Ожидания Чэнь Чэня полностью оправдались: вечерний провинциальный центр не мог предложить ровным счётом ничего интересного.
В те годы торговля и развлечения ещё толком не развились, а само понятие «ночная жизнь», похоже, и вовсе не добралось до этих мест. Горожане плотно запирали двери, и на улицах лишь изредка мелькали одинокие прохожие. Только на улочке, о которой говорил Ду Синвэй, вилась хоть какая-то жизнь, да и та едва теплилась.
В такую стужу желающих морозить носы сыскалось немного.
Впрочем, тамошние лавки выгодно отличались от лачонок уезда Юнсин. Взять хотя бы сладкие хрустящие лепёшки — в их уезде о таком лакомстве и не слыхивали.
Поддавшись любопытству, Чэнь Чэнь купил на пробу несколько незнакомых угощений и с удивлением отметил, что стряпня оказалась весьма недурной.
Улочка быстро закончилась. Ду Синвэй пояснил, что это самое оживлённое место в городе после захода солнца — в остальной части провинциального центра царила глухая темень.
Чэнь Чэнь немного разочаровался, но досада быстро улетучилась. Они не спеша побрели назад, переговариваясь на ходу. Ду Синвэй рассказывал об укладе городской жизни, и в этой неторопливой прогулке Чэнь Чэнь находил особенное, почти домашнее умиротворение.
Вернувшись, они недолго посветили глазами в экран телевизора, от которого вскоре заломило в висках. За день оба вымотались в тряском автобусе, а потому, не затягивая вечерних разговоров, умылись и разошлись по постелям.
* * *
На следующее утро Чэнь Чэнь проспал. Одевшись, он спустился вниз умыться и застал Ду Синвэя у телефона.
Тот сидел на диване, непринуждённо положив свободную руку на колено. Лицо его сохраняло привычное бесстрастное выражение.
— Как знаешь, — коротко ронял в трубку Ду Синвэй. — Хочешь приехать — приезжай. Угу.
Скупо бросив пару фраз, он повесил трубку и положил её на рычаг. Затем поднял взгляд и посмотрел на Чэнь Чэня.
Заночевать в доме человека, к которому неравнодушен, проснуться позже всех да ещё и вывалиться к нему с лоснящимся лицом и растрёпанным гнездом на голове — Чэнь Чэнь готов был сквозь землю провалиться от неловкости.
В первое мгновение, встретившись с ним взглядом, он едва не притворился слепым, лишь бы избежать этого момента.
Впрочем, глупости брать верх он не позволил. Справившись с собой, он выдавил натянутое:
— Доброе утро.
Ду Синвэй смерил взглядом его смущённую физиономию, и уголки его губ слегка тронула улыбка:
— Утро.
Чэнь Чэнь сухо откашлялся и, с трудом удерживая чинную походку, пробормотал:
— Я пойду умоюсь.
— Угу.
Едва прошмыгнув в ванную, Чэнь Чэнь прижался спиной к закрытой двери и тяжело, с облегчением выдохнул.
Из форточки поддувал сквозняк, неприятно холодя шею. Из крана струилась ледяная вода — умываться такой в подобную рань означало наверняка подхватить простуду. К счастью, стоявший рядом термос оказался полон доверху, а кипяток в нём отзывался обжигающим паром.
Судя по тому, что руку под эту воду нельзя было подставить без риска ошпариться, её заварили и залили совсем недавно, с самого утра.
Кто именно это сделал, загадкой не было.
Сердце Чэнь Чэня забилось сильнее, отзываясь волной нежности. Ему казалось, будто Ду Синвэй, сам того не замечая, обволакивает его этой негласной заботой, словно плетёт дурманящую паутину.
К тому моменту, как Чэнь Чэнь вытерся и вышел из ванной, он уже почти вернул душевное равновесие.
В гостиной бубнил телевизор — крутили какую-то передачу или старую киноленту. Ду Синвэй сидел на диване, неторопливо следя за экраном.
Услышав стук двери, он повернул голову. Чэнь Чэнь непринуждённо прошёл к соседнему креслу и спросил:
— Интересное кино?
— Сойдёт, — откликнулся Ду Синвэй.
— Уж не видел ли ты его раньше?
— Видел, — коротко отрезал тот. — Тут одно и то же по кругу крутят.
— Понятно, — кивнул Чэнь Чэнь. — Со временем передач станет больше.
Ду Синвэй едва заметно усмехнулся и, не став развивать тему телевидения, произнёс:
— Мы собирались встретиться с Бай Сюем в ресторане, но он передумал и решил заехать сюда. Надо бы прогуляться на рынок за продуктами. Ты со мной или подождёшь дома?
«Да тут и думать нечего!»
— Пойдём вместе.
Ду Синвэй кивнул, поднялся, щёлкнул тумблером телевизора и отправился на кухню за плетёной корзиной.
Вид этого высокого, поджарого мужчины с обыденной хозяйственной корзиной в руках показался Чэнь Чэню до того трогательным, что он не сдержал тихой улыбки.
Ду Синвэй тут же поймал его взгляд.
— Часто сам на рынок ходишь? — с улыбкой поинтересовался Чэнь Чэнь.
— А что такое? — мгновенно уловил подвох Синвэй.
