На самом деле Ду Синвэй был для семьи Чэнь человеком совсем не чужим. Ещё до того, как их отношения выплыли наружу, он не раз заходил к ним обедать. К тому же Синвэй изо всех сил старался показать себя с лучшей стороны, так что домочадцы относились к нему с большой симпатией. Позже, когда тайна раскрылась, отношение, конечно, слегка изменилось. Всё-таки между обычным деревенским парнем из младшего поколения и «снохой» — пусть и мужского пола — пролегала внушительная межа. И хотя родители в конце концов смирились, а до отъезда по делам Синвэй успел душевно с ними побеседовать, прежней непринуждённости в доме уже не ощущалось.
А уж теперь, когда Ду Синвэй собрался к ним с новогодними поздравлениями, в доме и подавно все натянулись, как струны.
Молодежь-то перенесла это относительно спокойно — про самого Чэнь Чэня и говорить нечего. Чэнь Бэй с тех пор, как узнал, что Синвэй спас его брата, питал к нему искреннее уважение и даже после откровенного признания смотрел на него с одобрением. Чжоу Пинъань тоже не изменил своего отношения, хотя в глубине души и переживал: всё же два мужика вместе — по нынешним временам вещь невиданная. Впрочем, его тревоги были не так заметны на фоне Чэнь Цзянье.
Вот кто действительно извёлся! Старого Чэнь Цзянье одолевала нелепая растерянность, будто в дом вот-вот должна была войти новоиспечённая сноха.
И вот, когда нервозность домочадцев достигла предела, на пороге с новогодними дарами появился Ду Синвэй.
Семья Чэнь как раз сидела в комнате, грызла семечки и поджидала гостя. Раздался стук в дверь, а за ним — басовитый оклик Синвэя. Чэнь Чэнь только собрался подняться, но Чэнь Бэй опередил его, в мгновение ока выскочив в сени.
А отодвинув засов, так и застыл на месте:
— Брат Синвэй... ты что, решил весь свой дом к нам перевезти?!
Синвэй нарядился с иголочки: новенький костюм, сверху добротное пальто, щетина тщательно выбрита. Из-за волнения его лицо казалось каменным, превращая волевые черты в подобие скульптуры. И хотя он изо всех сил старался смягчить взгляд, шрам у края глаза всё равно придавал ему суровый вид.
К счастью, домашние давно его знали и ничуть не пугались.
Услышав ошеломлённый возглас Чэнь Бэя, Ду Синвэй сдержанно ответил:
— Да тут немного.
Чэнь Бэй окинул взглядом возвышавшуюся у ног гостя стопку из трёх вместительных картонных коробок и нескольких нарядных упаковок. Губы юноши сами собой расплылись в улыбке:
— Проходи скорее, брат Синвэй, чего на пороге стоять!
Понятие «немного» у Синвэя явно отличалось от общепринятого. Чэнь Бэй лишь вздохнул про себя, но тут же повеселел: раз уж Ду Синвэй притащил с собой такую гору подарков, значит, невероятно ценит его старшего брата.
В комнате Чэнь Чэнь тоже услышал возглас младшего и сразу понял: Синвэй снова умудрился размахнуться на широкую ногу.
Беспокоясь, как бы тот не перегнул палку, Чэнь Чэнь вышел во двор и застал картину: двое мужчин уже поволокли первые коробки в дом.
Чэнь Чэнь едва удержался, чтобы не покачать головой.
Следом вышли Чэнь Цзянье с остальными. Увидев эту процессию, глава семейства так и обомлел. Это что же... новоселье, что ли?!
Завидев старших, Ду Синвэй тут же подтянулся и с почтением произнёс:
— Третий дядя, тётушка.
Чэнь Цзянье заранее заготовил приветственные слова, но перед лицом эдакого изобилия все его речи мгновенно выветрились из головы. Замену он подобрать так и не смог, застыв с полуоткрытым ртом.
На помощь пришла Лю Дунсюэ. Правда, голос её звучал неуверенно:
— Зачем же было так тратиться? Пришёл бы просто так, к чему столько добра волочь...
— Да тут и правда немного, — всё так же невозмутимо отозвался Синвэй. — Просто гостинцы, угоститься к празднику.
Чэнь Чэнь со вздохом подошёл ближе, подхватывая одну из коробок:
— Знать бы заранее, я бы вчера из тебя всё клещами вытянул.
Синвэй тепло улыбнулся:
— Да какие это подарки... Так, сухофрукты да кое-какая снедь из провинции Чаншэн, у нас такой не сыщешь. Попробуете как раз.
— Ладно, заносим в дом, — примирительно проговорил Чэнь Чэнь.
Все дружно взялись за коробки и утащили их в горницу.
Чэнь Цзянье был человеком прямым и простым. Раз уж сам дал добро на их связь да ещё и переговорил с парнем по душам, то и встречать гостя следовало по-человечески. Он с улыбкой усадил Синвэя за стол.
