Не только гости из семейств Чжоу и Лю, но и сами Чэни обомлели при виде накрытого стола.
И это при том, что всю стряпню готовили своими руками.
Стоило вспомнить вчерашние приготовления, как у каждого невольно дергались губы: Чэнь Чэнь тогда без тени сомнений притащил целую бадью рапсового масла и велел лить от души. Все только переглядывались в ужасе — с ума сойти, обычные же овощи жарят, зачем переводить столько добра?! Но этим дело не кончилось: он отправился за свежим мясом, заявив, что приготовит сочную свинину на пару в рисовой муке и пряное хуэйгожоу. А ведь изначально семья собиралась обойтись скромной стружкой постной свинины, обжаренной с зеленым перцем!
В тот миг на Чэнь Чэня смотрели как на законченного мота, пускающего добро по ветру.
Впрочем, винить его было трудно. В этом доме обычно стряпали так: едва смазывали сковороду каплей жира, бросали овощи и скупо приправляли — соли и специй вечно жалели. Еда получалась водянистой и безвкусной. Особенно Чэнь Чэню запомнился день, когда у плиты стоял Чэнь Бэй: после той трапезы казалось, будто в рот и маковой росинки не попало.
Дело было вовсе не в прихотях избалованного гурмана. Просто молодое тело, измученное годами полуголодной жизни, отчаянно требовало жира и калорий.
Вот он и воспользовался удобным случаем, чтобы поесть по-человечески.
К тому же за столом собрались близкие люди, которые относились к нему с искренней теплотой. Чэнь Чэнь не пожалел припасов, чтобы порадовать родню щедрым угощением. Будь на их месте чужаки — заперся бы в комнате и съел все в одиночку.
Как бы бережливые хозяева ни сокрушались вчера о потраченных запасах, сегодня за столом стоял неописуемый дух. Шутка ли — столько мяса разом! Никто из присутствующих отродясь не видел такого изобилия на одном столе.
Родня Чэнь, Чжоу и Лю — все как один орудовали палочками с поразительной сноровкой: быстро, метко и беспощадно. Обед напоминал настоящее сражение за добычу. Каждый торопливо набивал миску, позабыв о разговорах. Сейчас в целом свете не существовало ничего важнее этой еды.
Когда трапеза подошла к концу, на блюдах не осталось ни крошки. Миски из-под свинины на пару и хуэйгожоу выскребли до блеска, подобрав весь густой жир без остатка.
— До чего же вкусно!
— Сколько мяса, вы видали?!
— Вот бы каждый день так наедаться...
— Ага, губу закатай! В сказку попал?
Одернутый мальчишка обиженно надулся: разве помечтать о вкусном уже нельзя?
Выбравшись из-за стола, Чэнь Чэнь позвал Чэнь Бэя в дом. Они вынесли во двор плетеные бамбуковые подносы с праздничным угощением: жареными семечками, арахисом и конфетами. Все это он накупил во время недавней поездки в уездный город. Звать никого не пришлось: стоило ребятне завидеть лакомства, как они дружной гурьбой налетели на подносы. Первым делом расхватали конфеты, а следом принялись набивать кулаки арахисом и семечками. Если бы не тонкая летняя одежда с крошечными карманами, подносы опустели бы за пару секунд.
Впрочем, детворы набралось столько, что после их набега на бамбуковых плетенках почти ничего не осталось: каждый умудрился набить оба кармана да еще зажать по горсти в кулачках.
Чэнь Чэнь с братом вернулись в дом, наполнили подносы заново и вынесли угощение взрослым.
Многие неподдельно изумились, увидев свадебные сладости. Конфеты были не простые, а каждая в отдельной блестящей обертке! В уезде за такие сласти просили больше юаня, а то и все два за цзинь, да еще требовали талоны на сахар. Простые крестьяне не могли позволить себе подобную роскошь: даже на Новый год покупали самую дешевую карамель на развес, без всяких фантиков.
Что уж говорить о семечках и арахисе — в здешних краях их почти не выращивали, привозили из соседних уездов. Стоили они пусть и дешевле конфет, но тоже влетали в копеечку. В деревне лишней копейки не водилось, и тратить живые деньги на баловство никто бы не стал.
Хань Сян, невестка Лю Дунсюэ по материнской линии, перед уходом отвела золовку в сторонку и негромко зашептала:
— Погляди, как семья Чэнь расщедрилась: и мясо горой, и конфеты городские. Сразу видно, пришлась ты им по душе, иначе не стали бы выкладывать столько добра. Живи теперь ладно, береги семью.
На сердце у Лю Дунсюэ было отрадно и тепло:
— Я все понимаю, невестка.
