В доме семьи Чэнь всё рассчитали по минутам: к тому времени, как Чэнь Цзянье привёл Лю Дунсюэ, праздничные блюда были уже наготове.
По старым обычаям столь важное событие, как женитьба, непременно сопровождалось возжиганием благовоний и сожжением жертвенной бумаги — предков следовало известить о новой хозяйке в доме. Однако в прежние годы за подобные «феодальные пережитки» жестоко клеймили на собраниях критики и самокритики, так что традиция прервалась. И хотя теперь власти взяли курс на преодоление хаоса и возвращение к норме, а лихие времена отгремели, люди в глубине души всё ещё опасались за собственную шкуру и решили этот обряд пропустить.
Потому ограничились малым: Чэнь Сяну и Ли Ши чинно восседали на главных местах, а Чэнь Цзянье с Лю Дунсюэ почтительно поднесли им свадебный чай. Для обоих этот брак был вторым, у каждого подрастали дети от прежней жизни, так что сразу после чаепития настал черёд познакомить и свести между собой новую родню.
Пока родители принимали подношение, Чэнь Чэнь украдкой разглядывал мачеху.
Лю Дунсюэ не было ещё и сорока. На ней красовался праздничный красный наряд — судя по всему, сшитый собственноручно. Ворот и манжеты украшала незамысловатая вышивка с уточками-мандаринками, резвящимися в воде: стежки ложились ровно и аккуратно, выдавая искусную рукодельницу. Кожа у женщины была загрубевшей и обветренной, как у всех деревенских жительниц, но черты лица оставались миловидными. Волосы она уложила в аккуратный узел, перевязала алой лентой и украсила двумя живыми красными цветками — с первого взгляда становилось ясно, что перед ними новобрачная.
Подавая чай старшим, она преподнесла свекру и свекрови по полному комплекту новой одежды: рубаху, штаны и матерчатые туфли. Старуха Ли придирчиво оглядела подарок, осталась довольна и заметно смягчилась во взгляде. Она ласково наставила невестку на добрый лад, и Лю Дунсюэ послушно и кротко со всем согласилась.
Когда с поклонами старшим было покончено, пришёл черёд детей.
Чэнь Чэнь сегодня оделся с иголочки. Стоило отцу представить новую жену, как юноша с открытой улыбкой вежливо и уважительно произнёс:
— Тётушка Лю.
Чэнь Бэй стоял рядом и тут же повторил за братом:
— Тётушка Лю!
В первоначальном сюжете романа младший брат звал мачеху матерью, но нынешний Чэнь Чэнь никак не мог заставить себя произнести это слово. Одно дело — называть отцом чужого родителя, когда твоя душа заняла чужое тело: в конце концов, между ними оставалась кровная связь плоти, да и Чэнь Цзянье относился к нему со всей душой. Занять чужое место и отплатить отцу сыновней заботой было делом чести и совести. Но с мачехой всё обстояло иначе. Она не вынашивала его, сам он был уже взрослым человеком, и выдавливать из себя показную сыновнюю любовь казалось неловким и неестественным.
Раз старший брат обратился к женщине «тётушка Лю», Чэнь Бэй лишь последовал его примеру. Все присутствующие прекрасно поняли, почему так вышло.
Лю Дунсюэ на миг растерялась от неожиданности, но тут же почувствовала облегчение: мальчики встретили её доброжелательно, без тени обиды или скрытой неприязни. Слегка смутившись, она поспешно ответила и протянула две пары сшитых матерчатых туфель:
— Я заранее выспросила у Цзянье ваши размеры. Должно быть впору. Надеюсь, обновка придётся по душе.
Чэнь Чэнь принял подарок обеими руками:
— У вас золотые руки, тётушка Лю. Очень хорошая работа, мне очень нравится.
Чэнь Бэй тоже радостно поддакнул:
— И мне нравится! Спасибо, тётушка Лю!
Услышав их искреннюю похвалу, женщина окончательно оттаяла, и на её лице заиграла спокойная улыбка.
Следом за сыновьями Чэнь Цзянье подошёл черёд Чжоу Пинъаня.
Мальчишке исполнилось тринадцать. Хоть он и был на год старше Чэнь Бэя, ростом они почти не различались. Пинъань унаследовал тонкие черты лица матери и был одет в чистую опрятную одежду без единой заплатки. То ли от робости перед столь важным событием, то ли от природной скромности он держался несмело и даже дядюшку Чэня поприветствовал совсем тихо.
Впрочем, Чэнь Цзянье не обратил на это внимания. Он широко улыбнулся, весело отозвался и вручил пасынку красный конверт с деньгами.
Чжоу Пинъань неловко принял подарок.
Когда же братья подошли знакомиться между собой и Чэнь Чэнь протянул ему сверток с приготовленной одеждой, мальчик откровенно растерялся.
И неудивительно: с первого взгляда было видно, что вещи не шили дома из отреза деревенской ткани. Это была покупная, готовая фабричная одежда — в точности такая же дорогая и ладная, как та, в которую сегодня нарядились отец с сыновьями.
