Что такое свинья для деревенского человека? Это мясо! Настоящая драгоценность. Если кому-то удавалось завести кабанчика или хрюшку, всё семейство — от мала до велика — холило и лелеяло скотину, словно родную.
В прежние времена, когда все ели из одного «общественного котла», свиньи числились государственным добром. После обязательных поставок, если деревне перепадало хотя бы две туши на весь посёлок — это считалось высшим благом! Вся деревня от радости спать не могла. Да и мясо тогда делили не по головам, а по трудодням: хочешь кусок на сковороду — изволь заработать баллы.
Старуха Ли до сих пор с гордостью вспоминала, как однажды побаловала семейство Чэнь тушёной свининой в тугом соусе. Тот редкий праздник вкуса домочадцы с теплотой приспоминали долгие годы.
Позже, когда коммуны распались, деревенский скот полностью передали государству, а крестьянам разрешили выкупать и выращивать поросят самостоятельно.
Сказать-то легко, да только за поросёнка просили живые деньги, причём продавали их на вес. Маленький подсвинок тянул килограммов на двадцать пять, а уж если посчитать всю сумму... Мало у кого в округе водились такие гроши.
Вот и Ван Гуйчжи: пока до рынка не дошла, всё мечтала прикупить хрюшку. А как узнала цену — даже приглядываться не стала, сразу повернула назад в деревню. Вместо поросёнка набрала цыплят. Квочек она берегла и под нож пускала только в самых крайних случаях — держала ради свежих яиц.
А вот Фэн Чжаоди всё же умудрилась выкормить кабана. Тут, конечно, подсобила родня. Имя «Чжаоди» — «зазывающая младшего брата» — ей дали не просто так. Не прошло и трёх месяцев после её рождения, как мать, до того несколько лет не собиравшаяся с духом, снова понесла — да родила сразу двоих мальчиков-близнецов! С тех пор свекровь с мужем носили роженицу на руках, а самой Чжаоди перепадало куда больше ласки и свободы, чем её двоюродным сёстрам. Позже один из братьев отслужил в армии и устроился на завод. Как говорится, один поднялся — и вся родня при деле. Жизнь у семьи Фэн заметно наладилась.
Поэтому, когда Чжаоди вздумала вырастить свинью, она с лёгким сердцем отправилась к родителям за займом. Узнав, на что требуются деньги, те без лишних расспросов выделили нужную сумму, и Чжаоди купила упитанного подсвинка.
С начала года кабанчик набрал добрых килограммов девяносто. Если подержать его до Нового года или хотя бы до следующего лета, он легко перевалит за центнер! А мясо нынче в цене — выручка выйдет знатная.
За те несколько месяцев, что Лю Дунсюэ прожила в семье Чэнь, она не раз слышала, как односельчане допытывались у Фэн Чжаоди: когда, мол, забой, да просили оставить им кусочек посвежее.
Дунсюэ ещё девчонкой мечтала о собственном поросёнке. Представляла, как каждый день будет ходить за сочной свиной травой, кашеварить да выкармливать борова, чтобы тот вырос гладким, тучным, с толстым слоем белого сала. Да только семья Лю перебивалась с хлеба на квас, откуда там деньгам взяться? Позже она вышла замуж в семью Чжоу, но и там досыта не ели — муж умер рано, на руках остались двое ребятишек. Все заботы легли на её плечи. Лю Дунсюэ крутилась как белка в колесе, из сил выбивалась, чтобы собрать Пинъаня в школу; на учёбу-то еле наскребала, о поросёнке и помышлять не смела.
Когда они с Чэнь Цзянье решили расписаться, ни о какой пылкой любви речи не шло — обычный союз двух одиноких людей, загнанных в угол обстоятельствами. Тогда она думала лишь об одном: троих детей надо поднимать, учить, а значит, придётся сжать зубы и работать за двоих.
А о том, что произошло потом...
Дунсюэ казалось, будто в прошлой жизни она совершила тысячу добрых дел, раз судьба подкинула ей такое счастье.
И вот теперь мечта, которую она лелеяла не одно десятилетие, наконец-то могла стать явью.
Чэнь Цзянье внимательно посмотрел на жену:
— Хочешь вырастить поросёнка?
— Хочу! — твёрдо и без колебаний ответила Лю Дунсюэ.
Цзянье на мгновение опешил, а потом кивнул:
— Раз хочешь — заведём.
Лю Дунсюэ знала, что средства в доме есть, но, услышав от мужа такое простое и безоговорочное согласие, всё равно переспросила:
— Правда заведём?
Видя её растерянный и одновременно сияющий вид, Чэнь Цзянье не удержался от улыбки. Да что там Цзянье — стоявшие рядом Чэнь Чэнь, Чэнь Бэй и Чжоу Пинъань тоже не сдержали смешков.
Дунсюэ густо покраснела.
— Тётушка Лю, раз хочется — надо брать! — подал голос Чэнь Бэй. — Вырастет большой, забьём — и у нас всегда будет свежее мясо.
— Так ведь подсвинок денег стоит... — тихонько пролепетала она.
