Раз Чэнь Чэнь не желал уступать, бригадиру Сюэ ничего не оставалось, кроме как продолжить переговоры.
Они ещё некоторое время обсуждали конкретные условия сотрудничества. Чэнь Чэнь не стал никого выделять и изложил точно такую же схему, по которой работал с Ду Синвэем.
Право самостоятельно устанавливать розничные цены весьма приглянулось бригадиру Сюэ, однако давать окончательный ответ прямо сейчас он не стал, сославшись на необходимость вернуться и посоветоваться с руководством.
Чэнь Чэнь прекрасно понимал: подобные решения не принимаются единолично. Он спокойно согласился.
Выйдя из государственного ресторана, они обменялись рукопожатиями и расстались.
Глядя вслед удаляющемуся бригадиру Сюэ, Чэнь Цянь не удержался от вопроса:
— Четвёртый брат, как думаешь, они согласятся?
— Процентов на восемьдесят, — ровным голосом ответил Чэнь Чэнь.
— Но он же жаловался, что у нас задраны цены!
— Это нормальная, справедливая цена, — спокойно возразил Чэнь Чэнь. — К тому же наш товар отличного качества. Он стоит каждого фэня.
— Тут не поспоришь, — уверенно хмыкнул Чэнь Цянь. — Четвёртый брат, он ведь уже несколько раз к нам в лавку заходил. Не имей он серьезных намерений, не стал бы мотаться туда-сюда. Да и перца с бобами закупал немерено — вердикт выношу: привёз в универмаг, чтобы все попробовать успели перед принятием решения.
Чэнь Чэнь и сам склонялся к этой мысли. Впрочем, удастся ли запечатать сделку, зависело от того, как обстоят дела в самом универмаге.
А там всё складывалось далеко не так гладко, как представлял себе Чэнь Чэнь.
— Вся продукция на полках нашего универмага поступает с лучших государственных заводов! — кипятился один из управляющих. — А этот перец Чэньши выпестован в какой-то частной артели. Возьмём его на продажу — и что, добровольно уроним своё достоинство?
— Какая разница — госпредприятие или частная фабрика? — тут же возразил другой. — Сейчас государство ко всем относится одинаково! Или ты решил пойти против политики партии и правительства?
— Нечего швейно-вязальные поклёпы на меня возводить! — огрызнулся оппонент. — Госзаводы всегда подпирала держава. Разве может быть плохим то, что одобрено сверху? Товар из нашего универмага предназначается простому народу, а значит, обязан быть лучшим! Иначе как мы будем смотреть людям в глаза?
Сторонники сделки не отступали:
— Раньше, когда частников не подпускали, этот разговор ещё имел смысл. Но если уж теперь государством решено, что имеют право на жизнь и те и другие, значит, и у частных фабрик есть свои достоинства! К тому же перец Чэньши невероятно популярен в уезде. Выставим его на продажу — и народ валом валом повалит!
Дискуссия продолжалась не один день, а к единому знаменателю стороны так и не пришли. Причина крылась в спеси, въевшейся в плоть и кровь руководства: универмаг годами находился под крылом уездного правительства, и его чиновники свысока поглядывали на всё, что производилось вне государственных стен.
Их не смущало даже то, что перец Чэньши гремел по всему уезду.
Спор затянулся. Бригадир Сюэ, выступавший главным инициатором закупки, горячо желал заполучить этот перец. Увы, за кулисами универмага годами переплетались интересы различных влиятельных групп, и пробить эту стену в одиночку ему было не под силу.
Взвесив все «за» и «против», Сюэ предложил компромисс:
— Давайте зазовём пробную партию — совсем небольшую. Обкатаем продажи в двух малых филиалах универмага. Если дело пойдёт, сядем и обсудим полноценный договор. Как вам такой расклад?
— Нельзя прецедент создавать, — не уступали консерваторы.
— Ну и дуболомы! — вспылил кто-то из сторонников инноваций. — Вы хоть разуйте глаза! В столице да в Гуандуне частных фабрик уже пруд пруди! Некоторые из них даже грузовики сами собирают и продают! Будете дальше упираться — дождётесь, пока наш универмаг вообще вылетит в трубу!
Градус спора подскочил так сильно, что стороны чуть не перешли к рукоприкладству. Лишь когда сторонники сделки привели реальные примеры дышащих на ладан госпредприятий, оппоненты сбавили тон. Поругавшись для порядка, они неохотно дали добро на экспериментальную закупку.
Бригадир Сюэ наконец перевёл дух. Быстро согласовав с коллегами основные пункты, он помчался в лавку к Чэньши, чтобы заключить договор и обговорить отгрузку. Но там его огорошили: Чэнь Чэнь, единственный, кто мог принимать подобные решения, уехал обратно в деревню.
