Чэнь Чэнь ещё немного помялся у плетня. Дождавшись, пока разговор во дворе свернёт со столь щекотливой темы, он толкнул невысокую калитку.
Беседовавшие мужчины удивлённо вскинули головы.
Отец, простой деревенский мужик с обветренным, изборождённым морщинами лицом, явно смутился:
— Сяо Чэн... вернулся?
С тех пор как Чэнь Цзянье объявил о намерении жениться во второй раз, между отцом и сыном пробежала чёрная кошка. Отец был человеком косноязычным, слова ему давались с трудом, отчего он лишь молча изводил себя тревогой. Прежний же Чэнь Чэнь и слушать ничего не желал — наотрез отказывался верить, что будущая мачеха окажется порядочной женщиной. Если рассудить здраво, это была чистой воды детская блажь прежнего хозяина тела, но теперь Чэнь Цзянье просто не знал, как себя вести с сыном.
— Папа, я дома, — Чэнь Чэнь быстро вошёл в роль и приветливо улыбнулся. — Второй дядя, и вы здесь?
На лице Чэнь Цзянье промелькнула робкая радость, и он сухо выдавил:
— Вот и ладно... Вернулся, и хорошо.
Чэнь Чэнь не стал развивать неловкую тему и обратился к Чэнь Цзяньцзюню:
— Второй дядя, вы сегодня в поле не выходили?
— Выходил с утра, вот, присел передохнуть, — усмехнулся тот.
— Ну, вы толкуйте, а я пойду хоть лицо ополосну, а то духота невыносимая, — кивнул юноша.
В рейсовом автобусе стояла нестерпимая вонь и духота, а пока он шёл пешком под палящим солнцем, пот с него лил градом. Не смыв дорожную грязь, Чэнь Чэнь просто не находил себе места.
Отдельной бани, не говоря уже о водопроводе, в доме не водилось. Чэнь Чэнь взял широкий таз, набрал колодезной воды, отнёс в комнату и, достав из ветхого шкафа сменную одежду, принялся обтираться влажным полотенцем.
Прикосновение холодной ткани к разгорячённой коже принесло блаженное облегчение.
Насухо вытеревшись и натянув штопаную рубаху со штанами, он выплеснул использованную воду на грядки заднего двора. Повесил полотенце сушиться и вышел на крыльцо: Чэнь Цзяньцзюнь уже ушёл, а отец, взвалив на плечо мотыгу, как раз собирался со двора.
Чэнь Чэнь нахмурился:
— Папа, сейчас же самое пекло. Подождал бы, пока спадёт жара.
— Ничего, мне не привыкать, — буркнул Чэнь Цзянье.
Глядя вслед удаляющейся фигуре отца, Чэнь Чэнь невольно вздохнул со смешанным чувством.
Семья Чэнь бедствовала по-настоящему: в хозяйстве недоставало даже самого простого инвентаря. Тесная кухонька вмещала лишь глиняный очаг да скудный набор треснувшей утвари. Жилых комнат было всего две: в одной ночевал Чэнь Цзянье, другую делили между собой Чэнь Чэнь и его младший брат Чэнь Бэй.
Обстановка спальни не баловала излишествами: старая деревянная кровать с реечным каркасом, лишённая даже скромного полога.
У стены стоял грубо сколоченный деревенским плотником шкафчик. Вещей в нём лежало раз-два и обчёлся, и почти все — в заплатках. Одежду поприличнее берегли для поездок в уезд или на праздники. У самого Чэнь Чэня нашлось всего две пары нелатанных вещей — для школы. Да и те отец справил, урезая себя во всём, лишь бы подросший сын не терпел насмешек от одноклассников и не терял лица.
Одежда братьев лежала на разных полках: одна повыше, другая пониже, а в нижних выдвижных ящиках копился всякий мелкий хлам. В боковом отсеке пылились учебники — со времён начальной, средней и старшей школы; их выдавали на уроках, и семья бережно хранила каждую книжку. Никакой художественной литературы не было и в помине: на пустые развлечения денег в доме не водилось.
Так этот шкаф и служил одновременно и гардеробом, и книжной полкой.
Возле окна примостился письменный стол, на котором красовалась старая эмалированная кружка со множеством сколов. Рядом стояли две простые табуретки — за этим столом братья обычно делали уроки.
Больше в комнате ничего не было.
Для приёма гостей и семейных трапез служила небольшая проходная комната рядом с кухней. Вся её меблировка состояла из квадратного стола басянь и четырёх длинных скамей.
На приусадебных участках перед домом и позади него зеленели сезонные овощи: баклажаны, помидоры, огурцы, перец, стручковая фасоль, горькая тыква, горчичная зелень, зелёный лук, люффа, душистый чеснок-джусай и кинза.
Поскольку выделенный под огород надел был немаленьким, а семена заготовлены свои, свободного клочка земли не оставалось. В эту пору овощи наливались с невероятной скоростью, и семья едва успевала их собирать.
