Поскольку на огородах перец сажали исключительно для собственных нужд, больших урожаев никто не собирал. С грядок Чэнь Цзянье удалось набрать лишь столько, чтобы заквасить около двухсот цзиней — и это уже считалось немалым количеством.
В первый день Чэнь Чэнь взял в уезд на пробу двадцать пять банок, на следующий день повез еще сто двадцать. Дома оставалось от силы шестьдесят-семьдесят цзиней. Чэнь Чэнь специально переложил их в купленные накануне большие глиняные кувшины, наполнив почти четыре штуки.
Перец, посеянный перед осенней жатвой, еще не завязался — урожай можно было ждать не раньше чем через месяц. Поразмыслив, Чэнь Чэнь решил продать еще пятьдесят пять банок: так с первой партии выйдет ровно двести штук, и считать будет проще, а остаток пойдет на собственный стол.
Само собой, когда эти пятьдесят пять банок привезли в уезд, за них развернулась настоящая битва. Товара отчаянно не хватало, и со всех сторон посыпались упреки: почему привезли так мало?
Чэнь Чэнь терпеливо и вежливо все объяснял, а затем с улыбкой ошарашил покупателей дурной вестью: забродивший перец закончился, в ближайшее время торговли не будет, придется ждать следующего урожая.
Недовольная толпа опешила.
Что-о?!
Мало того, что сегодня привезли с гулькин нос, так теперь и вовсе ничего не будет?!
Вы что, издеваетесь?!
Шутить тут никто не собирался — против суровой реальности не попрешь.
Сколько люди ни расспрашивали, ответ оставался прежним: товара нет. Покупатели чувствовали себя ужасно обделенными и обиженными. Шутка ли: перец недешевый, они с утра пораньше бежали со всех ног, чтобы успеть купить, а продавать-то и нечего!
Одни громко возмущались, заявляя, что Чэнь Чэнь совершенно не умеет вести дела, другие, посметливее, успели ловко ухватить сразу по нескольку банок, хотя шли всего за одной…
А кто виноват? Сами виноваты, что привезли так мало!
Вот и пришлось запасаться впрок!
Пусть те, кому не досталось, надувались от злости и вовсю жаловались знакомым по всему уезду — первая партия забродившего перца разошлась без остатка, и теперь Чэнь Чэню предстояло раздобыть сырье для новой.
В уезд приехали вчетвером, рук хватало, поэтому Чэнь Чэнь снова заглянул на Стеклянный завод к Ляо Цзин из отдела сбыта и взял еще две сотни банок по четыре фэня за штуку. Упаковать их и дотащить до автостанции труда не составило — дело было уже привычным.
Пока ждали автобус, Чэнь Чэнь сходил за резиновыми перчатками. Перец был жгучим, и после каждой заготовки руки горели огнем; с плотной защитой работать станет куда легче.
Такой товар считался привозной роскошью. В Универмаге за пару перчаток вместе с талонами просили пять юаней — не намного дешевле резиновых сандалий, стоивших семь.
Кроме того, он купил три кухонных ножа и большую разделочную доску: не вечно же одалживать у старшего и второго дядей, да и рубить перец в два ножа выходило намного быстрее.
Ножи местного Завода сельхозмашин стоили недорого, доска тоже обошлась в копейки.
Еще требовалось пополнить запасы соли, сахара и винной закваски, а заодно прихватить для дома всяких мелочей вроде туалетного мыла и полотенец. Без геля для душа хотя бы мыло было необходимо, иначе въевшийся пот после тяжелой работы смыть просто невозможно.
Пока ходил по рядам, Чэнь Чэнь вспомнил, что посадки перца потребуют четкого плана, да и расходы с доходами пора записывать. Пришлось купить толстую общую тетрадь для расчетов, а ручки дома имелись.
Выбирая бумагу, он подумал о Чэнь Бэе и Чжоу Пинъане, которые продолжали ходить в школу. В те времена тетради и письменные принадлежности были предметом непозволительной роскоши. Прежний хозяин тела в школьные годы исписывал тоненькие казенные тетрадки из грубой серой бумаги с обеих сторон, заполняя каждую строчку плотным убористым почерком лишь бы сэкономить. Сейчас мальчишкам наверняка точно так же не хватало самого необходимого.