— Да нет, ничего, — отмахнулся Чэнь Чэнь. — Просто никогда тебя за этим не видел. Век живи — век учись.
На лице Синвэя проскользнуло сомнение: он явно заподозрил, что собеседник лукавит.
И Чэнь Чэнь действительно лукавил.
Домашний Ду Синвэй с корзиной наперевес, зовущий его за покупками... Да если округлить, это же чистейшей воды совместный быт!
Эта мысль до того окрылила Чэнь Чэня, что всю дорогу до рынка он неумолкаемо болтал о всякой всячине.
В провинциальном центре торговля кипела вовсю: лотки образуют целый стихийный рынок. Синвэй набрал полный короб: увесистый кусок свинины, потрошёную тушку птицы, сушёные грибы да брусок свежего тофу — обед вырисовывался более чем богатый.
Глядя на эти припасы, Чэнь Чэнь почувствовал, как в груди закипает глухая удушливая ревность.
Действительно ли этот Бай Сюй для Синвэя — просто приятель? Или за их дружбой кроется нечто большее, о чём он и не догадывается?
Зародившись, сомнения стали разрастаться как на дрожжах. Чэнь Чэнь приумолк. Синвэй пару раз бросал на него недоумённые взгляды, не понимая, куда делся недавний задор.
Домой они возвращались в молчании.
Разобрав покупки на кухне, Синвэй зачерпнул из ларя рис для замачивания, после чего принёс с пузатой угольной печки чайник и принялся ошпаривать птицу.
Чэнь Чэнь молча стоял чуть позади.
Пусть внутри всё клокотало от ревности, Чэнь Чэнь отчётливо понимал: права устраивать допросы у него нет. Да и выглядеть мелким завистливым ревнивцем перед Синвэем не хотелось — со стыда сгоришь.
Чтобы хоть как-то занять руки, он взялся чистить чеснок — всё равно пригодится.
Не успел он разломить первую головку, как Синвэй окликнул его:
— Чэнь Чэнь, там в нижнем шкафу стоит глиняный горшок. Достань и ополосни, я в нём курицу поставлю тушиться.
Чэнь Чэнь глухо откликнулся, отложил чеснок и выудил из недр шкафчика пузатый керамический горшок. Посудина запылилась, но жирного налёта на ней не ощущалось — видать, её вымыли перед тем, как убрать.
Он тщательно протёр стенки влажной тряпкой и пару раз ополоснул внутри холодной водой.
— Поставь сюда.
Синвэй указал на край кухонной плиты, прямо под руку. Чэнь Чэнь повиновался.
Синвэй сноровисто рубил тушку. Кисть его действовала уверенно и точно: тяжёлый кухонный нож взлетал совсем невысоко, но кости поддавались с первого же удара, без единой жилки.
Опущенные ресницы, сосредоточенный профиль — мужчина был чертовски хорош собой.
Вот только мысли о том, что всё это пиршество затевалось ради некоего Бай Сюя, чья роль в жизни Синвэя оставалась туманной, не давали Чэнь Чэню покоя. Ведь до того телефонного звонка Синвэй и не помышлял о рынке. Наверняка они собирались позавтракать где-то неподалёку, а в обеденный час отправиться в ресторан.
Поход в ресторан — событие нерядовое для этих мест, и ему следовало бы радоваться, а не изводить себя.
Помявшись у стола и мысленно обругав себя за глупую подозрительность, Чэнь Чэнь всё же не выдержал:
— Синвэй, ты вчера обмолвился, что вы с Бай Сюем начинали дело вместе. Он твой ровесник?
Синвэй даже не замедлил взмахов ножа:
— На пару лет старше.
«Значит, одного поколения...»
— Наверное, уже семейный? — как бы между прочим поинтересовался Чэнь Чэнь. — Нынче с женой и ребятишками пожалует?
— Нет, он не женат, — отрезал Синвэй.
Синвэю едва перевалило за двадцать. Бай Сюй старше на несколько лет — стало быть, ему под тридцать. В эти годы холостяком оставаться было не принято. И всё же этот Бай Сюй был холост.
Последняя нить хладнокровия в душе Чэнь Чэня натянулась до предела.
— С чего вдруг такие расспросы? — неожиданно вскинул голову Синвэй.
— Да так, к слову пришлись, — Чэнь Чэнь незаметно сжал кулаки, удержав голос от дрожи. — Гляжу, ты столько снеди набрал, вот и подумал, уж не целая ли компания к нам соберётся.
— Вот как? — с едва уловимым интонационным оттенком отозвался Синвэй.
— А как иначе? — постарался выдержать невозмутимую мину Чэнь Чэнь.
Синвэй пристально посмотрел ему прямо в глаза. Чэнь Чэнь натянуто заставил себя улыбнуться.
Выражение лица Синвэя оставалось непроницаемым. Он был чуть выше ростом, и, когда смотрел сверху вниз, тяжёлые века прикрывали его взор, скрадывая добрую половину чувств. А уж если он задавался целью скрыть свои мысли, разгадать их не было ни единого шанса.
Сейчас Чэнь Чэнь ловил этот взгляд, но в глубоком омуте тёмных глаз мешалось слишком многое. Сам изведший себя ревностью, он потерял способность здраво судить.
Синвэй скользнул взглядом по его натянутой, фальшивой улыбке и негромко произнёс:
— Гостей действительно будет несколько.