Старуха Ли осыпала просителей такими колкостями, не щадя ничьего тщеславия, что те краснели до ушей. Впрочем, сообразив, что со старухой шутки плохи, те, кто был посуровее да посообразительнее, предпочитали не лезть на рожон, а подлавливать родню Чэнь поодиночке.
Чэнь Чэнь, разумеется, тоже попал под раздачу.
И откуда только у них взялась эта блажь? Некоторые решили, будто Чэнь Чэнь — парень мягкий и уступчивый, а потому не стеснялись в выражениях. Они наперебой требовали, намекали и даже давили, пытаясь принудить его уволить чужаков и нанять деревенскую родню.
Чэнь Чэнь от такой наглости едва речи не лишился.
«Это с какого же перепугу?» — искренне изумился он про себя.
Впрочем, внешне он сохранял невозмутимость. Спокойно отнекивался, мол, всеми наймами заправляют дед Чэнь Сян да бабушка Ли, сам он знать ничего не знает, а против слова стариков пойти не может.
Односельчане с фамилией Чэнь пытались напирать, но Чэнь Чэнь упёрся намертво. А когда наглость просителей перешла все границы, Чэнь Чэнь даже рта открыть не успел — подоспевший Чэнь Цянь моментально сбил с них спесь.
— Вы чего к Четвёртому брату цепляетесь? — рявкнул Чэнь Цянь. — Что, нашли самого уступчивого?! А ну как пойду да доложу бабке — она ж к вам в дома придёт и все кости перемыть не поленится! Имели бы хоть каплю совести, а?
— Цянь, ты как со старшими разговариваешь?! — возмутился кто-то из толпы. — Ни стыда, ни уважения!
— Так наш Великий Вождь учил: перед законом и обществом все равны, — небрежно бросил Чэнь Цянь. — Или вы себя возомнили важнее Вождя?
* * *
В те года к словам Великого Вождя относились с почти религиозным трепетом. Он казался людям сияющим солнцем в небесах, непогрешимым и великим, а его цитатники почитались за непреложную истину.
Сами-то они были обычными крестьянами, гнувшими спину в поле, и свято верили, что сытая жизнь — целиком его заслуга. Заикнуться против Вождя? Да боже упаси!
Кляузники мгновенно захлебнулись собственными возражениями. От досады они даже не сообразили, что Чэнь Цянь попросту подменил понятия и притянул цитату за уши.
Чэнь Чэнь, разумеется, сходу раскусил уловку двоюродного брата, но выдавать его и не думал.
— Дед с бабкой запретили нам вмешиваться в делопроизводство, — с невозмутимым видом произнёс Чэнь Чэнь. — Так что ходить за нами бессмысленно. К тому же в следующем году мы планируем скупать перец у всей деревни. Уродится урожай на славу — заберём и заплатим сполна. Никого не обидим.
— А вот ежели перец выйдет дрянной... — подхватил Чэнь Цянь, ехидно ухмыльнувшись (фраза, впрочем, прозвучала сочной скрытой угрозой), — тут уж не взыщите! Наш ли это грех? Да и кто ведает, хорош ли будет ваш урожай, пока осенние подсчёты не настанут? — Он обвёл мужиков долгим, лукавым взглядом и улыбнулся ещё шире: — Смекаете, о чём я?
От этой улыбочки у просителей прошёл мороз по коже.
Врождённое чутье на неприятности сработало без промаха: до них мгновенно дошёл тонкий намёк.
Скупать-то перец будет семья Чэнь! И деньги платить — тоже они. А значит, хорош перец или плох — решать исключительно Чэнь Чэню и его родичам!
Коли сегодня они пытаются качать права и встревать из-за уволенных чужаков, завтра семья Чэнь запросто забракует весь их урожай и оставит без гроша, прикупив перец у соседей.
Да уж в этом сомневаться не приходилось!
У кого деньги — тот и хозяин. Кому захотят — тому и отвалят наличность. Не приставишь же к их горлу нож с требованием забрать уродливые стручки?
Дёрнешься — так здоровые, как дубы, сыновья Чэнь ещё и бока намнут! А уж позора потом не оберёшься.