Поэтому Чэнь Чэнь отобрал десять добротных тетрадей получше, а еще чернильные ручки, карандаши и ластики — все в двойном экземпляре, никого не обделяя.
Перед тем как отойти от прилавка, он немного помедлил и добавил к покупкам два пенала. На его современный вкус они выглядели до крайности топорно, но у деревенских ребятишек не водилось даже таких.
Когда Чэнь Бэй и Чжоу Пинъань получили обновки, оба просто онемели.
Один сиял от счастья, другой застыл в полной растерянности.
Такие роскошные тетради они видели разве что у учителей! А теперь у каждого было по пять штук!
Целых пять!
Какое богатство!
Ручки и карандаши у них, конечно, имелись — семьи скрепя сердце раскошелились на самое необходимое, ведь без них на уроках делать нечего. Мальчишки берегли их как зеницу ока, каждый день сдували пылинки из страха сломать и остаться ни с чем. А теперь у них появились новые! Можно будет менять, пока у остальных ребят в классе нет ни одной запасной!
А ластики? В школе ими вообще никто не пользовался: сделал ошибку — зачеркнул жирной кляксой, не тратить же попусту деньги на такую ерунду!
Что уж говорить о пеналах…
Да во всей школе ни у кого такого не было!
Раньше, заходя в Универмаг, они осмеливались лишь украдкой поглядывать на витрину, даже не мечтая о подобном. И вдруг держат их в собственных руках!
До чего же красивые пеналы!
И теперь они принадлежат им!
Чэнь Бэй обычно держался как маленький взрослый: вечно обо всем беспокоился и трясся над каждым потраченным фэнем. Но сейчас он расплылся в счастливой улыбке до ушей. Он весь сиял, намертво прижал обновки к груди и без конца переспрашивал, правда ли все это куплено для него.
Чэнь Чэнь редко видел младшего брата таким искренне детским. Сердце сжалось от жалости, и он терпеливо повторял:
— Правда, правда.
Реакция Чжоу Пинъаня оказалась совсем иной. Он тоже обрадовался подаркам и отчаянно хотел их взять, но его захлестнула неловкость. Мальчик мялся, несколько раз открывал рот, но так и не решался заговорить.
Чэнь Чэнь с нарочитой строгостью спросил:
— Пинъань, тебе что, не нравится?
Тот испуганно замотал головой и едва слышно пролепетал:
— Нравится.
— А я уж подумал, не хочешь брать, — хмыкнул Чэнь Чэнь. — Стоишь с таким кислым видом.
— Нет, я не кислый, — поспешно возразил подросток. Заметив, что Чэнь Чэнь ждет объяснений, он совсем стушевался: — Я просто… поверить не могу…
— Во что?
Чжоу Пинъань опустил голову и прошептал так тихо, что слова едва можно было разобрать:
— Поверить не могу, что это куплено мне.
— А чему тут не верить? — Чэнь Чэнь прекрасно понимал, откуда растут ноги у этой робости, но бередить чужую ранимую душу не стал: — Вы с Сяо Бэем оба мои младшие братья. Оба учитесь, оба в выходные помогали мне в городе. Кому, как не старшему брату, позаботиться о ваших школьных принадлежностях? Забирай и радуйся, не забивай себе голову глупостями.
У Чжоу Пинъаня предательски защипало в глазах.
Боясь поднять голову, чтобы никто не заметил навернувшихся слез, он сдавленно, но искренне произнес:
— Спасибо, брат Чэнь. Мне очень все нравится.
— Вот и славно, — кивнул Чэнь Чэнь.
— Еще бы не нравилось! — Чэнь Бэй, будучи смышленым малым, по-братски приобнял друга за плечо. — Я раньше и мечтать не смел, что у меня будет столько тетрадей и ручек! Да еще ластик с пеналом!
— Я тоже, — тихо отозвался Чжоу Пинъань.
— До чего же повезло с братом! — довольно захихикал Чэнь Бэй. — Хоть и дорого все это, зато как же здорово!
Чжоу Пинъань наконец поднял лицо, и на его тонких чертах проступило юношеское воодушевление:
— Да, очень здорово. Брат Чэнь к нам так добр.
— А то! — Чэнь Бэй с каждым днем все больше восхищался старшим. — Мой брат в деревне лучше всех учился, первым в старшую школу поступил! Он у нас головастый!