Лю Дунсюэ мгновенно заварила свежий чай, Чэнь Бэй приволок вазочку с сушёными фруктами и семечками, а Чжоу Пинъань расставил сладости и сдобное печенье. Угощение вышло на славу — аккурат как для дорогого зятя.
Впрочем, для подобной ситуации такой приём выглядел вполне естественным.
— Ну что, как твои дела торговые? — первым делом поинтересовался Чэнь Цзянье. — Всё гладко проходит?
— Всё отлично, Третий дядя, — откликнулся Синвэй. — Все дела уладил, всё устроил.
Синвэй в душе немного ёжился от пристального внимания, но внешне сохранял невозмутимость:
— Под конец года всегда так. Нужно и годовые отчёты подбить, и соглашения с заводами на будущий сезон заключить, да и партнёров объехать, выразить уважение, подарки вручить. Всё в кучу сваливается, вот и приходится крутиться.
Чэнь Цзянье в тонкостях торговли не разбирался, а потому лишь кивнул:
— Это хорошо. Главное, чтоб дело спорилось.
— Да сейчас и время такое, — улыбнулся Синвэй. — Государство дало послабление, вот простой народ и поднимает голову.
Хозяин дома добродушно подхватил эту мысль.
Говорить Чэнь Цзянье особо не умел — задал пару расспросных вопросов и умолк, не зная, за что ещё зацепиться. Однако беседа уже завязалась. Чэнь Бэй легко находил темы для разговора, Лю Дунсюэ и Чжоу Пинъань чутко ловили настроение, да и Чэнь Чэнь не оставался в стороне. За столом царил живой, непринуждённый лад.
Когда приблизилось время обеда, Лю Дунсюэ поинтересовалась предпочтениями гостя и отправилась на кухню.
Обед вышел на загляденье: свинина в рисовой муке на пару, хрустящая грудинка во фритюре, вяленое мясо, обжаренное с ферментированными бобами, сочная тушёная рыба, ароматная разваренная тыква и лёгкий салат из тёртой редьки с морской капустой. Шесть сытных деревенских блюд — ярких, аппетитных, дразнящих запахом на весь дом.
За трапезой Чэнь Цзянье поинтересовался:
— Когда планируешь снова в дорогу?
— Как созреет партия соуса с ферментированными бобами, так сразу с грузовиками и отбуду, — ответил Синвэй.
С маркой «Чэньши» он сотрудничал дольше прочих, а потому — и по делу, и по дружбе — его заказы отгружались в первую очередь. Торговое соглашение на этот год он подписал раньше всех, так что закрыть его полностью удастся разве что к весеннему урожаю перца.
— Значит, ещё есть время побыть дома, — кивнул Чэнь Цзянье.
— Да, Третий дядя.
Пообедав, гость ещё немного посидел за чаем, после чего Ду Синвэй поднялся, собираясь откланяться.
Хозяева наперебой стали зазывать его остаться на ужин, но Синвэй вежливо отказался, сославшись на то, что ему нужно нанести новогодние визиты другим односельчанам.
Едва за гостем закрылась дверь, Чэнь Бэй сгорал от любопытства:
— Брат, а можно распаковать коробки?
— Разбирай, чего уж там, — разрешил Чэнь Чэнь.
Остальным тоже не терпилось заглянуть внутрь, и всё семейство сгрудилось вокруг принесённого добра.
А посмотреть было на что. Среди даров Ду Синвэя обнаружились целый ящик сушёных лонганов, коробка сочных зелёных фиников и ящик отборных яблок. Кроме того — блок дорогих папирос, две бутылки коллекционного алкоголя, четыре баночки элитного чая, две банки сухого молока и целая россыпь изысканных лакомств.
Каждая вещь из этого списка стоила немалых денег!
Свежие фрукты не в сезон достать трудно, цена на них кусается, а папиросы, спиртное, чай и молоко — хоть Синвэй и достал их через собственные торговые каналы — на городском рынке потянули бы на целое состояние! А про чаншэнские сладости и говорить нечего: Чэнь Чэнь, бывая в провинциальном центре, сам заходил в кондитерские лавки и знал, сколь астрономические суммы за них просят.
Семья Чэнь после взлёта собственного дела уже давно не бедствовала. Чэнь Чэнь привозил домой деликатесы из провинции Гуандун, сушёные морепродукты у них до сих пор не переводились. По меркам деревни Пинба да и всего уезда Юнсин они считались людьми видавшими виды. И всё же, глядя на гору шикарных гостинцев, все присутствующие погрузились в странное молчание.
Не слишком ли это... щедро?
— «Да тут немного», — передразнил Чэнь Бэй, почёсывая затылок. — Да тут же на полсостояния выйдет!
— Вежливость это, неужели не понял? — хмыкнул Чжоу Пинъань.
На душе у Чэнь Цзянье смешались гордость и смятение: такой размах держался лишь на том, что парень без памяти влюблён в его сына!
Лю Дунсюэ и вовсе стояла ни жива ни мертва.
