На следующее утро, едва рассвело, Чэни пустили по деревне весть о закупке свежего перца. Как и следовало ожидать, новость мгновенно всколыхнула весь Пинба.
— Неужто и впрямь брать будете?
— Раньше ведь про сушёный твердили! Откуда нынче свежий взялся?
— А почём нынче цзинь перца в уезде идет?
— А деньги сразу на руки?
— Эх, жгучая досада! Знай я вчера, не стал бы срывать красный перец! До сегодня бы довисел — как раз к сдаче!
— И не говори! Сам теперь локти кусаю!
— Хе-хе, а я с этой сушкой зерна всё никак до огорода не добирался. Самое время бежать соскребать!
— Так с завтрашнего дня же закупка?
Когда дело касается заработка, выгоду упускать никто не хочет. Вопросам не было конца, и людям из семьи Чэнь пришлось набраться терпения, дабы разложить всё по полочкам. Лишь под конец затронули главное — деньги. Чэни спросили, согласны ли деревенские сначала сдавать перец под запись, а рассчитаться уже потом, когда сбор весеннего урожая подойдёт к концу.
И, как и ожидали, у многих от этих слов лица тут же потемнели.
И винить людей было не в чем. Выручки с перца ждали с прошлого года, с самого начала весны дни считали. То требовали сушить, то теперь вынь да положь свежий, а за сушёный Чэни так до сих пор и не рассчитались... У любого душа изболелась бы от такой неопределённости. Едва забрезжила надежда, как нате вам — обухом по голове. Поневоле закрались сомнения.
— Вы что же, передумали скупать? — выкрикнул кто-то из толпы.
— Да с чего бы нам передумывать! — всплеснула руками старуха Ли. — Мы же о вас печёмся! Весенний перец считай вывели, на наделах сейчас в день с раскопом от силы полкило-килограмм соберёшь. Каждые эти несколько мао считать — только бумагу пачкать да время переводить. Вот и решили: пускай все дочиста соберут, тогда и подведём итог. Зато сразу хорошую сумму на руки получите — развейся душа!
— Оно-то, конечно, так... — замешкался кто-то. — Да только деньги-то наши.
— Соседушки дорогие! — пристыдила их бабушка Ли. — Столько лет бок о бок живём! Неужто вы нашу семью Чэнь не знаете? Каждого из нас с пелёнок помните, неужто мы своих обведём?
Честность Чэней в Пинба знали все, так что первая волна недоверия улеглась.
— Я тут от старосты слышал, что Чэни вместе с Ду Синвэем выложили на дорогу кучу денег. Нам таких сумм отродясь не видать. Раз уж нашлись средства на дорогу, то и на перец наш подавно хватит!
— А то как же! Кого другого обойти могут, но своих деревенских — никогда! — поддакнула Ли Ши. — За несобранный перец ли, за тот, что сушиться разложен, — за всё заплатим, копейка в копейку! Мой старик так и сказал: перед кем угодно можно задолжать, но пред односельчанами — ни в жизнь! Не извольте сомневаться!
— Да верим мы вам, верим.
Селяне и сами всё прекрасно понимали. Вся семья Чэнь на виду, живут в той же деревне. В этом году перец сажал весь Пинба: и староста, и парторг, и бригадир. Спробовать не расплатиться — значит пойти против всей деревни. На такой отчаянный шаг у Чэней кишка тонка!
Кое-кто принялся перешёптываться:
— Ну что, согласимся?
— Мне как-то не по душе. Кабы они себе на еду брали — слова б не сказал. Но мы же ещё с весны уговаривались на продажу! С какой стати перец забрали, а монету не дают?
— Дадут же, просто позже, когда всё сдадим.
— С двух цзиней четыре мао выходит! Разве ж это малость?!
— Чэням, видать, малость.
— Да ладно тебе, весенний сбор со дня на день закончится. Пара дней задержки погоды не сделает.
— Лишь бы не обманули, а деньком раньше или позже — эка невидаль.
Толпа гудела. В целом большинство сходилось во мнении, что обождать пару дней — не беда. Всё равно деньги откладывать, так пускай Чэни пока подержат у себя, сохраннее будут.
— Точно расплатитесь, как только весенний перец доберём?
— Точнее не бывает! — старуха Ли ударила себя в грудь. — Ни копейки не задержим, слово даём!
