Чэнь Цзянье занёс увесистый мешок прямо в комнату братьев и, не развязывая, прислонил к стене.
Чэнь Чэнь принялся выкладывать покупки на письменный стол. Сахара и сладостей он накупил в общей сложности десять цзиней, и всё было расфасовано по аккуратным одноцзиневым кулькам. Отобрав три кулька карамели и один с сахаром, он вскрыл ещё одну упаковку конфет и высыпал содержимое прямо на деревянную столешницу. Конфеты были в индивидуальных фантиках, так что испачкаться не боялись. Освободившуюся плотную бумагу юноша сложил пополам, разрезал на две части и завернул в каждую по пять мясных паровых пирожков. Затем оторвал ещё кусок упаковочной бумаги из-под пирожков и уложил туда последние два.
Едва он закончил, в комнату заглянул отец. Чэнь Чэнь без утайки рассказал ему обо всём, в том числе и о продаже рабочего места.
Чэнь Цзянье и без того оторопел при виде горы припасов на столе, а услышав о работе, и вовсе всполошился:
— Как это — продал место?! Ты же говорил, что не пойдёшь пересдавать экзамены!
— Пересдавать не пойду, но и на Завод сельхозмашин мне идти незачем, — спокойно ответил Чэнь Чэнь.
Отец решительно отказался это понимать:
— Коли не собирался туда идти, зачем вообще на экзамен записывался?
— Чтобы продать, — не моргнув глазом, соврал Чэнь Чэнь.
Чэнь Цзянье на мгновение потерял дар речи, не в силах осмыслить услышанное.
— Отец, дело, которым я действительно хочу заняться в будущем, требует начального капитала, — принялся объяснять Чэнь Чэнь. — А ты все эти годы до последнего гроша отдавал, чтобы выучить нас с Сяо Бэем. Я же знаю, как тяжело приходится семье. Вот и пришлось крутиться самому. Мне эта должность на заводе без надобности, а кому-то она жизненно необходима. Вот я и рассудил, как извлечь из этого пользу.
На сердце у Чэнь Цзянье смешались стыд и недоумение. Между бровей пролегла глубокая складка:
— Ты это серьёзно?
— Чистая правда, — кивнул юноша, хотя на самом деле нёс сущую чепуху.
— И чем же ты собрался заняться?
Чэнь Чэнь улыбнулся:
— Хочу, чтобы вся наша семья зажила в достатке.
Чэнь Цзянье даже не знал, плакать ему или смеяться. Язык так и чесался сказать, что хорошая жизнь с неба не падает и всё не так просто, но слова застряли в горле. В глубине души разлилось тепло: сын действительно заботится о родных, думает о доме.
Чэнь Чэнь не стал развивать эту тему и перевёл разговор на привезённые гостинцы, пояснив, что предназначено для дедушки с бабушкой, а что — для семей старшего и второго дядей.
Подарков было не так уж много: семьям старшего и второго дядей полагалось по цзиню конфет и по пять пирожков с мясом, а старикам — чуть побольше: цзинь сахара, цзинь карамели и два пирожка.
— Столько лет я учился только потому, что вся семья Чэнь отрывала от себя кусок хлеба, — сказал Чэнь Чэнь. — Теперь, когда я заработал первые деньги, мне хочется отблагодарить старших и выразить им сыновнее почтение.
Род Чэнь был большим, и хотя в повседневной жизни без мелких ссор не обходилось, между роднёй царило согласие. Услышав такие слова, Чэнь Цзянье растрогался до глубины души. Не зная, как выразить переполнявшие его чувства, он лишь неловко закивал:
— Всё верно... Так и надо, сынок.
— Вот и ладно, — подытожил Чэнь Чэнь. — Хуайцин и Хуайцэ как раз во дворе, пусть сразу и заберут домой.
— А дедушке с бабушкой отнеси сам, — напомнил отец.
Чэнь Чэнь не ожидал от простоватого отца такой чуткости к традициям:
— Хорошо.
Зачерпнув со стола горсть карамелек и сунув их в карман, Чэнь Чэнь взял свёртки для дядей и вышел во двор.
Солнце уже пригревало, и стайка деревенской детворы сгрудилась в узкой тени под свесом крыши. Ребятишки наперебой галдели, обсуждая привезённые Чэнь Чэнем сокровища и придумывая небылицы одна краше другой.
Едва юноша показался на пороге, как все взгляды дружно устремились на него. Глаза малышни так и горели от любопытства.
Чэнь Чэнь протянул свёртки Чэнь Хуайцину и Чэнь Хуайцэ. Братья опешили, глядя на него круглыми глазами:
— Дядюшка Сяо Чэн, это зачем? — растерялся Хуайцэ.
