— Смотрю, на банках у тебя ни наклейки, ни клейма, — неторопливо произнёс Ду Синвэй.
Чэнь Чэнь не сразу, но быстро сообразил, к чему тот ведёт:
— Имеешь в виду товарный знак?
— Именно, — кивнул Синвэй. — Сейчас те, кто ведёт дела в городе, обязательно клеят свои ярлыки. Чтобы любой покупатель сразу видел, чей это товар. Коли надумал заняться торговлей всерьёз, лучше заранее об этом позаботиться.
— Кабы ты не напомнил, я бы ещё долго о таком не вспомнил, — честно признался Чэнь Чэнь.
В своей прошлой жизни, владея небольшим агротуристическим комплексом, Чэнь Чэнь никогда не стремился к размаху. Ему хватало малого: обслужить десяток-другой гостей в день, иметь стабильный грош на жизнь и ни о чём не тужить. Из всей рекламы у него имелась разве что вывеска на воротах, да и та висела скорее для порядка. Клиенты приходили по сарафанному радио, так что о построении собственного бренда он тогда не задумывался вовсе.
Из-за отсутствия подобного опыта он попросту упустил эту деталь из виду. Замышляя торговлю в этом времени, он первым делом думал о банальном лотке на рынке — ведь любое дело начинается с малого. А поход по инстанциям за разрешениями и справками и вовсе был привычным шагом, оставшимся в памяти из прошлых лет.
А вот наклейки, фирменные ярлыки... Об этом он совершенно забыл.
Впрочем, будучи человеком, прошедшим сквозь эпоху информационного бума, Чэнь Чэнь мгновенно подхватил мысль. Чтобы не прогадать, он решил расспросить Ду Синвэя подробнее, впитывая особенности торговли этих лет.
— В уезде есть своя типография, — напоследок посоветовал Синвэй. — Можешь съездить туда, присмотреться.
— Дельный совет, — отложил себе в памяти Чэнь Чэнь. — Выкрою время и обязательно наведаюсь.
Синвэй скупо кивнул.
Обсудив ещё пару мелочей, Чэнь Чэнь стал прощаться:
— Ладно, время уже нераннее, пойду я. Ты забродивший перец-то попробуй, проверь, по вкусу ли. Понравится — ещё занесу.
— Не стоит, — ответил Синвэй.
— Что, брезгуешь, что ли? — шутливо поддел его Чэнь Чэнь.
— Вовсе нет, — с абсолютной серьёзностью возразил тот. — Раз уж берёшься за дело, веди его как следует. Нечего раздавать товар задарма.
Чэнь Чэнь ухмыльнулся:
— Торговля торговой, а домашние запасы — совсем другое. Нельзя же так уйти в бизнес, чтобы самому ничего не доставалось.
Ду Синвэй окинул его сомкнутым, испытающим взглядом.
Поняв, что его слова прозвучали с некоторой двусмысленностью, Чэнь Чэнь поспешил убрать неловкость:
— Я к тому, что этот забродивший перец мы и сами едим. А ты всё-таки мой спаситель, как я могу про тебя забыть?
— Я могу и купить, — отрезал Синвэй.
— Ну уж нет, с тебя я денег точно не возьму.
Видя непреклонность Чэнь Чэня, Ду Синвэй не стал больше спорить и сменил тему:
— Гранаты созрели. Нарви себе немного домой, попробуешь.
Чэнь Чэнь поднял голову, разглядывая сочные, налитые плоды, густо усыпавшие ветви, и отказываться не стал:
— А что, с удовольствием. Смотрю, гранаты в этом году уродились на славу, крупные.
— Немного есть, — отозвался Синвэй.
С этими словами он перемахнул через низкую ограду, слегка пригнулся и с ловкостью дикого кота взлетел на дерево.
Чэнь Чэнь даже толком не успел уловить его движений.
Мало того что Синвэй двигался поразительно стремительно, так он ещё и оставался по пояс голым.
Спасаясь от летнего зноя, деревенские мужики сплошь и рядом ходили без рубашек, так что стесняться здесь никто бы не стал. Но рельефная, поджарая мускулатура Ду Синвэя, налитая дикой, первозданной силой, в этот момент выглядела настолько эффектно, что у любого ценителя перехватило бы дыхание.
