После того как в семье окончательно договорились о совместной посадке перца, домочадцы куда глубже прониклись сутью нового промысла. Бойче всего обсуждали недавнюю поездку в уезд Юнсин: о том, с каким невиданным размахом расходился забродивший перец, Чэнь Цяня расспрашивали целыми днями, и эти истории никому не надоедали.
А ведь Чэнь Цянь верил в этот бизнес сильнее всех. Прежде, желая выбить у отца лишнюю пару му под посадки, он изливал потоки красноречия, да и потом про перец проушины всем прожужжал. Но теперь даже этого неутомимого говоруна допекли бесконечными расспросами.
Можно лишь представить, до чего назойливым было чужое любопытство, если самому Чэнь Цяню эта тема уже поперек горла стояла.
Впрочем, сколько бы его ни допрашивали, детали продажи Чэнь Цянь выложил дочиста. И ту полуправду-полувымысел, что состряпал Чэнь Чэнь, он тоже повторил бессчётное количество раз. Сам Чэнь Цянь даже не подозревал, что часть историй — чистейшая выдумка, а остальные и подавно приняли всё за чистую монету, особенно байку о «драгоценных пряностях».
Потому-то на следующее утро Ван Гуйчжи и Фэн Чжаоди пришли помогать с заготовкой в крайнем возбуждении. Им не терпелось своими глазами увидать, что за диковинные специи придают острому перцу такой незабываемый вкус.
С самого ранья все взялись за корзины и отправились на грядки. Срывая ярко-красные стручки, Ван Гуйчжи не удержалась от похвалы:
— Что ни говори, а перец в этом году уродился на славу!
— И не говори, — подхватила Фэн Чжаоди. — У меня в огороде и наполовину не такой пышный.
— Пышный-то пышный… — Старуха Ли, помогавшая со сбором, повернулась к Чэнь Чэню: — Сяо Чэн, а семена у него случайно не другие? Не те, что мы тебе прошлый раз показывали?
— Да нет, бабушка, — откликнулся Чэнь Чэнь. — Обычные семена из тех стручков, что отец в палисаднике высаживал. Наверное, просто с погодой повезло.
Фэн Чжаоди задумчиво пробормотала:
— А может, всё дело в сроках посадки?
— А ведь и правда! — всплеснула руками Ван Гуйчжи. — Оченно похоже.
— Поживём — увидим, — резюмировала старуха Ли. — На будущий год попробуем снова, там и поймём.
— И то верно, — согласилась Фэн Чжаоди.
За разговорами работа спорилась, и созревший перец быстро заполнял корзины. Вскоре с грядок принесли три увесистых плетёных заплечных короба, набитых почти доверху. Чэнь Чэнь порывался сам взвалить тяжесть и отнести перец к пруду для промывки, но Ван Гуйчжи решительно его остановила. Она, Фэн Чжаоди и Лю Дунсюэ взяли по коробу, а мужчинам поручили чистить чеснок в доме.
Чэнь Чэнь снял с подстрешья три связки чеснока. Старуха Ли срезала головки ножом, и они принялись лущить зубчики.
Едва они успели очистить малую часть, как в дом прибежала мелюзга: пятилетний Чэнь Хуайсин, четырехлетняя Чэнь Хуайфан и трехлетний Чэнь Хуайчжи. Едва переступив порог, три голопузых карапуза подняли радостный гвалт. Старуха Ли, только что ворчавшая на медленную работу, тут же пристроила внуков к делу:
— А ну, несите табуретки! Будете чеснок чистить.
Для деревенской детворы эта работа была привычна. Троица мигом приволокла скамейки и уселась в круг.
— Вы чего по деревне не бегаете? — поинтересовался Чэнь Чэнь.
— Мама сказала, сегодня гулять нельзя, надо идти помогать! — отчеканил Хуайсин, усердно шелушая чесночину.
Хуайфан кивнула:
— Моя мама тоже так сказала.
А маленький Хуайчжи тоненьким писклявым голоском добавил:
— И я с ними пришёл! Я тоже буду помогать!
