Стояла жара, так что уже к вечеру следующего дня рисовое вино почти добродило. Хмеля в нём было совсем чуть-чуть, зато на вкус оно вышло сладким и мягким.
Чистый рис в деревне ценился на вес золота, к тому же в закваску пошла вода из духовного родника, отчего вино приобрело совершенно особый, тонкий аромат. Получилось его не так уж много. Чэнь Чэнь снял пробу, вновь тщательно завязал полиэтиленовый пакет и оставил кувшин бродить ещё на одну ночь.
Наутро поднялись ни свет ни заря. Пока солнце не успело раскалить воздух, отец с сыновьями отправились в поле. Вернувшись и наскоро пообедав, Чэнь Бэй уже навострил лыжи на улицу, но Чэнь Чэнь вовремя окликнул его и велел собирать перец.
— Брат, ты сушить его собрался?
Если урожай перца не успевали съесть свежим, деревенские обычно высушивали стручки на зиму: когда свежие овощи сходили, сушёный перец всегда выручал за столом.
Чэнь Чэнь покачал головой:
— Нет, я сделаю забродивший перец.
— А? — опешил Чэнь Бэй. — Это ещё что такое?
— На словах не объяснишь. Вот приготовлю — сам увидишь.
В здешней округе перец чаще всего либо сушили, либо бросали в засолку с другими овощами, в крайнем случае квасили в рассоле. Семьи побогаче не жалели масла и готовили масляный перец, но такое случалось редко — разве что в доме старосты как-то расщедрились на подобное лакомство. Да и то, поговаривали, хозяйка над ним тряслась и выдавала к столу лишь по половинке пиалы, так что никто толком и распробовать не успевал.
Множество рецептов, привычных для будущих поколений, в эту пору ещё не дошли до деревень. А если кто и слышал о них краем уха, то вряд ли решился бы переводить дефицитные припасы на кулинарные изыски.
Благодаря опыту работы в агротуризме Чэнь Чэнь прекрасно готовил и знал рецепты самых разнообразных соусов и заправок. Однако скудость припасов в доме связывала руки: хорошенько всё взвесив, он понял, что сейчас им по силам разве что забродивший перец.
Братья принялись за дело: оборвали спелые стручки, начистили чеснока, накопали на грядке сочного молодого имбиря, а затем сложили всё в плетёные корзины и решёта и отправились к водоёму мыть овощи. Мясорубки в доме не водилось, поэтому измельчать всё приходилось вручную, ножом на разделочной доске.
Перца с заднего двора набрался целый таз. Рубить такую гору в одиночку — руки отвалятся, поэтому Чэнь Бэй побежал ко второму дяде Чэнь Цзяньцзюню одолжить ещё одну доску и нож. Чэнь Чэнь и слова вставить не успел, как брат уже вернулся — да не один, а с «хвостом» из двух карапузов.
Следом за ним семенили сыновья старшего сына второго дяди — двоюродного брата Чэнь Цзиня. Старшего звали Чэнь Хуайцэ, а младшего — Чэнь Хуайчжи.
Не отрываясь от нарезки, Чэнь Чэнь спросил:
— Хуайцэ, Хуайчжи, вы пообедали?
— Пообедали! — бойко отозвался старший.
— А на улицу чего не идёте играть?
Хуайцэ недовольно скривился:
— Мама в поле ушла, дедушки с бабушкой тоже дома нет. Вот и приходится мне за Хуайчжи приглядывать.
— Так взял бы его с собой, — вставил Чэнь Бэй.
— Мама не велела, — уныло протянул мальчишка. — Сказала, на таком пекле он только солнечный удар схватит. А если я с ним по улице шататься вздумаю — ноги переломает.
Трёхлетний Хуайчжи, уже немного понимавший разговоры взрослых, звонко пискнул:
— Братика не будут бить!
Раздосадованный Хуайцэ в шутку потрепал малыша по вихрастой макушке, но тот решил, что с ним затеяли игру, и залился громким хохотом.
Чэнь Чэнь невольно улыбнулся:
— На улице и правда солнце палит. Подождите до заката — тогда и побегаете. Жара спадёт, и играть будет куда приятнее.
Смирившись со своей участью, Хуайцэ вздохнул и с любопытством уставился на стол:
— Дядюшка Сяо Чэн, а зачем вам столько перца? Вы его весь резать будете?
— Забродивший перец готовим, — ответил Чэнь Чэнь.
Мальчишка, само собой, понятия не имел, что это такое, но тут же спросил:
— А вкусно будет?
— Очень.
— Здорово!
Рубить острый перец оказалось делом не из лёгких. Чэнь Чэнь старался работать аккуратно, но ладони всё равно начало неприятно жечь. Опасаясь за младшего брата, он сказал:
— Сяо Бэй, перец ядрёный, бросай это дело. Я сам всё порублю.
Чэнь Бэй заупрямился:
— Тут такая гора! Ты же один до темноты провозишься.
— Смотри, потом не реви, когда пальцы огнём займутся, — предупредил Чэнь Чэнь.
Маленький Хуайчжи ни с того ни с сего звонко поддакнул:
— Не реви-и!
Чэнь Бэй с досадой фыркнул:
— Ничего я реветь не буду!
За полчаса упорной работы с перцем было покончено. Оставалось только порубить чеснок. Чэнь Чэнь тут же раздал поручения:
— Хуайцэ, помоги растопить печь. Сяо Бэй, вымой вок и вылей туда рисовое вино — пускай закипит.
Дядя с племянником послушно принялись за дело.
