Личные чувства Чэнь Чэнь предпочитал держать при себе, да и Ду Синвэй отнюдь не рвался откровенничать. Едва уловив настрой друг друга, они без лишних слов свернули щекотливую тему и перевели разговор в более нейтральное русло.
Бай Сюй, впрочем, цепляться к ним не стал: какая разница, о чём толковать, пока за столом царит лад?
Слово за слово — разговор естественным образом съехал на забродивший перец.
Инициативу перехватил шеф-повар Чжао:
— Кстати, о перце... Вы ведь привезли с собой ту заготовку?
— Привезли, — отозвался Чэнь Чэнь.
Бай Сюй тут же оживился, выронив палочки:
— Вот и отлично! Давайте её сюда, прямо к столу. Пусть мастер Чжао сам попробует, а то он мне на слово не верил, когда я расписывал, до чего эта штука вкусная!
Предложение было дельным. Чэнь Чэнь поднялся на второй этаж и вернулся с двумя стеклянными банками забродившего перца.
— О, те самые баночки! — всплеснул руками Бай Сюй. — Перец в них — просто загляденье, ядрёный!
Откупорив крышку, Чэнь Чэнь чистой ложкой выложил немного алого пикантного месива в пиалу, которую только что принёс Ду Синвэй.
— Ну же, мастер Чжао, — торопил купец. — Снимите пробу! Скажите, соврал я хоть в едином слове?
— Что ж, с удовольствием, — улыбнулся кулинар.
Мастер Чжао аккуратно подцепил палочками немного рубленого перца. Поскольку масса была мелко измельчена, на кончиках осталось совсем чуть-чуть. Он не стал класть приправу на рис, а отправлял её прямо в рот, смакуя неторопливо и вдумчиво.
На вид шеф-повару было под сорок пять: полнотелый, с круглой добродушной физиономией, он разительно походил на сытого будду Милэ.
Челюсти мастера неторопливо двигались, а выражение лица менялось с калейдоскопической быстротой: вежливая доброжелательность уступила место искреннему изумлению, затем на лбу залегла задумчивая складка, сменившаяся откровенным восторганием, за которым, впрочем, тут же последовало глубокое замешательство...
Наблюдая за этой гаммой чувств, Бай Сюй едва не сиял от гордости:
— Ну как, мастер Чжао? Отменный вкус, правда? Я же говорил!
— Вкус весьма... своеобразный, — выдержав паузу, произнёс повар.
— Еще бы! — подхватил Бай Сюй, снова тянясь палочками к пиале. — Я лично ничего подобного в жизни не пробовал.
Чэнь Чэнь лишь мягко улыбнулся.
Мастер Чжао не стал брать вторую порцию. Он перевёл внимательный взгляд на юношу:
— В закваску добавляли рисовое вино, верно?
Чэнь Чэнь от неожиданности едва не уронил ложку. Это был первый человек, сумевший по вкусу определить присутствие хмельной закваски.
— Как вы догадались, мастер Чжао?
— Встречаются квашеные закуски с кислинкой, куда подливают обычную водку, но они дают совсем иной букет, — неспешно объяснил повар. — К тому же в вашем перце отчетливо прослеживается мягкая сладость. Стало быть, без хорошего рисового вина тут не обошлось.
Чэнь Чэнь мог лишь восхититься. Вот что значит настоящий профессионал! Не просто разобрал природу кислинки, но и безошибочно указал источник сладковатого послевкусия. Сказывались колоссальный кулинарный опыт и тончайшее чутьё.
— Замечательное мастерство, — искренне похвалил его Чэнь Чэнь.
Шеф-повар отмахнулся от комплимента с лёгкой улыбкой:
— Но ведь это не всё? Там есть что-то ещё.
— Есть, — не стал отрицать юноша.
— Очень необычный оттенок, — продолжал размышлять мастер Чжао. — Мой язык чувствует его присутствие, но я хоть убей не могу взять в толк, какая именно приправа даёт такой эффект.