Чжоу Пинъань был с ним совершенно согласен. Пусть мысли брата Чэня порой казались странными и непривычными, в итоге все его затеи оборачивались удачей — другим такое было не под силу.
Идти не проторенной дорожкой, прямо как в книжках пишут.
Пока мальчишки наперебой щебетали о новых покупках, Чэнь Цянь стоял поодаль и смотрел на них с нескрываемой завистью. Тетради с ручками его ничуть не прельщали — от одного вида учебников у него начинала раскалываться голова, и к грамоте он никогда не тянулся.
Он завидовал их жизни.
Точнее тому, как эта жизнь стремительно налаживалась.
За последние два дня он своими глазами видел, какой бешеный спрос был на забродивший перец. Четвертый брат непременно разбогатеет.
С таким братом о нужде можно забыть: в доме всегда будут белый рис, отборная мука, мясо, рыба, добротная одежда и любые книги с тетрадками.
Они хоть и близкие двоюродные братья, но сидеть у родственника на шее негоже.
Мало того, что они не родные, так ему самому уже семнадцать стукнуло — возраст, когда пора жениться. Он давно бросил школу, гнул спину в поле и изо всех сил пытался заработать на жизнь. Тянуть руку к чужому карману было бы верхом бесстыдства.
Чэнь Цянь твердо решил держаться четвертого брата и работать вместе с ним.
Вот только перец распродан, и поездок в уезд в ближайшее время не предвидится. Нужно было хорошенько обдумать, как именно прибиться к его делу.
Эти мысли не отпускали его всю дорогу до самой деревни.
Лишь когда вещи занесли в дом и Чэнь Чэнь протянул ему увесистый сверток с цзинем конфет, Чэнь Цянь опомнился:
— Четвертый брат, это еще зачем?
— Ты эти два дня здорово помог нам в уезде, — ответил Чэнь Чэнь. — Таскал тяжести, на торговле крутился без продыху. Считай, что это моя благодарность.
Чэнь Цянь сразу помрачнел:
— Брат, ты чего это меня за чужака держишь? Я же просто подсобил. Дорогу на автобусе ты оплатил, вчера еще мясными пирожками до отвала накормил, куда мне еще конфеты брать? Не по-людски это.
— В такую жару дома на печи сидеть куда приятнее, чем по пыльному уезду мотаться, — возразил Чэнь Чэнь.
— Да брось ты, — осклабился Чэнь Цянь. — Ты же знаешь, я в уезд всегда с радостью рвался. С тобой за компанию и на билетах сэкономил, и свет повидал. Если разобраться, это я в чистом выигрыше остался!
— Точно не возьмешь? — усмехнулся Чэнь Чэнь. — Фруктовые карамельки, сладкие-пресладкие.
— Брат, а может, ты кулек развяжешь да отсыплешь мне горсточку? — с хитрой ухмылкой протянул Чэнь Цянь. — Я отнесу Сяо Фэнь и Хуайцэ, а то малого мать засадила за книги, он там уже на взрыд исходит.
Чэнь Чэнь с любопытством переспросил:
— Вторая тетушка сама за ним приглядывает?
— Куда там, — отмахнулся Чэнь Цянь. — Велела брату, снохе, Сяо Фэнь и мне дежурить по очереди. Строго-настрого запретила бегать по улице сломя голову, как он в подготовительном классе привык. Сидит теперь во дворе, зубрит уроки да иероглифы выводит.
Чэнь Чэнь мысленно посочувствовал бедному первоклашке, но вслух рассудительно заметил:
— Грамота лишней не бывает. У малышей с самодисциплиной туго, родителям и правда стоит держать ухо востро.
Чэнь Цянь лишь вздохнул про себя: двоечникам с отличниками в вопросах учебы вовек общего языка не найти. Вот пожалуйста — четвертый брат целиком и полностью на стороне матери. Сытый голодного не разумеет: разве поймет зубрила, каково это, когда наука в голову совсем не лезет?
Знай Чэнь Чэнь его мысли, он бы только горько усмехнулся.
Какое там «отличник»! В прошлой жизни он еле-еле, в самый хвост протиснулся в приличную школу и среди настоящих умников всегда числился в середнячках.
Он решительно сунул кулек с конфетами Чэнь Цяню в руки:
— Забирай всю пачку. Будет поощрение от дядюшки за прилежную учебу. Пусть племяш подсластит себе горькую долю школяра.