— Это не вам двоим, а вашим семьям, — улыбнулся Чэнь Чэнь. — Раз уж вы здесь, забирайте и несите домой.
— Дядюшка Сяо Чэн, а что там? — поинтересовался Хуайцин.
Чэнь Чэнь скрывать не стал:
— Конфеты и пирожки с мясом.
— Конфеты!
— С мясом!..
Детвора ахнула в один голос, уставившись на свёртки в руках братьев с неприкрытой завистью. Хуайцин и Хуайцэ тут же насторожились и прижали гостинцы к груди, готовые защищать добычу от любого посягательства.
— Отдадите прямо в руки дедушке или бабушке, — строго наказал Чэнь Чэнь. — Самим не разворачивать! Поняли?
Братья закивали как заведённые, хмелея от одной только мысли, что несут домой настоящее богатство — сладкие конфеты и свежие мясные пирожки.
Остальная ребятня провожала их тоскливыми, голодными взглядами. Чэнь Чэнь полез в карман за припасёнными сладостями — каждому должно было достаться по две конфеты. Однако дети, хоть и глотали слюнки, брать угощение застеснялись. Хуцзы, с трудом сглотнув, замотал головой:
— Они же дорогие... Нельзя мне.
Чэнь Чэнь просто вложил сладости ему в ладошку:
— Бери-бери. Разве я чужой?
Чэнь Бэй, хоть и сам облизывался, принялся поддакивать брату. Деревенские ребятишки, отродясь не видавшие лакомств, не смогли устоять перед искушением. Получив по две конфеты, они засияли от счастья и затараторили слова благодарности.
Хуайцин и Хуайцэ, тоже получив по две штучки в руки, припустили к своим домам, бережно сжимая драгоценные кульки. Остальная детвора, сжимая в кулачках лакомство, тоже бросилась врассыпную — похвастаться перед домашними и поделиться с близкими. В одно мгновение двор опустел.
Только тогда Чэнь Бэй наконец смог выспросить у брата, что же ещё тот притащил из уезда. Чэнь Чэнь лишь махнул рукой в сторону дома: мол, иди и сам посмотри.
В комнате Чэнь Цзянье уже успел навести порядок: масло и рис убрал в шкаф, свежее мясо отнёс на кухню, а сейчас возился с москитным пологом над кроватью.
— Сяо Бэй, прогрей на пару эти восемь пирожков, — велел Чэнь Чэнь. — А не то к вечеру на такой жаре испортятся.
Чэнь Бэй к этому моменту уже разглядел все привезённые запасы и не удержался от вздоха:
— Брат, ты же столько всего накупил!..
— Да пустяки, — беспечно отмахнулся Чэнь Чэнь. — Раз уж появились деньги и выдался случай съездить в уездный центр, отчего не порадовать себя хорошими вещами?
На самом деле он просто не мог больше выносить опостылевшую пустую похлёбку и овощи без капли жира.
— Но это же жутко дорого! — сокрушался младший, у которого за каждый юань болело сердце.
Чэнь Чэнь не стал с ним спорить:
— Отец, я схожу к дедушке с бабушкой. Полог пока оставь, после обеда мы с Сяо Бэем вдвоём всё быстро повесим.
— Ничего, я и сам управлюсь, ступай, — отозвался Чэнь Цзянье.
Зная упрямый характер отца, Чэнь Чэнь настаивать не стал. Подхватив оставшиеся три свёртка, он направился к дому стариков.
По дороге ему повстречалась вторая тётушка, Фэн Чжаоди. В руках она несла знакомые кульки — Чэнь Чэнь сразу смекнул, что она идёт возвращать гостинцы.
Её первые же слова подтвердили догадку:
— Сяо Чэн, как хорошо, что я тебя встретила! Этот паршивец Хуайцэ приволок в дом такую дорогущую вещь! Забирай-ка всё обратно, немедленно.
Чэнь Чэнь беспомощно развёл руками:
— Вторая тётушка, это же мой сыновний подарок вам со вторым дядей. Старшему дяде с тётушкой мы тоже передали точно такой же, так что вы уж не отказывайтесь, примите от чистого сердца.
Услышав, что и старшей ветви семьи досталась такая же доля, Фэн Чжаоди заметно смягчилась, но всё ещё продолжала причитать:
— И всё равно ведь непомерно дорого! Конфеты, да ещё и пирожки с мясом... Сколько же денег на это ушло!
Чэнь Чэнь не стал отмахиваться дежурным «да это копейки» — в те годы и мясо, и сахар ценились на вес золота. Вместо этого он мягко улыбнулся:
— Я ведь впервые в жизни сам заработал, вот и захотелось порадовать родных, чтобы все вместе разделили эту радость.