Только-только Чэнь Чэнь закончил переучёт свежей партии острого перца с курицей, как снизу донёсся непонятный шум. Опасаясь, как бы между работниками не вспыхнула ссора, он спешно спустился проверить, в чём дело.
— Да кто там пришёл-то?
— Сяо Чэна спрашивают.
— А зачем он им сдался?
— Может, из бывших однокашников кто?
Деревенские, нанятые для работы в цеху, сгрудились кучкой и оживлённо шушукались. Удивившись, что переполох вызван его персоной, Чэнь Чэнь оглядел толпу и заметил в самом центре двоих гостей.
Парень и девушка, оба молодые, одеты по последней моде — в стильные рубашки. От всей их фигуры так и веяло интеллигентностью, сразу видно: образованные люди.
Пошарив в памяти прежнего владельца тела, Чэнь Чэнь убедился: с этими двоими он прежде никогда не пересекался.
— Зачем вам Сяо Чэн? — поинтересовалась Лю Дунсюэ.
— Тётушка, мы из редакции газеты провинциального центра, — с вежливой улыбкой ответила девушка-корреспондент. — Хотим взять интервью у Чэнь Чэня. Мы правильно пришли, это его дом?
— Да-да, его! — закивала тётушка Лю.
Она не совсем понимала, с чего вдруг городской газете сдался их Чэнь Чэнь, но сообразила главное: про него напечатают статью! А значит, о нём узнают тысячи людей. Какая невероятная честь для всей семьи!
Дунсюэ уже собиралась обернуться и окликнуть племянника, но тот подал голос сам:
— Вы ко мне?
Все разом обернулись. Чэнь Чэнь неспешно приближался к гостям.
При виде него у журналистов загорелись глаза, а Лю Дунсюэ с облегчением выдохнула:
— Сяо Чэн, вот сам с ними и толкуй.
— Хорошо, тётушка Лю, идите спокойно по своим делам, — улыбнулся он.
Кивнув, женщина принялась разгонять любопытных сельчан, вытягивавших шеи в надежде подслушать разговор.
Журналисты наблюдали за происходящим с нескрываемым интересом. Наконец молодой человек произнёс:
— Господин Чэнь, мы представляем редакцию газеты провинциального центра. Не найдётся ли у вас немного времени для интервью?
— Проходите в дом, — спокойно предложил Чэнь Чэнь, без малейшего замешательства.
Сдержанность и невозмутимость хозяина невольно заставили гостей подсобраться. Переглянувшись, они поняли: беседовать с этим деревенским предпринимателем будет непросто.
Зайдя в комнату, Чэнь Чэнь принялся заваривать чай, а сам тем временем размышлял, что именно привело к нему газетчиков.
Впрочем, какова бы ни была причина, для перцев «Чэньши» это отличная возможность заявиться на всю провинцию.
В этот период пресса кардинально отличалась от медиа будущего с их ухищрёнными маркетинговыми трюками. Печать в семидесятых-восьмидесятых годах — исключительно государственная, строго официальная. Ни за какие деньги купить полосу под рекламу было невозможно: подобных прецедентов попросту не существовало. На страницах печатных изданий появлялись только те люди и события, которые редакция сама считала достойными освещения.
Благодаря такой принципиальной «кристальной чистоте» в глазах народа газеты обладали непререкаемым авторитетом. Попасть на их страницы считалось высшей похвалой, приносившей почёт и славу на весь род.
Чэнь Чэнь не выдавал своих мыслей, неспешно угощая гостей чаем. Однако корреспонденты отлично знали своё дело и, несмотря на прохладную сдержанность хозяина, сумели завязать непринуждённый разговор.
Постепенно беседа подошла к главной теме.
— Начало строительства дороги Юнпин — масштабное событие, за которым пристально наблюдает даже руководство провинции, — с искренним восхищением заговорила корреспондентка. — Если магистраль удастся завершить, это станет неоценимым благом для всех окрестных деревень на десятилетия вперёд!
Дорога Юнпин — тот самый тракт от уездного центра Юнсин до деревни Пинба, на который Чэнь Чэнь с Ду Синвэем пожертвовали свои средства.