Малыш Хуайчжи заворожённо наблюдал, как Чэнь Бэй переливает вино в широкий вок. Густой, пьяняще-сладкий аромат так дразнил ноздри, что у ребёнка потекли слюнки.
Впрочем, не он один поддался искушению: у Хуайцэ и Чэнь Бэя тоже разгорелся аппетит. До чего же сладко пахло это вино! Неудивительно, что прежде бабушка позволяла себе поставить немного этой бражки разве что на Новый год.
Чэнь Чэнь, ловко орудуя двумя ножами над чесноком, бросил через плечо:
— Сяо Бэй, оставь немного вина на донышке, разбавим водой — каждому по чашке достанется.
Чэнь Бэй просиял:
— Ага!
В очаге весело затрещали дрова, но жидкость в воке ещё не успела согреться. Чэнь Бэй знал цену рису и понимал, что вино нужно брату для дела. Как ни хотелось выпить побольше, он не посмел сберечь лишнего — оставил лишь самую малость, а потом зачерпнул чистой воды и принялся старательно смывать сладкие остатки со стенок эмалированного таза. Глазастый Хуайцэ тут же ткнул пальцем:
— Дядюшка Сяо Бэй, вон там ещё осталось!
— Вижу-вижу, сейчас сполосну, — крутил таз Чэнь Бэй. — Сходи к буфету, достань четыре пиалы.
— Сейчас! — Хуайцэ вихрем метнулся к шкафчику и выставил на стол четыре глиняные плошки.
Чэнь Бэй принялся разливать мутноватый сладкий настой. Мальчишки стояли рядом, не сводя с чашек горящих глаз и боясь даже моргнуть.
Чэнь Чэнь перехватил этот жадный, сиротливый взгляд, и сердце его сжалось от щемящей жалости.
Разлив настой, Чэнь Бэй ещё раз придирчиво осмотрел эмалированное дно. Заметив пару прилипших рисинок, он плеснул ещё капельку воды и слил драгоценные остатки в плошку — жаль было терять хоть каплю.
Покончив с этим, троица замерла в ожидании Чэнь Чэня, не притрагиваясь к угощению.
— Берите по чашке, пейте, — улыбнулся Чэнь Чэнь.
Хуайцэ сглотнул набежавшую слюну:
— Дядюшка Сяо Чэн, мы тебя подождём.
— Не нужно, — покачал головой Чэнь Чэнь. — Оставьте мне мою долю, а сами пейте.
Деревенские ребятишки, с малых лет не знавшие сладостей, не могли долго противиться такому соблазну. Маленький Хуайчжи ухватил брата за рукав и запрыгал на месте:
— Братик, вино! Вино!
Хуайцэ бережно передал ему плошку:
— Держи крепче! Прольёшь — добавки не будет.
Малыш послушно закивал, обеими ручонками вцепившись в глиняные бока посудины.
Вино перебродило чуть сильнее обычного, хмельной дух в нём чувствовался явственнее, но природная сладость риса никуда не исчезла. Разбавленное колодезной водой, оно получилось душистым, мягким и удивительно вкусным.
Трое держали по плошке и пили крошечными глоточками, смакуя каждую каплю и боясь, что сладкое блаженство закончится слишком быстро. На их лицах сияло неподдельное упоение.
— Сладкое! — восторженно пискнул Хуайчжи.
— А то! Рисовое вино всегда сладкое! — со знанием дела отозвался старший брат.
Чэнь Бэй довольно зажмурился:
— До чего же вкусно...
Пока они наслаждались напитком, Чэнь Чэнь дорубил чеснок и высыпал его в большой таз к измельчённому перцу и имбирю.
В воке тем временем забурлило вино, наполнив тесную кухню густым, пьянящим духом.
Дров в очаг Хуайцэ подкинул немного, и огонь уже догорал. Чэнь Чэнь не стал добавлять поленьев, а достал соль и принялся щедро заправлять острую смесь. Соли из глиняной солонки не хватило, и он без колебаний вскрыл новую пачку. Чэнь Бэй от такого зрелища чуть не взвыл от жалости:
— Брат, ты же слишком много сыплешь!..
Чэнь Чэнь поставил таз ближе к плите и, зачерпывая кипящее вино черпаком, спокойно ответил:
— В самый раз. Меньше положишь — всё испортится.
«И рука ведь у него не дрогнет столько добра переводить!»
Вычерпав всё вино без остатка, Чэнь Чэнь велел брату плеснуть в вок немного воды, а сам взял большую деревянную ложку и принялся тщательно вымешивать смесь, соединяя перец, молодой имбирь, чеснок, соль и горячее рисовое вино в однородную массу.
Когда всё основательно перемешалось, он переложил заправку в заранее вымытый глиняный жбан. Пропорции он рассчитал безупречно: сосуд заполнился доверху, а на дне таза осталось всего с полпиалы — как раз хватит добавить в сегодняшнюю стряпню.
Налив в желобок по краю горловины чистой воды для гидрозатвора, Чэнь Чэнь накрыл жбан крышкой. Первые три-четыре дня закваска должна была «дышать», выпуская газы, после чего горловину следовало запечатать наглухо. Через полмесяца ядрёный перец будет полностью готов.
Закончив с заготовкой, Чэнь Чэнь обернулся к плите и обомлел: вок сиял чистотой, словно его только что выскоблили до блеска, а троица помощников всё так же сидела в обнимку со своими плошками, дотягивая остатки настоя.
Не оставалось никаких сомнений: воду, которую плеснули в вок, чтобы сполоснуть со дна остатки сладкого вина, они тоже вычерпали и выпили до единой капли.