То ли сыграла роль бойкая уверенность старухи Ли, то ли безупречная репутация Чэней, а может, щедрое пожертвование на дорогу внушило веру в их финансовую крепость, да и мысль о том, что от гнева всей деревни Чэням в случае чего не укрыться, успокаивала. Так или иначе, утрясши сомнения, селяне согласились. Условие поставили одно: полный расчёт сразу по окончании сбора весеннего перца. Чэни, разумеется, против ничего не имели.
Уговор был скреплён. Чэни лишь попросили всех передать новость тем, кто отсутствовал, чтобы никто не остался в неведении.
Всё прошло гладко — настолько, что некоторые рвались сдавать свежий урожай прямо сегодня. Однако Чэни настояли: сбор начнётся строго завтра.
Поскольку на вечер запланировали званый ужин с Ду Синвэем, в доме Чэней закипела работа: кто-то ощипывал курицу, кто-то доставал из коптильни вяленую свинину, а рыбе из речки за горой и вовсе не повезло — вся она отправилась прямиком на кухонный стол.
Ду Синвэй пришёл с радостью. Чэни встретили его с душевным теплом.
Синвэй уже окончательно стал в доме своим. Второй дядя Чэнь Сяну любил затянуть с ним пару чарочек за разговором. А ребятня, прежде боявшаяся его шрама на лице, быстро распознала лёгкий и добрый нрав гостя. Теперь малые без зазрения совести обступали Ду Синвэя со всех сторон, наперебой задавая вопросы. Впрочем, и старшие с удовольствием грели уши: рассказы Синвэя веяли духом далёких, неизведанных краёв.
Глядя на эту идиллию, Чэнь Чэнь искренне радовался. Раз уж семья так тепло принимала Ду Синвэя, то в день, когда они признаются в своих отношениях, сопротивление родных вряд ли окажется непреодолимым.
Чэнь Чэнь не раз прокручивал это в голове. Синвэй тоже прилагал все усилия. Оба без слов понимали друг друга: нужно приучить Чэней к присутствию Синвэя, дать им почувствовать его надёжность, чтобы путь в совместное будущее вымостился гладко и без ухабов.
— Четвёртый брат, я сегодня съездил в уезд, переговорил с парнями. Выбрал двоих, поедут с нами, — подошёл Чэнь Цянь.
— Кого же? — Чэнь Чэнь отвёл взгляд от Ду Синвэя.
— Вана Шаня и Суня Ху.
Чэнь Чэнь ненадолго задумался, восстанавливая в памяти лица, и одобрительно кивнул:
— Толковые парни. Хороший выбор.
Чэнь Мин улыбнулся:
— Они давно знаются. Сяо Цянь своих приятелей как облупленных знает, кому доверять — ему лучше ведать.
— А то! Дружба годами проверена, — с наигранной развязностью отмахнулся Чэнь Цянь.
— И то правда, — рассмеялся Чэнь Чэнь. — Мы ведь ту лавку в уезде, где перцем торгуют, выкупили аккурат благодаря связям Вана Шаня. А Сунь Ху вообще о любом деле пронюхает — даже о том, отчего хозяева дом продают, во всех подробностях раскопал. Хваткие ребята.
На лице Чэнь Цяня засияла откровенная гордость. В кругу братьев он не кривил душой:
— Ещё бы! Не будь у них хватки, я б с ними и водиться не стал.
Братья немного посудачили о делах, после чего Чэнь Цянь поинтересовался:
— Четвёртый брат, ты завтра встретиться с ними не хочешь?
— Не стоит, — качнул головой Чэнь Чэнь. — Вы едете вместе, в одной упряжке. Расходы на дорогу, ночлег и пропитание будете делить на месте. Вы парни взрослые, сами во всём разберётесь. А что до жалования — платите им ровно столько, сколько мы даём наёмным работникам у себя. Рассчитаете их сами, моё присутствие тут без надобности.
В этих словах звучало полное доверие к Чэнь Мину и Чэнь Цяню. Чэнь Чэнь видел, что за время работы в уезде и после поездки в провинциальный центр братья повзрослели, набрались опыта и вполне способны брать ответственность на себя. Опекать их по мелочам больше не имело смысла.
Чэнь Мин с Чэнь Цянем просияли от такой самостоятельности.
— Договорились, — сказал Чэнь Мин. — Тогда послезавтра и отправимся, тянуть дальше некуда.
— Вот и ладно, — подвёл итог Чэнь Чэнь. — Мне как раз надо в уезд по делам. Позже спрошу у Ду Синвэя, свободен ли он послезавтра. Если да — помчим на машине, и вам не придётся толкаться в рейсовом автобусе.