Радостная суета охватила всю деревню. В этом веселом шуме дни пролетали незаметно, и вот настала пора, когда партия забродившего перца была полностью готова к отправке.
Заказы на тару, бумагу и этикетки на стеклозаводе, бумажной фабрике и в типографии оформили заранее, да и прежних запасов оставалось немало. С фасовкой и упаковкой задержек не возникло: работа кипела, стеклянные банки наполнялись одна за другой, и товар быстро приготовили к погрузке.
В доме Чэней к тому времени уже установили стационарный телефон, а в записной книжке хранились контакты всех заказчиков. Рассчитав сроки готовности, Чэнь Чэнь поочерёдно обзвонил клиентов, чтобы напомнить об отгрузке. Те и сами сгорали от нетерпения — товар ждали давно.
Лэ Тяньлун, размашистый торговец морепродуктами, пригнал собственный грузовик. Расчёт за забродивший перец провели без проволочек, но, едва закрыв ведомость, Тяньлун принялся торопить: мол, когда уже подоспеет перец с ферментированными бобами?
Бай Сюй в прошлый раз забирал товар с помощью Ду Синвэя, но с тех пор, как ресторан семьи Бай возобновил работу, закупок стало хоть отбавляй. Чтобы не зависеть от чужого транспорта, Бай Сюй обзавёлся собственной машиной, так что в этот раз приехал за перцем сам.
На консервном заводе по соседству тоже имелся свой автопарк — приехали, загрузились и уехали.
Что до Ду Синвэя, то здесь всё шло по давно отлаженной схеме. Торговые узы за годы стали прочными, а объём заказа оказался настолько велик, что за один рейс всё было не вывезти — пришлось делить партию на две ходки.
Забродивший перец готовили и отгружали партиями. Раньше каждый въезжающий в Пинба грузовик собирал толпы зевак, но после того как Чэни обзавелись собственной машиной, сельчане пригляделись и привыкли. Теперь, хотя ребетня всё ещё наперегонки бегала за тяжело урчащими машинами, взрослые лишь мельком поднимали головы — у каждого хватало работы в поле. За последние месяцы крестьянский кругозор ощутимо расширился.
Когда последняя машина Ду Синвэя — самого крупного покупателя — покинула деревню, на дворе стояла уже середина сентября. Школьники отправились на учёбу, а на сельских угодьях завершалась уборка сои. В этот раз Ду Синвэй отправился сопровождать груз лично — поездка обещала затянуться на несколько месяцев.
Впрочем, Чэнь Чэню было не до долгих проводов: дома ждал непочатый край работы. У каждого кипело своё дело.
Обмолот сои выжал из семьи все соки — спины трещали от усталости. Но перевести дух не удавалось: мало того что требовалось засадить огороды зимними овощами, так ещё пора было варить ферментированные бобы для следующей партии соуса.
Сам Чэнь Чэнь к этим хлопотам пока не подключался — его одолевали мысли об остатках забродившего перца. Стоит ли выходить на торговлю в уездный магазин сейчас или разумнее дождаться возвращения Чэнь Мина со смены?
Взвесив все «за» и «против», Чэнь Чэнь решил: сейчас, когда рабочие руки на вес золота, лавку в уезде открывать не стоит. Отрядить туда хотя бы двоих человек — значит обескровить домашнее производство. Забродивший перец отлично постоит в сухом погребе, дождётся своего часа.
Куда важнее сейчас было взяться за острый соус с курицей. Куры у Чэнь Сянвэня и Чэнь Цзяньлань как раз набрали нужный вес. Дальше держать птицу не имело смысла — только зерно переводить.
Однако перед забоем птицы требовалось скупить у деревенских сушёный перец.
И вот тут возникла загвоздка... У Чэней элементарно не хватало места, чтобы свалить такое количество сухого сырья!
— Значит, не будем забирать всё сразу, — отрезал Второй дядя Чэнь Сяну.
— А деревня не поднимет шум? — усомнился Чэнь Чэнь.
— Куда они денутся, — отмахнулся Второй дядя. — В доме ступить негде. А ведь скоро птицу резать, готовый соус с курицей тоже где-то складировать надо.
— Деньги у нас в руках, — веско добавила Старуха Ли. — Пошумят и успокоятся.