Сколько раз Чэнь Чэнь слышал подобные речи от бывалых гурманов ещё в своё время! Они ощущали гармонию вкуса, но раскрыть секрет не могли. Тогда он лишь загадочно молчал.
Не изменил себе и теперь.
Бай Сюй даже рюмку опустил от удивления:
— Мастер Чжао, неужели найдётся ингредиент, который вы не способны распознать?
— На свете полным-полно умельцев, — спокойно отозвался кулинар. — У каждого мастера припрятан свой секрет. С чего бы мне знать абсолютно всё?
— Вы же сами хвастались, будто по одному запаху определите состав любого блюда! — буркнул Бай Сюй.
— Тут случай особый... — с улыбкой качнул головой повар.
Мастеров кулинарного искусства в Поднебесной хватало: в любой знаменитой традиционной кухне имелись свои признанные виртуозы, да и среди уличных стряпух встречались настоящие самородки. Рецепты совершенствовались столетиями. Человек с тонким вкусом мог перечислить специи, а опытный повар — воссоздать процесс готовки.
Однако кулинария ничем не отличается от любой науки: она требует непрестанного труда, а мастерство кузнеца или повара немыслимо без гор тонко испорченного материала. Нарезка, выдержка огня, обоняние, чувство меры... Ошибка на волосок — и результат далёк на тысячу ли.
Иначе с чего бы возникали понятия «фирменное блюдо» или «великий мастер»?
Мастер Чжао прошёл путь от кухарки в государственном ресторане до шеф-повара элитного ресторана семьи Бай. Наряду с высоким кулинарным искусством он обладал и профессиональной этикой: видя, что Чэнь Чэнь не торопится раскрывать секрет, он мгновенно понял, что перед ним семейная тайна, и не стал допытываться дальше.
А вот Бай Сюй, то ли по простоте душевной, то ли от избытка делового задора, брякнул прямо при продавце:
— Мастер Чжао, если я закуплю этот перец для нашего ресторана, годится он для готовки?
Повар знал, зачем его привезли в уезд. Раз хозяин спрашивал напрямую, он ответил без виляний:
— Более чем.
И Бай Сюй тут же, не отходя от стола, перешёл к делу. Даже палочки не отложил — словно заключал не крупную сделку, а играл в детскую бирюльку на уличной скамейке.
Чэнь Чэнь впервые видел, чтобы коммерческие переговоры велись в подобной манере. Впрочем, раз покупатель сам поднял тему, отказываться от разговора он не стал и включил холодный расчёт.
Мастер Чжао дал перцу высшую оценку, Бай Сюю приправа требовалась для открытия нового ресторана, да и герметичные банки позволяли хранить продукт долго. Не мудрствуя лукаво, купец с ходу запросил пять тысяч банок — с учётом того, что часть уйдёт на подарки нужным людям и родне.
Заказ вышел солидным. Чэнь Чэнь назначил цену в девять цзяо за банку — на десять фэней ниже розничной, но с условием самовывоза. Иными словами, доставкой в провинцию Чаншэн покупатель должен был заниматься сам.
Поездками на дальние расстояния в те годы рисковать опасались: хотя на поезд и можно было сдать багаж, за перевес драли три шкуры. А нанимать отдельный грузовик выходило в круглую сумму, да и дороги между провинциями оставались небезопасными — груз могли просто разворовать по пути.
Бай Сюй скривился, выражая крайнее недовольство:
— Ну ты и скупердяй! Я беру такую охапку, а ты сбросил всего пятьсот юаней? Мне этого даже на бензин не хватит, не говоря уж о рисках на дорогах!
Чэнь Чэнь сохранял невозмутимость:
— Есть второй вариант. Если доставка наша — цена поднимается на пять цзяо за банку. По девять цзяо отдать не смогу.