Лю Дунсюэ и вовсе застыла в замешательстве.
Подобные вещи они видели разве что на городских жителях, когда выбирались в уезд. Хоть новоиспечённый муж с сыновьями сегодня и поразили её своим нарядом, к этому она была морально готова: последние дни по деревне только и судачили о том, как поднялся старший сын Чэнь Цзянье и сколько добра накупил. Чужому добру женщина не завидовала, но разговоры слышала, да и сам Цзянье явился за ней разодетым.
Однако никто и подумать не мог, что дорогую городскую обнову припасли и для её Пинъаня!
Лю Дунсюэ охватила тревога. Такой щедрый подарок стоил не один десяток юаней, и принимать его было попросту совестно и страшно.
Чэнь Чэнь тем временем мягко улыбнулся:
— Я толком не знал, что подарить Пинъаню в честь знакомства. Несколько дней назад ездил в уезд, приглядел неплохой костюм и взял наугад, примериваясь к меркам Сяо Бэя. А теперь смотрю — в самый раз будет.
На свадьбе отказываться от подношений считалось дурным знаком, тем более когда подарок делался от чистого сердца, а не со злым умыслом.
Лю Дунсюэ после коротких колебаний всё же подала сыну знак принять одежду. Сердце её сжалось от странной смеси смущения и радости.
Чжоу Пинъань очень серьёзно поклонился:
— Спасибо, брат Чэнь.
— Носи на здоровье, лишь бы нравилось, — улыбнулся тот.
— Очень нравится, — тихо, но твердо ответил мальчик. От такой вещи трудно было не прийти в восторг.
Когда внутрисемейные знакомства подошли к концу, главная часть свадебного обряда завершилась. С остальной роднёй — семьями других сыновей и ветвью Старшего дедушки — предстояло познакомиться уже за столом и в повседневной жизни.
Хозяева объявили начало пира.
У Чэнь Сяну семья была большая, у Старшего дедушки Чэнь Сянвэня родичей набралось чуть меньше, но тоже больше десятка человек, а если прибавить детей и внуков тётушки Чэнь Цзяньлань, то гостей собралось на добрых шесть столов.
У Лю Дунсюэ было двое сыновей. Старший, Чжоу Пиншунь, уже обзавёлся собственной семьёй и растил двухлетнего сына. Когда мать решила выйти замуж во второй раз, он перечить не стал: парень носил фамилию Чжоу, в начале года получил надел земли по семейному подряду и в чужой дом не пошёл, решив вести хозяйство самостоятельно.
Что до родни самой Лю Дунсюэ, то из близких почти никого не осталось. В роду Лю сыновьями никогда не были богаты: два-три поколения подряд на всю семью рождался лишь один наследник мужского пола. В голодные годы старшие уморили себя голодом, чтобы сберечь хоть кроху еды для детей; затем грянула Культурная революция, денег в доме не водилось, и брат Лю Дунсюэ умер от болезни без должного лечения. От всей семьи осталась лишь овдовевшая невестка с сыном и снохой, у которых подрастали сын и дочь.
Сегодня они пришли всем семейством. Как стороне невесты, Чэни накрыли для них отдельный стол.
На столах дымились шесть мясных блюд: нежная свинина на пару в рисовой муке, тушёная курица, свиные рёбрышки с сочной редькой, рыба с квашеной зеленью, жареная свинина дважды сваренная и древесные грибы муэр, обжаренные с яйцом. Хотя блюдо с грибами и яйцом не считалось полностью мясным, в деревне яйца копили на продажу, так что на праздничном столе они ценились на вес золота. Дополняли угощение четыре овощных блюда: жареные баклажаны, стручковая фасоль, свежая зелень и битые огурцы.
Всего набралось десять сытных блюд. О мясных и говорить нечего: и птица, и рыба, а свинину загодя заказали на бойне в посёлке — отборную, с толстым слоем жира, чтобы навару хватило с лихвой. Но даже в три овощных блюда при жарке щедро плеснули растительного масла, не жалея припасов, как это бывало в обычные дни, а для битых огурцов Чэнь Чэнь лично приготовил заправку из масляного перца.
Выходило так, что на каждом блюде — хоть мясном, хоть овощном — аппетитно поблёскивал густой жир!
Родня со стороны Чжоу и Лю при виде такого стола онемела от изумления. Настоящий пир: мясо, рыба, жирная подлива, даже холодную закуску из огурцов заправили отборным маслом! О таком угощении в деревне и мечтать не смели.
На местных свадьбах и поминках два мясных блюда на столе считались верхом щедрости, а тут оба новобрачных вступали в брак во второй раз.
Гости сдержанно переглядывались, вспоминая недавние деревенские пересуды. Глядя на добротные обновки хозяев, на дорогой подарок для Пинъаня и на ломящиеся от жирной еды столы, они невольно пришли к мысли, что слухи не врали: семья Чэнь и впрямь заимела немалую силу и достаток.