После долгих обсуждений семейное дело по выращиванию и переработке перца официально нарекли «Чэньши».
В вопросе распределения долей пришли к следующему соглашению:
Старший, Второй и Третий братья вносили в общий фонд по десять му земли, за что каждому полагалось по двадцать процентов акций;
Глава семейства, дед Чэнь Сяну, вкладывал три му, получая шесть процентов;
Чэнь Чэнь за предоставленные технологии, рецептуру и начальный капитал забирал тридцать четыре процента.
Управление бизнесом и официальная регистрация предприятия в государственных органах возлагались на Чэнь Чэня, остальные же члены семьи обязывались помогать в ведении дел.
Отдельно прописали важное условие: любые дополнительные наделы, которые могли потребоваться в будущем, права на долю в предприятии больше не давали — их планировали брать исключительно в аренду. Передавать же существующие паи разрешалось только родичам по крови. В противном случае сделка признавалась недействительной. Это правило приняли, чтобы избежать размытия доли «Чэньши» и защитить интересы семьи.
Впрочем, из этого порядка имелось одно исключение — Чжоу Пинъань.
Лю Дунсюэ пришла в дом Чэнь вместе с сыном. Хотя мальчик не менял фамилию, в прописке — в купоне домовой книги — он числился за Чэнь Цзянье. Согласовано: номинально Пинъань приходился Цзянье пасынком.
За вычетом доли самой Лю Дунсюэ, у паренька имелось собственное имущество: два му заливных полей и два му суходола. Ныне всем этим распоряжался его отчим. Следовательно, план по развитию «Чэньши» затрагивал и Пинъаня, пусть даже все двадцать процентов пая пока находились в руках Цзянье. Исключать парня из общего дела было бы нечестно.
После совещания решили: Цзянье имеет право отписать свою долю Пинъаню, однако на нём цепочка наследования обрывалась. Когда придёт срок — после смерти Пинъаня или если он сам захочет выйти из дела, — предприятие «Чэньши» выкупит его пай по текущей рыночной цене.
Поскольку сам Пинъань на семейном совете не присутствовал, решение за него принимала мать.
Чтобы Лю Дунсюэ не почуяла подвоха и не затаила обиду, Чэнь Чэнь терпеливо разъяснил ей суть:
— Даже если его будущие дети не смогут унаследовать долю в «Чэньши», выкуп произойдёт по рыночной стоимости. На эти деньги можно будет купить любую недвижимость или вложить их в дело. Пинъань ни в чём не проиграет.
Чэнь Чэнь, пришедший из будущего, отлично понимал, к чему идёт страна. В эпоху реформ деньги при правильном подходе быстро делают новые деньги. Пинъань — парень сметливый, учится усердно. Поработает в «Чэньши», поднаберётся опыта, разовьёт жилку — с такими знаниями он точно не пропадет.
На самом же деле Лю Дунсюэ даже и мечтать не смела о том, что её сын получит права на собственность семьи Чэнь. Пределом её надежд было прокормить, одеть мальчишку и дать ему закончить школу, пока она сама жива. Посягать на имущество чужого рода она бы не дерзнула.
Услышав условия, оказавшиеся стократ щедрее её самых смелых ожиданий, вдова без промедления согласилась.
Когда согласие было получено, составили бумагу. В документе чёрным по белому прописали, какой именно участок каждая семья отводит под перец и чеснок. Все поставили подписи и отпечатки пальцев, вымазанных в туши. Затем Чэнь Чэнь пару раз съездил в уездные инстанции, и предприятие «Чэньши» обрело официальный статус и юридическую силу.
Земля есть, а сезон посадки перцев уже в разгаре. Требовалось срочно перепахать поля: не успеешь оглянуться, как подоспеет пора выкапывать батат и жать поздний рис. Если промешкать, захлебнёшься в работе.
Дед Чэнь Сяну собрал всех и строго распорядился:
— На поля пойдут все — и мужики, и бабы! Это первичное дело нашего рода, лениться никому не дозволю!
Столько земли сразу не поднимешь — приходилось гнуть спину без продыху. Пока мужчины пластались с сохой и мотыгами, Чэнь Чэнь обратился к бабке Ли Ши, старшей тётке Ван Гуйчжи и второй тётке Фэн Чжаоди с просьбой отдать ему заготовленные семена перца.
Бабка Ли удивилась:
— Сяо Чэн, зачем тебе семена? Мы их разом в землю посеем, да и дело с концом.
Чэнь Чэнь, не моргнув глазом, соврал:
— Перцы, что мы собрали недавно, вышли на редкость хороши. Я отложил немного на рассаду. Хочу сравнить наши обычные семена с теми и поизучать, пока не посеяли. Вдруг удастся разгадать секрет их роста?
Ван Гуйчжи сомневалась:
— Да что там в этих зёрнах разглядишь?
Но Фэн Чжаоди встала на сторону племянника:
— Чего мы не увидим, то Сяо Чэн разберёт! Он у нас учился лучше всех в деревне, первые места занимал. В книгах про всё написано!