Мужики, мысленно нарисовав себе эту жуткую картину, на ходу прикинули: разовый заработок на сборке — тьфу по сравнению с выручкой за полный урожай с огорода. И, не долго думая, сбежали.
Чэнь Цянь с Чэнь Чэнем молча проводили их взглядом.
Через секунду Чэнь Цянь хохотнул:
— Зайцы трусливые! Надумали пугать... Кого выставить-то хотели?
— Меня, похоже, — хмыкнул Чэнь Чэнь.
— Вот и говорю, Четвёртый брат: нельзя с ними по-хорошему. Стоит дать слабину — сразу на шею сядут и ноги свесят. Потом от них вовек не отвяжешься.
Чэнь Чэнь едва заметно ухмыльнулся:
— Слыхал про разыгрывание доброго и злого следователя?
Чэнь Цянь поначалу осёкся, а потом зашёлся хохотом:
— Ну ты даёшь, брат! Вот уж воистину!
Чэнь Чэнь лишь качнул головой и перевёл разговор в другое русло:
— Ты-то сам как? Как дела с твоим стариком?
— Ты про нашу заваруху с отцом? — уточнил Чэнь Цянь.
Чэнь Чэнь кивнул.
— Всё, отшумело, — отмахнулся парень.
Разглядев на его лице довольную ухмылку, Чэнь Чэнь предположил:
— Судя по виду, выбил своё?
— Ну, скажем так, сойдёт, — хмыкнул Чэнь Цянь. — Я б всё равно не отступился. Родной сын всё-таки, не убьёт же он меня! А ругань... да плевать! С детства от него нагоняи получал, шкура давно огрубела. Главное — своего добился. Упёрся рогом и стоял до последнего. Я ж прав был, с чего мне уступать?
Чэнь Чэнь не стал вдаваться в воспитательные нюансы и просто спросил:
— И к чему в итоге пришли?
— Покупать жильё он отказался наотрез, — Чэнь Цянь недовольно скривился. — Я и так к нему, и эдак — толку ноль. Упёрся: дескать, деньги должны лежанием в кубышке греть, а пустующий дом — блажь и выкинутые средства. Раз так, пришлось выбить другое: теперь он обязан выплачивать нам жалованье. Заработанное — наше личное, и лезть в наш карман он больше не правомочен.
Хоть Чэнь Чэнь в семейные дрязги дяди и не вмешивался, но жили они бок о бок, и крики из соседского дома долетали регулярно. Так что суть конфликта секретом не была.
С чего сыр-бор разгорелся? С идеи прикупить недвижимость в уездном центре.
— Значит, решил копить своё жалованье на дом? — уточнил Чэнь Чэнь.
— Угу, пока такие планы, — Чэнь Цянь запнулся, а затем понизил голос: — Слушай, Четвёртый брат... А дом в уезде — это ведь не убыточное дело, а?
Чэнь Чэнь прищурился:
— А с чего ты взял?
— Ну... нутром чую, — Чэнь Цянь выглядел уже не так самоуверенно. — Я тут с братом Синвэем поболтал. Он рассказывал, как жизнь за пределами нашей глуши устроена. Там всё иначе! Даже одинаковые товары стоят по-разному. Вот я и пораскинул мозгами: когда ты заговорил про покупку дома в уезде, подумал — а вдруг наш Юнсин со временем вырастет и станет таким же модным городом, как провинциальный центр или столица? И цены на жильё взлетят! Получается, если сейчас, пока не вздорожало, урвать кусок земли или дом — в будущем огребёшь кучу денег?
Чэнь Чэнь обомлел. Изумление было столь великим, что он даже не успел скрыть его на лице.
Чэнь Цянь...
Неужто у этого дерзкого парнишки прорезалось такое деловое чутьё на недвижимость?
Смерив брата внимательным взглядом, Чэнь Чэнь сдержанно переспросил:
— И ты сам до этого додумался?
Заметив ошарашенный вид Чэнь Чэня, Чэнь Цянь тут же сник и напрягся.
— Что, Четвёртый брат... глупость сморозил? — робко поинтересовался он.