Чэнь Чэнь задумался на мгновение и предложил:
— Давайте заберём у каждого двора пока по семьсот-восемьсот цзиней. Остальное докупим позже. Так каждая семья получит звонкую монету на руки, и обид не будет.
— Дельно говорит! — одобрила Старуха Ли. — На том и порешим.
Вечером семейный совет расписал весь порядок действий на завтра: приготовить наличные, проверить весы, распределить обязанности. На скупку сбежится вся деревня — будет шум, гам и толчея, так что работать придется всем без исключения.
Второй дядя с бабушкой раздали указания чётко и без лишних слов. Под конец Ли Ши сурово добавила:
— Дело касается всей нашей семьи. Никому не отлынивать!
Возражать никто и не думал. Вспоминая, сколько чистой прибыли принесла недавняя распродажа забродившего перца, каждый буквально горел энтузиазмом.
Подсчитав смету, Чэнь Чэнь после обеда отправился на грузовике в уезд. В банке он снял необходимую сумму наличных, попутно опустошил местную лавку специй, а вернувшись в Пинба, сразу же набрал завод растительного масла в провинциальном центре. О поставке он договаривался заранее, теперь же попросил поторопиться с отгрузкой — без хорошего растительного масла качественный острый соус со свежим мясом птицы не приготовишь.
На следующее утро возле дома Чэней было не протолкнуться. Крестьяне, ждавшие этого дня как манны небесной, волновались, переговаривались во весь голос и буквально светились от радости.
— Надо же, так внезапно объявить о скупке!
— И не говори! Я уж грешным делом думал, до покрова прождать придётся. А тут как снег на голову!
— Ох, матушка моя, дождались-таки! Я уж распланировал: как выручу деньги за сушёный перец, сразу куплю обновки на зиму!
— До холодов ещё дожить надо, чего так спешить?
— Какое «спешить»! На ватные одеяла и тулупы хлопку не напасёшься. Вдарят морозы — в уездном универмаге всё под чистую сметут. Так что надо закупаться сейчас, пока есть время всё сшить!
— Дельно говоришь! Нынче у людей звонкая монета водится, полдеревни за хлопком ринется. Да и к чесальщикам в соседнее село очередь выстроится — если не поторопимся, до весны ждать будем!
— Вот-вот!
— Хлопок хлопком, а про еду забывать нельзя. Мои сорванцы давно просят вкусненького. Получу расчет — непременно куплю добрый кусок мяса, подкормлю ребятню!
— Золотые слова!
Перец ещё даже не начали взвешивать, а народ уже вовсю делил делёж: перво-наперво — сытно поесть и тепло одеться, остальное — в кубышку, сыновьям да внукам на свадьбу, дочерям на приданое.
— Эх, мне бы такой дом выстроить, как у Чэней! — громко вздохнул кто-то.
Эта фраза попала в самое сердце каждого. С тех пор как Чэни возвели свой двухэтажный каменный дом, вся деревня слюнки глотала от зависти.
Теперь и Чэнь Цзяньдан заканчивал строительство — точь-в-точь такой же добротный дом, как у братьев, Цзяньцзюня и Цзянье, с ровной бетонированной площадкой во дворе. В этом году урожай зерна, кукурузы и сои они сушили прямо на собственном бетоне: просторно, чисто, и драться за место на общем деревенском току не надо! Живи в таком доме да радуйся!
— С одной му весеннего перца собрали больше трёх тысяч цзиней. В сушёном виде выйдет чуть меньше двух тысяч. Сейчас Чэни заберут половину, а остаток, видать, чуть позже.
— Да какая разница когда! Главное — берут! А значит, деньгам быть!
— Если не размахиваться на многоэтажный терем с бетонным двором, то за полученную сумму уже можно поднять неплохой дом.
— Кто бы мог подумать, что на обычном перце можно так озолотиться!
— А ты согласишься на ютилку, когда у соседей палаты каменные?
Никто не соглашался. Живя в одной деревне, смотреть, как у соседа растёт двухэтажный терем, а сам ты ютишься в мазанке — жаба задавит любого. Так что вывод напрашивался один: копить дальше. Собрать нужную сумму, выстроить добротные палаты и въехать туда всей большой семьёй — вот тогда это будет настоящая жизнь!
Мечты о светлом будущем прервал чей-то нерешительный вопрос:
— А осенний перец-то в этом году сажать будем?
Простые слова мгновенно сбили спесь с толпы, и над двором воцарилась тишина.