Деревенским женщинам, не имевшим образования, авторитет книжного знания казался непререкаемым. Вера в способного грамотного парня взяла верх над здравым смыслом.
Ли Ши кивнула:
— Вторая невестка правду говорит. Сяо Чэн у нас головастый, авось и впрямь докопается до сути.
— Ну ладно, — сдалась Ван Гуйчжи. — Подожди минутку, Сяо Чэн, я сейчас из дому всё вынесу.
За семенами отправились и остальные. Чэнь Чэнь, глядя на их готовность помочь, даже растерялся — то ли радоваться такой доверчивости, то ли стыдиться собственного обмана.
Вскоре женщины принесли всё, что припасли для сева. Чэнь Чэнь растрогался:
— Бабушка, тётушки, я через пару дней всё верну.
— Ты не спеши, делай как надо, — отозвалась Ли Ши. — Всё равно их скоро в землю кидать. А там и батат поспеет, и рис — некогда будет лясы точить.
Чэнь Чэнь кивнул.
Получив семена, он закрылся в своей комнате и заставил всё кувшинами да плошками, замочив зёрна в воде из духовного родника. Поскольку рассада предназначалась для общего поля, смешать сорта он не боялся.
Отец с матерью в его комнату заглядывали редко, а младшие — Чэнь Бэй и Чжоу Пинъань — целыми днями пропадали в школе. В итоге за несколько дней возни с семенами его тайну так никто и не раскрыл.
Когда он вернул припасы назад, бабка Ли поинтересовалась, выведал ли он секрет. Чэнь Чэнь с досадой качнул головой: «Нет, не вышло». Женщины лишь покровительственно улыбнулись и велели не носить в себе обиду: мол, в следующий раз обязательно повезёт.
Чэнь Чэню оставалось лишь смирно согласиться.
Часть полей к тому времени уже вспахали. Пора было сеять.
На работу высыпала вся семья: мужчины переворачивали пласты тяжёлой земли, женщины — работой, что полегче — сеяли перец. Когда мужики не успевали, бабы брались за мотыги и помогали ровнять грядки. Даже школяры на выходных прибегали на подмогу. Надорвавшись, они успели засеять свободные участки аккурат до того, как пришёл черёд выкапывать батат.
Однако этих наделов для тридцати трёх му не хватало. Остальное требовалось засадить сразу после уборки сладкого картофеля.
Выкопать батат и спустить его в погреба — труд каторжный. Закончив работу, Чэнь Чэнь валился с ног от усталости. Но передохнуть не удавалось: со дня на день ждали уборки позднего риса. В самый пик двойной спешки времени не останется вовсе, поэтому перец следовало высаживать немедленно.
Услышав его предложение, старые крестьяне, всю жизнь проработавшие на земле, воспротивились. Причина была проста: время для перца прошло, осень на дворе, рассада просто вымерзнет!
Чэнь Чэнь возразил:
— Посмотрите на перец у нас во дворе. Его ведь тоже сажали не по сезону, а кусты ломятся от плодов! Если он выстоял в жару, то и осенняя прохлада ему нипочём.
Старикам нечего было ответить.
Перец во дворе и впрямь удался на славу: на ветках висели гроздья крупных, налитых, ярко-красных стручков. Не знай они, когда Чэнь Чэнь воткнул побеги в землю, решили бы, что посадили их в самое благодатное время.
В итоге Чэнь Сяну подвёл черту:
— Что ж, попробуем. Перец наш дорогой, даже если выживет половина — всё равно не в убытке останемся.
Убедив родичей, Чэнь Чэнь добавил:
— На полях вам придётся потрудиться без меня. Перец во дворе перезревает, его пора снимать. Мы с тётушкой Лю и бабушкой за пару дней должны его обобрать и порубить, иначе пропадет урожай.
Ван Гуйчжи тут же предложила:
— Управитесь ли втроём? Давайте и мы со второй невесткой подсобим.
Чэнь Чэнь подумал и согласился:
— Пожалуй, ваша помощь не помешает. Собрать, промыть, чеснок почистить — работы невпроворот.
— Договорились, завтра с утра будем у вас, — отозвались тётки.
Работы в эти дни хватало всем: уборка батата, пахота, посадка перца и чеснока изматывали до предела. В каждой семье женщинам приходилось оставаться дома, чтобы готовить еду на артель. У старших братьев подмога в лице невестки имелась, так что прислать по одной женщине было не в тяжесть.
Поскольку перечный промысел принадлежал всему роду Чэнь, Чэнь Чэнь не хотел, чтобы у родичей зародилось подозрение, будто он прячет от них секрет приготовления забродившего перца.
Он не любил думать о людях дурно, но разумные меры предосторожности ещё никому не вредили. Втянуть по одной женщине от каждого дома было идеальным шагом: и работа пойдёт вдвое быстрее, и лишние сомнения развеются сами собой.