Теперь визит корреспондентов стал предельно понятен.
Удивляться, по сути, не приходилось. В день закладки дороги уездная газета уже публиковала официальный репортаж, где с похвалой упоминалась щедрость семьи Чэнь и Ду Синвэя. В доме Чэней тот номер газеты бережно хранился как семейная реликвия.
Да и само правительство после подписания соглашения о сотрудничестве не скупилось на освещение проекта в прессе — иначе откуда бы вся округа до мельчайших подробностей знала об этой инициативе? Администрация умело формировала общественное мнение.
И всё же Чэнь Чэнь не ожидал, что дело дойдёт до корреспондентов из самого провинциального центра.
Чэнь Чэнь с улыбкой ответил:
— Древние мудрецы говорили: «В бедности береги свою чистоту, в богатстве — помоги всему миру». Мы лишь стремимся вслед за решениями руководства страны идти к благополучной жизни и по мере сил поддерживать земляков. Если дорога Юнпин будет построена, все жители вдоль неё окажутся в выигрыше. Это удобно и для нашего дела, и для всей округи. Разве не замечательно, когда польза общая?
Глаза журналистки вспыхнули от удовлетворения.
— Насколько мне известно, дорогу Юнпин планируется сделать бетонной, да ещё и существенно расширить. Затраты превысят миллион юаней! Неужели вам не было жаль отдавать столь астрономическую сумму?
— Деньги, пока их не пустили в дело — всего лишь разрисованная бумага, — отпив чаю, спокойно заговорил Чэнь Чэнь. — Когда человеку нечего есть и не во что одеться, каждую монету ценишь на вес золота. Но едва базовые потребности закрыты, излишки средств превращаются в бесполезный груз, который пылится без толку. Руководители государства абсолютно правы: только разгоняя экономику, можно поднять уровень жизни народа. И для меня, как обычного гражданина, великая честь внести свой скромный вклад в это общее дело.
— А ваши родные? — не отступала журналистка. — Никто не возражал?
Чэнь Чэнь усмехнулся:
— Смотрю, вы отлично подготовились к встрече и знаете, что перцы «Чэньши» принадлежат всей нашей семье.
— Верно, нам это известно, — улыбнулась собеседница. — И всё же, господин Чэнь: когда вы решили отдать столь гигантские средства на строительство дороги, неужели среди родственников не нашлось ни одного противника?
— Вся наша семья познала нужду, — пояснил Чэнь Чэнь. — А дедушка с бабушкой и вовсе пережили суровые военные годы. Они прекрасно помнят, каково это — жить в вечном страхе и хаосе, и до сих пор каждый день благодарят судьбу за мирное небо над головой. Совсем недавно дед снова напоминал мне, как непросто приходится деревенским, и строго наказывал ни в коем случае не задерживать выплаты за закупку перца. Честно говоря, хотя львиная доля наших доходов уходит на дорогу, я всё же не потерял разум и запасы на расчёты с односельчанами приберёг. Я ведь хочу, чтобы мы разбогатели и жили припеваючи вместе со всей деревней!
Газетчиков искренне развеселила его откровенность.
— Ну а другие члены семьи? Как они отнеслись к этой идее?
— Все до единого поддержали, — отозвался Чэнь Чэнь. — У нас считают так: коли сам встал на ноги, помоги подняться и соседу. Сперва, правда, не все понимали, при чём тут вообще дорога и как она поможет людям разбогатеть. Но когда дедушка разложил всё по полочкам, сомнения рассеялись сами собой.
— Значит, вся ваша семья мечтает о том, чтобы вся округа благоденствовала?
— А как иначе? — убеждённо произнёс Чэнь Чэнь. — Все пятьдесят шесть национальностей — одна большая семья. Руководство страны денно и нощно печётся о благе народа, разрабатывает планы развития. Мы — простые люди, до масштабов великих лидеров нам далеко, но уж поддержать земляков за счёт торговли перцем нам вполне под силу.
В тот день беседа затянулась ненашутку. Чэнь Чэнь наговорил немало высоких слов о государстве, партийных лидерах, своей семье и перцах «Чэньши». Конкретные формулировки звучали как парадные лозунги, но для него самого это были не пустые фразы, а чистая правда.