— Вот и правильно, — одобрила старуха Ли. — Нечего целыми днями без дела шататься да дурака валять.
Хуайфан гордо распахнула крошечную ладошку:
— Прабабушка, смотри! Я одна очистила!
— Умница, — похвалила старуха. — Человек должен быть трудолюбивым, тогда его и любить будут. Смотрите у меня, сегодня никому не лениться!
Карапузы дружно закивали. Они сидели на низких табуретках вокруг деревянного таза с чесноком и с самым серьезным видом ковыряли шелуху.
Сил у них было немного, но имелись свои хитрости: малыши выбирали те зубчики, что уже отделили взрослые, а если кончик оказывался слишком твёрдым, надкусывали его зубами — после этого шкурка сходила без труда.
Вскоре вернулись женщины с вымытым перцем. Увидав за работой маленьких помощников, они принялись их шутливо нахваливать. Расположенные похвалой карапузы наперебой стали хвастаться, кто сколько очистил, и от гордости затрудились с удвоенным усердием, начисто забыв о былой скуке.
Стручков оказалось много, так что двух припасенных Чэнь Чэнем досок и ножей не хватило. Ван Гуйчжи и Фэн Чжаоди сбегали домой за своими. На четыре доски встали Чэнь Чэнь и трое женщин, а старуха Ли с малышнёй осталась на чесноке.
Достав из кармана полиэтиленовые перчатки, Чэнь Чэнь произнес:
— Сок у перца едкий, пальцы жжёт. Перчаток на всех не хватит, так что пока будем надевать по очереди. Как распродадим эту партию, докуплю ещё.
Ван Гуйчжи ахнула:
— Ой, батюшки! Вещь-то какая невиданная, она же наверняка денег стоит!
Фэн Чжаоди только крякнула от удивления.
Старуха Ли и вовсе не удержалась от нагоняя:
— Экой ты транжира! Пара таких штуковин, небось, целых несколько рублей стоит!
— Да не так уж и дорого, — уклонился от прямого ответа Чэнь Чэнь. — Главное, что перец жгучий, а крошить надо много. Без защиты руки сгорят.
Женщины переглянулись, посмотрели на гладкие, не привыкшие к тяжёлому крестьянскому труду руки Чэнь Чэня и спорить не стали.
Ван Гуйчжи вздохнула:
— Сяо Чэн, ты раньше всё больше кисточкой да ручкой работал, кожа у тебя тонкая, от перца точно сойдёт. Забирай перчатки себе и больше не покупай. Нам, деревенским, на кухне не привыкать, обойдёмся.
— Будем надевать по очереди, — не стал спорить Чэнь Чэнь.
Впрочем, про себя он решил, что обязательно докупит ещё: стоит им попробовать перчатки в деле, как они быстро оценят их удобство.
Четыре разделочные доски в тесной кухне не помещались, поэтому две перенесли на стол в горницу. В доме застучали ножи.
Чэнь Чэнь работал двумя ножами сразу — так дело двигалось куда быстрее. А тонкие перчатки, хоть и стоили целых пять юаней за пару, защищали от жгучего сока безотказно.
Ван Гуйчжи, примерив их в свою очередь, восхищенно пробормотала:
— И правда, за что такие деньги берут! До чего же ладно сидят, ни капли не жжёт.
Спустя час с лишним с рубкой было кончено. Измельчённую массу пересыпали в два огромных деревянных таза. Старуха Ли с малышами к тому времени растопила печь и вскипятила приготовленное Чэнь Чэнем рисовое вино. Когда в перец засыпали соль, подоспел и горячий хмельной отвар.
Объём получался огромный, деревянной лопаткой такую массу было не вымешать, поэтому Чэнь Чэнь натянул перчатки и принялся вымешивать заготовку руками. Лю Дунсюэ, которая уже помогала делать забродивший перец раньше, подсела рядом.
Старуха Ли внимательно следила за их движениями:
— И всё? Больше ничего добавлять не надо?
Дети на крыльце вовсю уплетали сладкую кашицу из котла, где варилось вино, и шумно спорили, так что взрослых в доме они не слышали.