Глядя на их ошеломлённые лица, Чэнь Чэнь с улыбкой проговорил:
— Раз принёс — значит, наше. Табак и выпивку ты, отец, забирай себе: хочешь сам употребляй, хочешь — людям дари. Чай, молоко да сладости пустим на семейные нужды, а на фрукты давайте наляжем да съедим, пока не испортились.
Опомнившись от потрясения, Лю Дунсюэ засуетилась:
— Надо бы отложить понемногу да отнести дедушке, старшему дяде да второму дяде...
— Не спеши, матушка, — остановил её Чэнь Чэнь.
— Это ещё почему? — удивилась мать.
— Дай Ду Синвэю самому к ним зайти с новогодними визитами, — ответил Чэнь Чэнь с лукавой ухмылкой. — Помяни моё слово, он и им фруктов отвалит.
— Брат, неужели он целый склад этих фруктов скупил? — с любопытством уставился на него Чэнь Бэй.
Вспомнив ровные ряды коробок, загромождавшие дом Синвэя, Чэнь Чэнь усмехнулся:
— Да уж поверь, на всех хватит.
Народ снова затих.
— Вот уж воистину купеческий размах, — качая головой, протянул Чэнь Бэй. — На подарках не скупится!
— Хоть он с деревенскими особо и не водится, — подал голос Чэнь Цзянье, — но со старостой да бригадиром связи держит хорошие. Хоть и вернулся поздно, а отдать дань уважения обязан.
— И то правда, — согласилась Лю Дунсюэ. — К таким людям зайти положено.
Чэнь Чэнь неплохо знал круг общения Синвэя. И, сопоставив объёмы подарков, понимал: для дедушки Чэнь Сяна, а также старшего и второго дядей тот приготовил тоже немало. Конечно, с уловом их дома это сравниться не могло, но выглядело весьма солидно.
— Подождём пару дней — всё само прояснится, — подытожил Чэнь Чэнь.
— Посмотрим, — согласилась мать.
И действительно, буквально через пару дней догадка Чэнь Чэня полностью подтвердилась. Подарки, доставшиеся Чэнь Сяну, Чэнь Цзяньдану и Чэнь Цзяньцзюню, заставили бы позеленеть от зависти любого. Непременный набор из хорошего табака, доброго алкоголя и редкого чая дополнял пышный кортеж из фруктов, аккуратно уложенных в плетёные корзины. Для обычного деревенского парня подобное приношение тестю на праздник сгодилось бы с лихвой!
А для Ду Синвэя... Ну что тут скажешь: босс Ду денег не считает!
Родня Чэнь прекрасно понимала, с чего вдруг Синвэй проявляет такую щедрость. А потому не упустила случая как следует похвастаться перед односельчанами. В своё время в деревне намололи немало языками про «неправильную» связь двух мужчин — теперь же пришло время утереть сплетникам нос и заставить их давиться завистью!
Хвастались, впрочем, тонко, без прямого бахвальства: то там словечко роняли как бы невзначай, то сям вздыхали. А уж любопытные деревенские сами цеплялись за крючок, выведывая подробности. И подхваченная весть в мгновение ока разлеталась по всем дворам.
Не прошло и пары дней, как каждый житель Пинба знал в мельчайших деталях: Ду Синвэй явился к Чэням с поздравлениями, притащив с собой элитный табак, коллекционную выпивку, душистый чай и целые корзины с яблоками, зелёными финиками да сушёными лонганами! Диковинка да и только! В уездном универмаге за такими гостинцами в Новый год выстраивались дикие очереди, да и то доставалось лишь самым проворным. А уж про сушёные лонганы с финиками на прилавках и вовсе никто не слыхивал!
А что в эти несытые времена сильнее всего будоражит людские умы?
Разумеется, деньги!
А если вещь нельзя купить ни за какие средства — ценность её в глазах народа возрастает стократно.
Крестьяне — народ практичный. Увидев эдакое богатство, они едва не роняли челюсти, захлёбываясь от зависти:
— Вот ведь деньжищ у человека...
— Да при чём тут деньги! Это Синвэй так показывает, как высоко чтит Чэнь Чэня. Честь и уважение перед всей деревней!
— Так и Чэнь Чэнь не промах!
— Оба хороши, у обоих хватка мёртвая.
— А ведь раньше казалось — дикость какая, двум мужикам век коротать. А глянешь сейчас — да они же идеальная пара! Оба с головой, оба при деле.
— Одно плохо — ребятишек у них не будет. Ни тот, ни другой родить не сможет.
— Да кто знает, как оно повернётся? Вдруг да сыщется способ ребёнка пристроить?
— И то верно, всякое бывает...
— Эх, кабы моя девка в такое благополучное гнездо пристроилась, я б от счастья во сне хохотала!
— Ага, разбежалась! Губу-то закатай!
— А если по уму посмотреть — славно у них всё складывается. На жизнь хватать будет с избытком. Синвэй со своими дуровскими родичами связи порвал, Чэнь Чэнь сам себе хозяин. Никто им в тарелку заглядывать не станет, никакая родня кровь пить не начнёт. Живи себе в удовольствие да радуйся!
— И ведь правда твоя, лучше и не придумаешь!