Вглядываясь в лицевые эмоции парня, Чэнь Чэнь решил пока не раскрывать карт:
— Трудно сказать.
Чэнь Цянь насупился и погрузился в молчание. Чэнь Чэнь тоже не торопил события.
Прошло немало времени, прежде чем Чэнь Цянь, прокрутив в голове кучу мыслей, решительно качнул головой:
— А, была не была! Брат Синвэй своими глазами видел, как мир меняется, а я потом ещё и в газеты заглянул. Всё совпадает, всё так и есть! Раз перемены идут, значит, и моё чутьё не подведёт. К тому же... — Он улыбнулся: — К тому же я сам люблю в уезд мотаться. А остановиться там негде — каждый раз в гостинице ночевать накладно. Был бы свой угол — совсем иное дело! Раз жильё в любом случае пригодится, значит, покупка точно не станет упущенной выгодой.
Пока он рассуждал, неуверенность, вызванная уклончивым ответом Чэнь Чэня, окончательно улетучилась. Желание копить деньги на собственный дом лишь окрепло.
Впрочем, тут же возник затор.
— Только вот купить дом — та ещё задача, — вздохнул Чэнь Цянь.
Чэнь Чэнь воззрился на него:
— Успел провести разведку?
— Поспрашивал уездных приятелей, да толку чуть, — махнул рукой Чэнь Цянь. — Заводские общежития трубчатого типа продавать запрещено, а частники свои дома уступать не хотят. Ни за какие деньги сейчас не урвать.
Чэнь Чэнь не ожидал, что, пока парень воевал с отцом в деревне, он уже прозондировал почву в уезде.
— И когда ты успел?
— Да тогда ещё, когда мы с тобой да с братом Мином косточки этой теме перемывали, — пояснил Чэнь Цянь. — Я приехал в уезд, заикнулся одному знакомому, а тот растрепал остальным. Ребята поспрашивали вокруг и велели мне выкинуть эту дурь из головы: мол, жилья в продаже нет и не предвидится.
Рассказывая это, Чэнь Цянь сам не удержался от смешка.
Чэнь Чэнь тоже улыбнулся:
— Ехидные у тебя приятели.
— А то! Лишь бы позубоскалить, — буркнул Чэнь Цянь, хотя по его тону было видно, что дружбой он дорожит. — Никто продавать не соглашается.
— Дело не из лёгких, — кивнул Чэнь Чэнь.
В те времена, когда бум недвижимости ещё не захлестнул страну, цены на жильё оставались стабильно низкими. Людям и в голову не приходило скупать земли да дома ради наживы. Каждый держался за свой надел и крышу над головой, желая быть полновластным хозяином. Продать недвижимость соглашались разве что при крайних жизненных невзгодах. Да и покупателей находилось немного: экономика только набирала обороты, и простые граждане, имея хоть какую-то крышу над головой, предпочитали тратить накопления на еду да одежду, дабы первейшим делом решить вопрос сытости.
Так что тщетность поисков была вполне закономерна.
— А про участки под застройку узнавал? — спросил Чэнь Чэнь.
— Узнавал, — уныло протянул Чэнь Цянь. — Ты тогда обмолвился, что можно купить землю и построиться самому. Я и про это у ребят спросил. Ответ тот же: никто землю уступать не желает. — Он вздохнул: — Хотя, если посудить, их можно понять. Землю-то людям в руки отдали меньше года как! Естественно, каждый держится за неё мёртвой хваткой, стремится всё зерном засеять, чтоб семьи досыта накормить. Мой отец точно так же рассуждает, да и уездные, видать, от него не отличаются.
Чэнь Чэню ли не знать этих настроений?
— Твоя правда.
Чэнь Цянь досадно качнул головой:
— Четвёртый брат, ну и как нам тогда домишко-то вымучить?
Чэнь Чэнь спокойно посмотрел на него:
— Слыхал поговорку: «За деньги и чёрт на мельнице муку мелет»?
Чэнь Цянь опешил, и его глаза мгновенно блеснули:
— Ты намекаешь на деньги?
— Уточню, — Чэнь Чэнь ровным, чеканным тоном подытожил: — Засыпать их деньгами с головой.