И пусть Синвэй красовался вовсе не намеренно, именно эта спонтанная, небрежная демонстрация мужественного тела производила самое сильное впечатление.
У Чэнь Чэня на мгновение даже в голове помутилось.
«Кажется, я окончательно пропал...»
— Чэнь Чэнь?
Чэнь Чэнь встрепенулся, точно ото сна, только когда Синвэй окликнул его громче прежнего. Вскинув голову, он наткнулся взглядом на присевшего на толстой ветке Синвэя — его обнажённую грудь и крепкие, натянутые плечи. Мужественное лицо с резкими чертами полускрывалось в густой листве, а за спиной алели крупные спелые гранаты, отчего мужчина казался ещё более статным и диким. В его глазах сквозило легкое недоумение, отчего шрам у уголка глаза казался совсем живым.
— О чём задумался? — спросил Синвэй.
Сердце Чэнь Чэня отчаянно заколотилось. Приглушив невольное смущение, он откашлялся:
— Да так... Не думал, что ты так здорово лазаешь по деревьям.
Острый взгляд Синвэя скользнул по вспыхнувшим щекам Чэнь Чэня. В его бровях мелькнуло едва заметное движение, но вслух он лишь ровно уронил:
— Обычное дело.
Находясь снизу и глядя вверх, Чэнь Чэнь неизбежно сталкивался с ним взглядом при каждом слове. Лишь благодаря железной выдержке он не сбежал с этого двора наутёк.
Пытаясь переключить внимание, он заговорил о первом, что пришло в голову:
— Ты окликнул меня, стряслось чего?
— Подай корзину, — попросил Синвэй.
— Давай.
Чэнь Чэнь подошёл вплотную к стволу и поднял плетёную корзину на вытянутой руке:
— Дотянешься?
— Дотянусь, — Синвэй свесился с ветки, подхватил дужку и легко втянул корзину наверх.
Чэнь Чэнь успел уловить движение его кадыка на крепкой шее. Синвэй снова ловко уселся на ветвях, и хоть молчал, движения его оставались точными и уверенными.
Переведя дыхание, Чэнь Чэнь отвёл взгляд и стал рассматривать запущенный двор, за которым явно давно никто не ухаживал:
— Ты скоро снова уезжаешь?
— Как карты лягут, — отозвался сверху Синвэй.
— И чем ты вообще в этих поездках занимаешься? Постоянно в разъездах, неприятностей не опасаешься?
— Так, промысел небольшой. Не за что опасаться.
Чэнь Чэнь не стал расспрашивать о подробностях, хотя по манерам Синвэя, по его уверенности и по тому, как легко он сорил деньгами в уезде, покупая сливы, было ясно — заработать тот успел прилично.
— В нашей деревне ты, считай, единственный, кто вырвался в люди, — с легким вздохом заметил Чэнь Чэнь.
— Ты ведь тоже не сидишь сложив руки, — отозвался из листвы Синвэй.
— Мне до этого ещё далеко.
— Ничего. Было бы желание.
— И то правда, — согласился Чэнь Чэнь. — Дальше жизнь будет только лучше. Вот наладится всё окончательно, и всё больше народа начнёт уходить из деревень в города.
Синвэй мгновенно уловил суть:
— Должно быть так.
За разговором Синвэй успел набрать полнёхонькую корзину. Опасаясь, что при прыжках на землю фрукты побьются, он окликнул:
— Чэнь Чэнь, прими!
Чэнь Чэнь шагнул ближе:
— Давай, я руки подниму, а ты аккуратно спускай.
— Готов? Поймал.
Взяв корзину в руки, Чэнь Чэнь едва не просел — та оказалась неожиданно тяжёлой, недаром Синвэй предупредил заранее.
Когда Синвэй бесшумно спрыгнул на землю, Чэнь Чэнь заглянул внутрь: корзина ломилась от отборных, крупных, спелых гранатов. Синвэй явно выбирал самые лучшие.
— Что-то ты слишком много набрал.
— В самый раз.
— Ничего себе «в самый раз», — хмыкнул Чэнь Чэнь. — Тут же полная корзина!
— В этом году урожай хороший, — спокойно возразил Синвэй. — Мне одному всё равно не съесть.
Выкладывать плоды обратно Чэнь Чэнь не стал:
— Ну, тогда отказываться не буду, спасибо.
— Не за что.