— Понимаешь — и хорошо, — кивнула Хань Сян. — А что мальчишки тебя пока матерью не кличут, так они уже взрослые. Непривычно им, вот язык и не поворачивается. Пинъань ведь тоже Чэнь Цзянье «отцом» с порога не назвал. Ты из-за этого обиду не держи. Я пригляделась: парни против тебя ничего не имеют, вон даже Пинъаню какую справную одежду в городе справили.
В народе не зря говорят, что быть мачехой — неблагодарная доля. Перед тем как переступить этот порог, Лю Дунсюэ извелась от тревоги. Но первое знакомство прошло гладко: Чэнь Чэнь и Чэнь Бэй не воротили нос и не смотрели волком, а когда подносили сладости, вежливо и мягко назвали ее «тётушкой Лю». Все складывалось куда лучше, чем она смела надеяться.
Лю Дунсюэ не ждала, что пасынки привяжутся к ней как к родной матери, — лишь бы не держали зла и не гнали со двора.
Отогнав лишние сомнения, она улыбнулась:
— Не переживай, невестка, я со всем разберусь. Ступайте с богом, дорога неблизкая.
— Ну и ладно, пойдем мы, — кивнула Хань Сян.
— Приходите в гости, как время будет!
Семья Лю собралась в дорогу одновременно с родней Чжоу. Лю Дунсюэ подошла к старшему сыну, невестке и маленькому внуку, чтобы сказать пару напутственных слов. Чжоу Пинъань тоже подошел попрощаться со своими. Некоторое время они тихо переговаривались у ворот.
Чэнь Чэнь стоял поодаль, не мешая чужому прощанию, но в голове его крутились смутные мысли.
У Лю Дунсюэ уже подрастал внук, а младшему сыну минуло двенадцать или тринадцать лет. Зачем ей на склоне лет снова выходить замуж? Да еще за мужчину с двумя взрослыми сыновьями?
Говоря начистоту, в таком возрасте общих детей у них с отцом уже не появится. Лю Дунсюэ добровольно взвалила на себя тяжкую долю мачехи. Хоть она и привела с собой родного сына, но все же...
Чего ради?
Неужели по большой любви?
Пока Чэнь Чэнь перебирал в памяти сюжет оригинальной истории, Лю Дунсюэ и Чжоу Пинъань закончили прощаться с родней. Чэнь Цзянье добавил несколько вежливых слов, и гости из семейств Лю и Чжоу покинули усадьбу.
Хозяева вернулись во двор.
Теперь здесь остались только свои. Ребятня давно умчалась на деревенские улицы — хвастаться перед соседскими детьми конфетами и полными карманами семечек. Во дворе хлопотали взрослые. Сегодня накормили шесть или семь столов, посуды испачкали великое множество. Женщины принялись за мытье чашек и котлов, а мужчины время от времени помогали им, но чаще просто сидели в теньке да вели неспешные разговоры.
Лю Дунсюэ, привыкшая к постоянному крестьянскому труду, не стала рассиживаться: перекинувшись с домашними парой фраз, она тут же закатала рукава и принялась помогать у корыта.
Ван Гуйчжи и Фэн Чжаоди в один голос принялись отсылать ее отдыхать, но женщина лишь мягко улыбнулась:
— Ничего страшного, руки не отвалятся.
Лю Дунсюэ работала споро и ловко, говорила тихо и ласково — нравом явно вышла покладистым. Обе невестки переглянулись: новая сноха пришлась им по сердцу куда больше прежней, вздорной Ван Даньюэ.
Видя, что Лю Дунсюэ искренне старается влиться в семью, женщины охотно приняли ее в свой круг. За неспешной беседой и шутками работа пошла весело и дружно.
Пока женщины находили общий язык, Чэнь Чэнь велел Чэнь Бэю отвести Чжоу Пинъаня в дом и помочь тому разобрать привезенные пожитки.
К слову, после того как Чэнь Цзянье смастерил еще одну кровать, комната, прежде казавшаяся пустоватой из-за нехватки мебели, обрела вполне жилой и уютный вид. Позже Чэнь Чэнь привез из города просторный полог от мошкары, и последние несколько ночей Чэнь Бэй спал уже на новом месте.
Чэнь Чэнь с детства привык спать один, и делить постель с братом ему было не с руки. Увидев, как ловко Чэнь Бэй устроился на новой кровати, он сразу спросил, не согласится ли тот спать вместе с Пинъанем. Младший немного подумал и кивнул.
Рассуждал Чэнь Бэй просто: они с Пинъанем оба младше Чэнь Чэня и ростом не вышли. Раз уж кому-то суждено делить одно ложе, логичнее положить рядом тех, кто занимает меньше места.
Поэтому, едва переступив порог комнаты вслед за Чэнь Бэем, Чжоу Пинъань услышал нехитрое наставление:
— Эту кровать отец на днях справил, а полог брат из города привез. Будешь спать здесь со мной — комары ночью не пролезут.