Все мечты о красивых домах упирались в одно единственное условие — возможность дальше выращивать перец. Но ведь весеннего сбора вышло столько, что у всех в глазах рябило. Смогут ли Чэни сбыть всю эту гору товара?
С этим наболевшим вопросом деревенский староста и подступил к Чэнь Чэню.
— Сяо Чэн, сынок, — начал староста, — осень уже на пороге, пора думать про осенний перец. Смогут крестьяне снова засадить свои наделы?
Чэнь Чэнь слегка удивился, но тут же уверенно ответил:
— Конечно.
У старосты от сердца отлегло. Сроки посадки поджимали, а Чэни только-только начали принимать сухое сырьё. Горы перца лежали без движения, и староста до смерти боялся, что бизнес Чэней прогорит, лишив деревню единственного источника дохода. К счастью, Чэнь Чэнь держался уверенно.
— И по сколько му разрешишь засадить каждому двору? — с замиранием сердца спросил староста.
— Как и весной, по одной му на хозяйство, — без колебаний произнёс Чэнь Чэнь.
— Целую му?! — переспросил поражённый староста.
Понимая причину его изумления, Чэнь Чэнь терпеливо повторил:
— Именно, по одной му. Но с условием: семена опять даём мы, из наших запасов. Крестьяне должны прийти и обменять их по установленным правилам.
— Хорошо, сынок, хорошо! На это все согласны! — Староста окончательно повеселел. — А семена у вас и впрямь чудесные. В этом году урожай вышел куда богаче прежнего.
Чэнь Чэнь лишь улыбнулся. Ещё бы урожаю не быть богаче — семена-то вымачивались в Духовном роднике! Впрочем, вслух он сказал другое:
— Деревенские ухаживали за посевами на совесть, отсюда и результат.
Похвалы Чэнь Чэня были приятны старосте. Люди действительно ночами не спали над грядками — шутка ли, на кону стояли такие деньги!
— Да уж, каждый старается зацепиться за хорошую жизнь.
— Это верно.
Получив чёткий ответ, староста распрощался и спешно отправился к толпе с добрыми вестями. Деревня взорвалась радостными криками.
— Осенний перец сажать разрешили!
— И впрямь дадут сажать!
— Ох, матушки! Да я за весенний перец выручу под восемьсот юаней! А если добавить осенний — это же больше тысячи выйдет!
— Радость-то какая!
— Да мы же на одном перце озолотимся!
Гомон стоял такой, что, казалось, перекрывал палящее полуденное солнце. Глядя на сияющие лица земляков, Чэнь Чэнь чувствовал глубокое удовлетворение. Когда он только попал в этот мир, мечтал лишь досыта накормить себя и свою семью. Теперь же плоды его трудов кормили всю деревню. Пройдёт ещё немного времени, и никто в Пинба не станет дрожать над каждой медяшкой.
Чэнь Чэнь отсчитал стопку ассигнаций и протянул её пожилому односельчанину:
— Дядя, пересчитайте. Проверьте, чтобы без ошибки.
Старик суетливо кивнул и дрожащими от волнения пальцами пересчитал купюры дважды. Лицо его расплылось в широкой улыбке:
— Всё верно, сынок! До копейки!
— Вот и ладно, — улыбнулся Чэнь Чэнь.
Старик сжал деньги в кулаке, но отходить не спешил. Помявшись, он тихо спросил:
— Сяо Чэн... А ведь весь этот перец точно получится продать?
Чэнь Чэнь на мгновение замер, но тут же твердо ответил:
— Обязательно продадим.
— Вот и славно, вот и славно. Пусть у вас торговля спорится!
— Не переживайте, дядя, — усмехнулся Чэнь Чэнь. — Выход всегда найдётся, дело своё мы прогореть не дадим.
Старик трижды повторил «хорошо, хорошо» — услышав подтверждение из первых уст, он окончательно избавился от гнетущих сомнений. Под охраной всей своей семьи он поспешил домой, прижимая сбережения к груди.
Работа кипела, весы щелкали, а хрустящие купюры переходили из рук в руки. И каждый крестьянин из деревни Пинба, сжимая в руках сотни юаней, думал про себя:
«Разве мог кто-нибудь лет двадцать назад подумать, что простой лапотник-земледелец будет держать в руках такие огромные деньги?!»