— Всё засыпали, — ответил Чэнь Чэнь. — Сейчас вымесим до однородности, разложим по кувшинам, а недели через две-три можно открывать да есть.
Фэн Чжаоди озадаченно почесала затылок:
— Сяо Цянь сказывал, будто ты туда ещё какие-то пряности да сахар кладешь… А я ничего такого не вижу.
— И то верно! — подхватила Ван Гуйчжи. — На вкус-то перец и сладкий, и с кислинкой! Как же без сахара?
— Сладость даёт рисовое вино, — терпеливо разъяснил Чэнь Чэнь. — Оно сварено из свежего зерна и выдержано ровно столько, сколько нужно. А кислинка берется от естественного брожения в кувшине — ровно как у квашеной капусты.
Женщины слушали, переглядываясь в некотором замешательстве.
— А как же специи? — не сдавалась Фэн Чжаоди.
— Да нет никаких специй, — улыбнулся Чэнь Чэнь. — Рецепт-то простейший. Любая бывалая хозяйка, узнай она про соль да рисовое вино, вмиг всё повторит и сама на рынок повезёт.
До женщин мгновенно дошёл смысл его слов. Если бы они честно рассказывали покупателям обо всех ингредиентах, то какой из этого выйдет бизнес? Любой бы сам себе наквасил!
Старуха Ли тут же строго поджала губы и уставилась на снох:
— Слушайте меня внимательно! Чтобы ни одна живая душа об этом не прознала! Если хоть слух до меня дойдёт — пощады не ждите!
— Матушка, ну что вы такое говорите! — всплеснула руками Ван Гуйчжи. — Мы же сами в этом деле завязаны, неужто мы совсем из ума выжили, чтобы на каждом углу трепаться?
Фэн Чжаоди и Лю Дунсюэ дружно закивали. Столько земли отдали под перец — разумеется, они рассчитывали выручить за урожай хорошую монету!
Старуха Ли глухо хмыкнула и добавила:
— Смотрите мне! Не только чужакам — чтобы и в отчем доме молчали! Это главное дело семьи Чэнь!
Снохи одна за другой покорно согласились.
Наведя порядок среди невесток, старуха Ли с гордостью посмотрела на внука:
— А Сяо Чэн у нас толковый! Пустил слух — и перец сразу в цене поднялся. Теперь, даже если кто и захочет повторить, весь ум сломает, гадая, что за секретные пряности мы туда крошим!
— И то верно, грамотные люди всегда соображают лучше, — подхватила Фэн Чжаоди. — Пускай пробуют выведать, всё равно ничего не найдут.
Ван Гуйчжи рассмеялась:
— А откуда им знать, что никаких специй там и в помине нет!
— Кто сказал, что нет! — строго свела брови старуха Ли. — В наш забродивший перец добавлено немало ценных вещей, иначе с чего бы ему быть таким вкусным!
Ван Гуйчжи и Фэн Чжаоди тут же подхватили:
— Верно! Это наш семейный секретный рецепт!
Чэнь Чэнь молча перемешивал массу.
«Вы что, издеваетесь?..» — мысленно вздохнул он.
Впрочем, секретный ингредиент у него действительно имелся — духовный родник. Вот только про него он точно никому не мог рассказать.
Когда перец в тазах был окончательно вымешан, Чэнь Чэнь сдёрнул перчатки и поспешил сменить тему:
— Пойду кувшины принесу.
— Я помогу, — поднялась Ван Гуйчжи.
Женщины дружно взялись за дело и вскоре притащили из кладовой семь или восемь пустых глиняных кувшинов. Их вымыли и просушили заранее, так что оставалось только стереть пыль с крышек.
Вооружившись большим половником, они стали фасовать массу. Кувшины были разные: на пять цзиней, на десять, а пара крупных — даже на двадцать.
Пересчитав наполненную тару, Чэнь Чэнь подвёл итог: один большой двадцатицзиневый кувшин, три по десять цзиней да один пятицзиневый, заполненный не до конца. Всего за день они заготовили больше пятидесяти цзиней забродившего перца.