Бригадир Сюэ застыл как вкопанный:
«Ну и везение...»
С трудом подавив вспышку досады, он сдержанно поинтересовался:
— А когда босс Чэнь вернётся в уезд?
— Трудно сказать, — неторопливо протянул Чэнь Цянь. — Бригадир Сюэ, стало быть, вы окончательно решили брать наш перец?
— Да, намерение есть.
Сердце Чэнь Цяня радостно заколотилось.
Четвёртый брат прождал в уезде несколько дней, но, так и не дождавшись вестей от Сюэ, решил, что срок действия письма-представления выходит и дело дрянь. Кто бы мог подумать, что всё повернётся эдаким образом!
Опасаясь упустить момент, Чэнь Цянь тут же предложил:
— Я завтра же с утра рвану в деревню и всё передам четвёртому брату. Если дома неотложных дел нет, к обеду он уже будет в уезде.
— Отлично, — кивнул Сюэ. — Вот тогда всё детально и обсудим.
— Э-э, постойте! — хитровато остановил его Чэнь Цянь. — Бригадир Сюэ, вы бы мне набросали расклад в общих чертах. Я хоть завтра четвёртому брату перескажу, чтобы потом время зазря не терять.
Если в условиях кроется подвох, пусть у брата будет время всё взвесить. Нельзя же давать им обвести себя вокруг пальца!
Раскусил ли Сюэ этот манёвр или нет, но препятствовать не стал и коротко обрисовал схему, предложенную универмагом.
Едва бригадир скрылся за дверью, Чэнь Мин спросил:
— Ну как?
— По мне, так условия нормальные, — ответил Чэнь Цянь.
— Намерен сегодня в деревню отправиться или до завтра обождёшь?
— Сегодня поеду, — решил Чэнь Цянь. — Как раз успеваю на вечерний автобус. Чем раньше окажусь дома, тем скорее введу родню в курс дела. Если у четвёртого брата возникнут сомнения, успеем всё спокойно обмозговать у семейного очага.
— Толково, — одобрил Чэнь Мин. — За лавкой я присмотрю, так что дуй на станцию.
Чэнь Цянь быстро собрал вещи и выскочил на улицу.
Когда он добрался до Пинба, Чэнь Чэнь всё ещё находился в поле — помогал высаживать сою.
Изначально сородичи, оценив вкус соуса из перца с ферментированными бобами, предлагали отвести под сою побольше земли: всё-таки главное сырьё для доучи. Но Чэнь Чэнь, взвесив все аргументы, от этой идеи отказался. Расширять посевы до бесконечности не имело смысла.
«Пару лишних делянок выделить можно, — рассуждал он. — Но каждая семья и без того отдала по десять му под перец. Засеем всё соей — где тогда выращивать остальное? Дойдём до дела — увидим. Если потребуется, докупим готовые ферментированные бобы прямо у односельчан. И себе жилы рвать не придётся».
Семья тогда лишь руками всплеснула: приготовление доучи в каждом дворе дело привычное, соя своя вырастет — зачем добро переводить да у чужих покупать?
Ли Ши только посмеивалась, пожурив его:
— Не видала я ещё проматывателей добрых денег! Даже бобы — и те докупать собрался!
— Это пока просто мысли вслух, — беззаботно улыбнулся Чэнь Чэнь. — Понадобятся ли они вообще — бабка надвое сказала. У дедушки с тётушкой кур полно, в деревне свиней держат... Надо сперва с этим разобраться, а уж потом смотреть, сколько сушёного перца останется.
На это сказать было нечего.
Понимание того, как развивать перец Чэньши, у семьи имелось, но вдаваться в подобные тонкости они не умели. Рассудив, что Чэнь Чэнь соображает лучше, решили просто следовать его указаниям.
В итоге под сою выделили лишь чуть больше земли, чем в прошлом году.
Последний месяц у Чэнь Чэня выдался жарким: посадка риса, уборка озимой пшеницы, сев кукурузы... И вот дело дошло до сои. Чэнь Цзянье, Лю Дунсюэ и сам Чэнь Чэнь работали не жалея сил. Благодаря их стараниям к исходу дня неохваченными оставались всего пара полос — их рассчитывали доделать до заката.
— Четвёртый брат! — ещё издали донёсся звонкий крик.
Чэнь Чэнь разогнул гудевшую спину:
— Ты чего прискакал?
Чэнь Цянь подбежал, тяжело дыша. Лоб его лоснился от пота, однако глаза горели нескрываемым азартом. Он без промедления выложил всё, что узнал в уезде.
Пока брат выплёскивал новости, Чэнь Чэнь успел засеять половину делянки.
— Выходит, теперь ждут меня в уезде, чтобы поставить точку и подписать бумаги? — уточнил он. В его голосе не звучало лишнего изумления: событие было ожидаемым.