Услышав условия, Бай Сюй аж присвистнул:
— Ничего себе заломил! Сразу в полтора раза дороже!
— Путь из провинции Фэншэн в Чаншэн неблизкий, — спокойным тоном пояснил Чэнь Чэнь. — Перевозка обойдётся в копеечку. Я вообще не планировал так рано выходить на рынки других провинций — хлопотно это и дорого. Думал сначала освоить родной край.
Бай Сюй ткнул пальцем в этикетку:
— Тут написано: розничная цена — один юань. А если везти в провинцию Чаншэн, то по полтора?
— На первых порах — да.
Готовясь к встрече с Бай Сюем, Чэнь Чэнь собрал немало сведений: выяснил расстояние между провинциями, состояние дорог, расценки на аренду грузовиков и тарифы железной дороги за перевес. Лишь просчитав эти цифры, он сформировал розничную цену и предложил два варианта сделки.
Уступать дальше он не намеревался.
Цена кусалась, и Бай Сюй взял паузу, попросив время на размышления. Чэнь Чэнь с пониманием кивнул.
Едва обед закончился, Бай Сюй утянул Ду Синвэя на второй этаж для конфиденциальной беседы.
Чэнь Чэнь тем временем заварил свежего чаю и остался в гостиной коротать время за разговорами с мастером Чжао. Шеф-повар оказался человеком бывалым: за свою жизнь он объездил немало уголков страны в поисках редких рецептов и травил удивительные байки о кулинарных традициях разных провинций. Чэнь Чэнь слушал с неизменным интересом, расширяя свои представления о тамошнем быте.
К моменту, когда с верхнего этажа спустились Ду Синвэй и Бай Сюй, чайник успел опустеть.
Бай Сюй, очевидно, выжал из Ду Синвэя все необходимые советы. Сев за стол, он решительно заявил:
— Забирать товар буду сам, в провинции Фэншэн.
— Отгрузка только из деревни, — напомнил юноша.
— Без проблем! — с неожиданной лёгкостью согласился купец. — Вы же с Синвэем из одного села? Вот он на своих машинах всё и привезёт!
Чэнь Чэнь застыл с поднятой чашкой:
—...?
Он изумленно уставился на Ду Синвэя:
— Ты берешься за перевозку?
Тот лишь скупо кивнул.
Бай Сюй искренне удивился реакции Чэнь Чэня:
— Ты что, не знал? У Синвэя в подчинении небольшой автопарк, он весь свой товар сам возит!
Чэнь Чэнь действительно слышал об этом впервые.
Он снова перевёл взгляд на Ду Синвэя. Навстречу ему полоснул тёплый, чуть ироничный взгляд, и губы мужчины тронула едва заметная усмешка.
Впрочем, разборки устраивать было не время, и Чэнь Чэнь быстро взял себя в руки:
— Что ж, раз вы договорились — меня всё устраивает.
— Договорились в лучшем виде! — подвел итог Бай Сюй.
Сделка прошла без задержек. Посему купец, торопившийся по делам в провинциальный центр и мечтавший поскорее вернуться в Чаншэн, не стал затягивать формальности. Стороны быстро набросали текст договора, проверили цифры и поставили подписи.
Чэнь Чэнь аккуратно убрал свой экземпляр.
Бай Сюй напоследок прикрикнул, чтобы товар подготовили без задержек — перца на новом месте ждали с нетерпением. Чэнь Чэнь заверил, что через пару дней возвращается в деревню и партию можно будет забирать хоть сразу.
Только после этого купец окончательно успокоился.
По сложившейся коммерческой традиции расчёт производился по факту отгрузки. Поскольку сам Бай Сюй спешил в дорогу, он оставил в уезде своего помощника, которому поручил принять товар и перевести остаток средств.
Ну а их договоренности с Ду Синвэем касались исключительно их двоих и к Чэнь Чэню прямого отношения не имели.