Щедрость Синвэя Чэнь Чэнь оценил ещё при первой их встрече. Впрочем, дело было не только в ней — Синвэй просто не любил оставаться в должниках. Получив подарок, он всегда стремился ответить тем же.
Как бы то ни было, взаимный обмен подарками только укреплял их связь.
Так что Чэнь Чэнь без лишних церемоний подхватил тяжёлую корзину и отправился домой.
* * *
В последние два дня братья уезжали в уезд на целый день. Лю Дунсюэ, опасаясь, что парни пожалеют денег на нормальную еду и будут ходить вголодь, готовила ужин раньше обычного — аккурат к приходу вечернего автобуса.
Когда Чэнь Чэнь вернулся от Синвэя, Чэнь Цзянье уже пришёл с поля, а Чэнь Бэй с Чжоу Пинъанем успели выкупаться в речке и переодеться в чистое. Еда уже стояла на столе, и вся семья ждала только его.
Увидев это, Чэнь Чэнь сказал:
— Раз всё готово, не нужно было меня ждать. Отец с тётушкой Лю наработались в поле, садились бы да ели.
Чэнь Цзянье опустился на скамью, взял в руки палочки и буркнул:
— Пара минут погоды не сделает.
— И то верно, — поддержала его Лю Дунсюэ. — Вы с самого утра в уезд укатили, перекусили там наверняка на скорую руку. За целый день голодом извелись, да и вместе за столом веселее.
Раз уж они так решили, Чэнь Чэнь не стал спорить и перешёл к главному:
— Весь забродивший перец, что был готов, за эти два дня полностью распродали. Вышло ровно двести банок. Остатки из полувёдерной макитры я раздал: немного отнёс старшему и второму дядьям, немного Синвэю, а остальное нам оставил.
— Двести банок... Это же какие деньги! — ахнула Лю Дунсюэ.
Она знала цену каждой баночке — почти цзинь веса за целый юань! Для неё это казалось невиданной, немыслимой роскошью, и сама она никогда не осмелилась бы подать такое к собственному столу.
— Своя же работа, чего жалеть? — беспечно отмахнулся Чэнь Чэнь. — К тому же перцы, что я посадил на огороде, скоро опять созреют. Наберем новый урожай и снова закрутим партию на продажу.
— Только в этот раз созреют быстро, — вставил Чэнь Бэй. — Интересно, у нас в школе к тому времени каникулы уже начнутся?
Чжоу Пинъань прикинул прошлый год и ответил:
— Вряд ли. Рановато ещё.
— Ну и ладно, — успокоил их Чэнь Чэнь. — Если захотите снова поехать со мной, будете ездить по субботам и воскресеньям.
Чэнь Бэй тут же расплылся в улыбке:
— Идет!
Пинъань тоже просиял.
Глядя на эту тёплую, ладную обстановку, Лю Дунсюэ невольно вспомнила тетради, ручки, ластики и новенькие пеналы, которые она заметила на письменном столе, когда заходила звать мальчишек к ужину. Она тогда потихоньку расспросила Пинъаня и узнала, что всё это купил Чэнь Чэнь — никого из братьев не обделил, каждому достался точно такой же набор.
Пинъань тогда с гордостью передал ей слова старшего брата:
«Брат Чэнь сказал, что мы с Сяо Бэем для него одинаково младшие братья, поэтому купить нам канцтовары к учёбе — его прямая обязанность. Сказал, чтобы я забирал всё и учился в удовольствие».
Лю Дунсюэ тогда лишь смахнула слезу и наказала сыну:
«Ты запомни эту доброту, сынок. Учись прилежно, не огорчай брата и не создавай ему лишних хлопот».
Пинъань тогда очень серьёзно кивнул:
«Я всё понимаю, мама».
Каждая деталь говорила сама за себя. С самого первого дня, как она переступила порог этого дома, Чэнь Чэнь сшил Пинъаню новую одежду. Свадебный стол устроил на загляденье — и курятина была, и мясо, и сладости с орехами, да так богато, как не у всякой молодой невесты на первой свадьбе бывает. А потом ещё и отрезал купленной ткани, сказав сшить обнову для каждого в семье, никого не забыв.
Лю Дунсюэ вздохнула про себя. Все эти страхи и оглядки были совершенно напрасны — она просто слишком долго привыкала быть настороже.