Те же огуречные плети обильно плодоносили: зеленцы созревали буквально за пару дней, и если вовремя их не сорвать, они мгновенно грубели и желтели.
Чэнь Чэнь сорвал крепкий огурец, сполоснул его колодезной водой и с хрустом надкусил. Свежая, прохладная сочность заполнила рот, и, когда он доел, сосущая пустота в желудке немного утихла.
Присев на корточки у задней межи, он присмотрелся к кустам перца. Это был привычный для здешних мест перец Эрцзинтяо: ветви густо усыпали длинные стручки — одни ещё изумрудно-зелёные, другие уже налившиеся алым. Он осторожно коснулся стебля и мысленным усилием высвободил каплю влаги: с кончиков его пальцев в землю бесшумно сорвалась прозрачная струйка.
Увидев знакомый отклик, Чэнь Чэнь с облегчением перевёл дух.
Эта способность была при нём и в прошлой жизни. Начитавшись фантастических романов, он окрестил её «Духовным родником». Правда, здешний источник отличался от книжных собратьев: в сутки вырабатывалось всего около одного литра драгоценной влаги. Зато неиспользованный объём не пропадал, а накапливался про запас.
Главное свойство родниковой воды заключалось в стимуляции роста растений. Овощи и фрукты, напоённые ею, не просто росли быстрее, но и приобретали изумительный, ни с чем не сравнимый вкус. Более того, этот эффект отчасти передавался и следующим поколениям.
Иными словами, если собрать семена с куста, вскормленного родником, и высадить на будущий год, сортовые качества хоть немного, но улучшались. Конечно, мгновенного чуда ждать не приходилось — требовался постоянный уход из года в год.
Именно поэтому в прошлой жизни, получив диплом, Чэнь Чэнь открыл загородную агроусадьбу. Выращенные им овощи обладали неповторимым вкусом — простые блюда казались гостям верхом кулинарного искусства. Отбоя от посетителей не было, хотя сам он никогда не гнался за масштабами и принимал лишь ограниченное число гостей в день.
Раз уж эта способность перенеслась вместе с ним, со временем удастся наладить хоть сколько-нибудь сносную жизнь.
Ведь сейчас вокруг царила беспросветная нищета.
Выполов редкие сорняки, Чэнь Чэнь принёс ведро свежей воды, растворил в ней немного родниковой влаги и щедро полил грядки во дворе и за домом.
Поникший от полуденного зноя душистый чеснок прямо на глазах расправил перья, наливаясь сочной, упругой зеленью.
Управившись с огородом, Чэнь Чэнь заглянул в курятник. Там копошились три птицы — петух и две несушки, доставшиеся им в начале года при разделе семейного имущества. В удачные дни куры приносили по паре яиц.
Птицу держали взаперти: Чэнь Цзянье с утра до вечера пропадал в поле, братья ходили на занятия, и, останься куры без присмотра, они мигом исклевали бы все грядки.
Кормушка давно опустела, и голодные птицы истошно кудахтали. Завидев человека, они дружно бросились к прутьям, выпрашивая еду.
Чэнь Чэнь зачерпнул из прикрытого черепком глиняного горшка горсть зерновой смеси, высыпал в корытце и, дождавшись, пока куры с жадностью набросятся на корм, вернулся в дом.
Присев отдохнуть, Чэнь Чэнь принялся обдумывать своё будущее.
Мир книги, куда он угодил, в общих чертах повторял реальную историю, пусть и с некоторой долей художественного вымысла. Если вспомнить ход событий, ближайшие два-три десятилетия станут эпохой невиданных возможностей — золото будет буквально лежать под ногами, сумей лишь вовремя наклониться и подобрать.
Чтобы сколотить по-настоящему крупное состояние, следовало покинуть деревню и податься в город: строительство, торговля одеждой, бытовой техникой или перепродажа дефицита — любое из этих направлений сулило баснословные барыши. Вот только для старта требовался первоначальный капитал, которого у него не было вовсе.
Другой путь — поступить в университет. В эту эпоху дипломированные специалисты ценились на вес золота: государство гарантированно распределяло выпускников на престижные должности с пожизненным окладом. Однако для этого требовались недюжинные знания.
Конкурс на вступительных экзаменах в те годы был несравнимо жестче, чем в будущем, а процент зачисления — пугающе низким.
Прежний хозяин тела выдающимися успехами в учёбе не блистал, да и сам Чэнь Чэнь в прошлой жизни еле-еле наскрёб баллы на провинциальный вуз, выжав из себя всё без остатка.
К тому же пресловутая «железная рисовая чаша» в действительности была не так уж несокрушима.
Ветер перемен и грядущие реформы сметут тысячи государственных предприятий, отправив их на дно банкротства. Волна массовых сокращений окажется отнюдь не шуткой.
К тому же его дар неразрывно связан с землёй и растительным миром. А значит...
Его место здесь, в деревне.
Но с чего же начать, чтобы заработать первые деньги?