— Именно! — закивал Чэнь Цянь. — По словам бригадира Сюэ, всё выглядит гладко, но надо смотреть сам договор. А то наболтают с три короба, а в бумаге подсунут свинью!
Насмотревшись на то, как Чэнь Чэнь при любой сделке обязательно требовал письменные гарантии, Чэнь Цянь и сам перенял эту привычку. Он теперь свято верил: сказанное вслух легко развеется по ветру, а вот то, что зафиксировано тушью на бумаге, станет неопровержимым доказательством в любом споре.
Чэнь Чэнь с удивлением посмотрел на младшего:
— А ты, я гляжу, набрался ума-разума.
Чэнь Цянь хихикнул:
— Так есть у кого учиться!
— Завтра отправлюсь в уезд, — подвёл итог Чэнь Чэнь.
— А дедушке с остальными рассказывать не будешь? — поинтересовался Чэнь Цянь.
— Вечером зайду к ним, — ответил Чэнь Чэнь, бросая в землю очередную горсть сои.
— Ну, раз всё решил, я домой побегу. А то с самого приезда к вам рванул, родных ещё не видел.
— Иди-иди, — отмахнулся Чэнь Чэнь.
Глядя вслед уносящемуся парню, он подумал, что тот, несмотря на обжитость в уезде, всё же скучает по родному дому.
Солнце клонилось к закату, но духота не спадала. На Чэнь Чэне была лишь тонкая рубаха с длинным рукавом, промокшая от пота насквозь. Но непрерывный тяжелый труд закалил его тело: быстро закончив с остатками поля, он не чувствовал себя раздавленным.
Багровый диск зацепился за край горизонта, когда Чэнь Чэнь вернулся в усадьбу.
Лю Дунсюэ зашла в дом перед самым его приходом. В очаге на кухне уже полыхал огонь, а из глинобитной трубы валил густой чёрный дым.
Обливаясь потом, Чэнь Чэнь захватил чистые вещи и направился к речке за горой. Помывшись в прохладной воде, он по обыкновению постирал пропотевшую одежду.
Возвращаясь знакомой лесной тропой, он невольно вспомнил о Ду Синвэе.
«Столько времени прошло... Почему он до сих пор не вернулся?»
Чэнь Чэнь действительно скучал по нему и тревожился. Поездка затянулась слишком сильно — на дворе стояло уже начало мая.
В такие минуты он всей душой ненавидел эпоху, в которой не существовало мобильных телефонов.
Впрочем, бессильная досада делу помочь не могла — жизнь шла своим чередом. Поужинав, Чэнь Чэнь направился к Чэнь Сяну, чтобы обсудить привезённые Чэнь Цянем новости. Хотя, как выяснилось, в доме уже все были в курсе.
Три семьи жили по соседству, и стоило Чэнь Цяню переступить порог, как детвора мигом разнесла вести по всем дворам.
После этого к молодому «журналисту», вернувшемуся с передовой, нагрянула вся родня. Чэнь Цянь, конечно же, выложил подробности.
Новость вызвала радостное оживление, хотя кардинально ничего не меняла.
Впрочем, на этот раз даже старый Чэнь Сяну не удержался от напутствия:
— Сяо Чэн, это же сам универмаг! Если удастся закрепиться у них на полках, за сбыт нашего перца можно будет больше не переживать.
— Я понимаю, дедушка, — спокойно ответил Чэнь Чэнь. — На самом деле Ду Синвэй изначально хотел забрать у нас шестьдесят тысяч банок перца с бобами, но я не стал отдавать ему весь объём. По правде говоря, пока с нами Ду Синвэй, нам и без универмага не грозит остаться с нераспроданным товаром.
Об этом разговоре Чэнь Чэнь прежде никому не рассказывал, и Чэнь Сяну от изумления даже брови поднял:
— Отчего же ты отказал?
Чэнь Чэнь утаил истинную причину, ответив обтекаемо:
— Наша семья давно хотела сама торговать в уезде, чтобы получать ту самую лишнюю цзяо с банки. Вот я и решил приберечь часть партии. А остальное... — Он сделал паузу. — Остальное нужно было приберечь, чтобы приманить крупную рыбу вроде бригадира Сюэ. Мы ведь в этом году подтянули к посадкам всю деревню — надо думать на перспективу.
Чэнь Сяну не заметил подвоха и с одобрением кивнул:
— Верно мыслишь. Добрый план.
Чэнь Чэнь лишь мягко улыбнулся:
— Завтра мы с Сяо Цянем отправимся в уезд и оценим обстановку на месте.
— Ступайте, — улыбнулся в усы Чэнь Сяну. — А мы будем ждать вас дома с добрыми вестями.