Когда же корреспондент-мужчина поинтересовался, с какими трудностями пришлось столкнуться на старте предприятия, Чэнь Чэнь не упустил случая отдать должное Ду Синвэю:
— В детстве ему пришлось несладко, однако он сохранил чуткое, благодарное сердце. Синвэй помнит добро и всегда стремится поддержать каждого, кто в этом нуждается. Он первым из нашей деревни Пинба вырвался в большой мир и щедро делился накопленным опытом, помогая нам делать первые шаги в бизнесе. Я бессчётно повторяю себе: мне несказанно повезло встретить его на своём пути.
Эти слова звучали как самое настоящее, пылкое признание в любви, но никто из посторонних не уловил скрытого подтекста. Никто, кроме самого Ду Синвэя.
Как второй главный меценат строительства дороги Юнпин, Ду Синвэй тоже дал интервью корреспондентам той же газеты. Правда, поскольку он в то время находился по делам в провинции Чаншэн, журналистам пришлось изрядно постараться, чтобы разыскать его.
Помимо стандартных вопросов об инвестициях, Ду Синвэй в ответном репортаже высказал немало тёплых слов о Чэнь Чэне.
На вопрос: «Почему вы решили вложить средства в этот инфраструктурный проект?» — он ответил без колебаний:
— Из-за Чэнь Чэня. Сам я о подобном даже не задумывался. Но Чэнь Чэнь поделился со мной мечтой соединить нашу деревню с уездным центром хорошим трактом. Он объяснил, что это упростит логистику не только для бизнеса, но и облегчит жизнь каждому жителю округи. Чэнь Чэнь — человек редкого ума и доброты, в его душе нет места злобе. Услышав его замысел, я сразу поддержал эту идею. Совершать добрые дела — лучшее, на что можно потратить силы и ресурсы.
Разумеется, интервью этим не ограничилось. Журналисты расспрашивали Ду Синвэя о его текущих коммерческих предприятиях, детских годах, родителях... На все подобные темы он отвечал сухо и лаконично, с каменным выражением лица. И лишь когда речь заходила о Чэнь Чэне или семье Чэнь, суровые черты его облика заметно смягчались.
Наблюдательные корреспонденты не упустили эту деталь. Ничего не заподозрив, в итоговом материале очеркист с чувством подытожил: * «Благородные души притягиваются друг к другу. Господин Чэнь не жалеет искренней похвалы в адрес своего покровителя господина Ду, а невозмутимый Ду Синвэй при упоминании Чэнь Чэня мгновенно преображается, и на его обычно бесстрастном лице расцветает тёплая улыбка. В этом и заключается великая сила человеческой доброты, перед которой бессильна любая чёрствость»*.
Когда все интервью — с Чэнь Чэнем, его родными и Ду Синвэем — были собраны, очерки отредактированы и вычитаны, номер наконец ушёл в печать и поступил в продажу.
В глухой деревне достать свежий выпуск оказалось не так-то просто, но Ду Синвэй, находившийся тогда в провинциальном центре, получил свежую газету в первый же день выхода.
Центральное место на первой полосе занимал крупный снимок всего семейства Чэнь, а рядом красовался портрет самого Ду Синвэя. На внутренних страницах мелькали отдельные фотографии Чэнь Чэня, его дяди Чэнь Сяна и совместные кадры. Больше всего снимков, конечно же, досталось Чэнь Чэню.
Ду Синвэй первым делом отыскал репортаж с участием любимого. Пробежав глазами строки, он споткнулся о фразу: * «Я бессчётно повторяю себе: мне несказанно повезло встретить его на своём пути»*. В ту же секунду сердце в его груди заколотилось с бешеной силой.
Редактор в сноске охарактеризовал это высказывание как искреннее уважение и признательность партнёру, однако Синвэй знал истинную правду: эти слова предназначались лишь ему одному.
Прямо на глазах у журналистов, перед лицом всех жителей провинции Фэншэн, Чэнь Чэнь дерзко воспользовался официальной печатью, чтобы под видом банальной вежливости признаться ему в любви.