— На поросёнка в доме деньги найдутся, — мягко вмешался Чэнь Чэнь. — Только выкормить его — труд немалый. С весной начнётся сев яровых, уборка озимой пшеницы, потом высадка риса. Да ещё тридцать му перца нужно обработать, не говоря о прочих хлебах. Если добавить к этому свинью — вы просто выбьетесь из сил.
— Я не боюсь работы! — испугавшись, что её начнут отговаривать, быстро заговорила Дунсюэ. — Рано утром встану, накрошу зелени, поставлю казан вариться — вот тебе и еда на весь день. А весной сочной травы в полях пруд пруди, набрать мешок — дело нехитрое. Я всё успею, честное слово!
По её горящим глазам было видно: выкормить скотину для неё — заветное желание.
— Раз решила — значит, заведём, — подытожил Чэнь Цзянье.
Кто же в наше время не мечтает о мясе?
Каждый раз, проходя мимо свинарника второго брата Чэнь Цзяньцзюня, Цзянье и сам посматривал на чужого борова с завистью. Да только раньше ни лишней копейки в кармане не водилось, ни времени не хватало — всё хозяйство и земля держались на нём одном. Оставалось только вздыхать.
Теперь же всё иначе. В доме появились двое взрослеющих помощников, да и продажа перца принесла ощутимый доход. Потянут! К тому же Чэнь Бэй прав: вырастет кабан — будет своё мясо.
— Хоть мы и отдали десять му под перец, продавать зерно на сторону больше не придётся, — добавил Чэнь Цзянье. — Рассчитаемся по налогам с государством, а остатков зерна с лихвой хватит и нам на пропитание, и поросёнку в корыто.
Лю Дунсюэ засияла от радости. Понимая, что муж полностью на её стороне, она сразу же предложила:
— Тогда я завтра же сбегаю к знающим людям, узнаю, у кого есть хорошие подсвинки!
Чжоу Пинъань был вынужден вовремя вернуть мать с небес на землю:
— Мам, ты его приведёшь, а держать-то где?
Дунсюэ осеклась.
И то правда! Во дворе стоял лишь курятник. Ни свинарника, ни даже загона у них не было. Куда сажать купленного жильца?
Чэнь Чэнь пришёл на помощь:
— Давайте дождёмся, пока достроят новый дом. Когда мастер Хао пришлёт весточку и позвёт смотреть итоговый чертёж для договора, я попрошу его пристроить свинарник. Он всё сделает как надо.
— Это же снова под постройку землю урезать? — с сомнением спросила Дунсюэ.
— Сделаем рядом с отхожим местом, — пораскинув мозгами, предложил Чэнь Чэнь. — Помните, мы решили отнести уборную в дальний угол двора, чтобы в доме не пахло? Свинарник пристроим сразу за ней в один ряд. И сливная яма выйдет общая, и под огород место останется — не убудет.
Дунсюэ представила эту картину и повеселела:
— И впрямь ладно выходит! Так и поступим?
Чэнь Чэнь хотел было кивнуть, но его опередил отец:
— И коровник сразу заложим.
Чэнь Бэй от неожиданности уставился на него:
— Пап, ты ещё и корову купить хочешь?
Чэнь Цзянье ответил коротко и весомо:
— Хочу.
Корова для крестьянина — не просто скотина, а верный кормилец и помощник в поле. Чэнь Чэнь прекрасно понимал чувства отца.
Вот только...
Он припомнил события прошлых лет и то, о чём писали в газетах: завод сельхозмашин уже вовсю разрабатывал малогабаритную технику для обработки полей. До появления первых мотоблоков и мини-тракторов оставались считанные годы.
Сравнить живую корову и железного пахаря...
Чэнь Чэнь осторожно заметил:
— Пап, я тут в газетах читал, что в некоторых провинциях уже начали выпускать специальные машины для пахоты. Может, не стоит спешить с покупкой коровы? Вдруг лучше подождать технику?
Чэнь Цзянье сразу поджал губы, лицо его сделалось суровым и напряжённым.
Чэнь Бэй переводил взгляд с отца на брата, не понимая, отчего между ними вдруг возникла эта странная натянутость. Хочешь сказать — так скажи прямо!
Дунсюэ и Пинъань тоже переглянулись, затаив дыхание.
Чэнь Чэнь набрался терпения:
— Пап? Если есть что сказать — говори. Не надо держать в себе.
Спустя некоторое время Чэнь Цзянье глухо проговорил:
— Давай всё-таки купим корову... Я сам буду выводить её в поле по утрам и приводить засветло. А зимой, когда трава сойдёт, стану кормить соломой.
— Заведём, раз так, — без колебаний согласился Чэнь Чэнь.
Чэнь Цзянье вскинул на него глаза, полные удивления.
Видя, как отец каждый раз мнётся и смущается, пытаясь попросить о чём-то или высказать своё желание, Чэнь Чэнь чувствовал укол жалости. Перечить ему он не собирался.
С самого начала Чэнь Чэнь не планировал запрещать. Он лишь предложил альтернативу. Ведь за животиной нужен глаз да глаз: вывези, привези, заболеет — лечи, проголодается — накорми. С машиной в этом плане куда проще.
Но Чэнь Цзянье нужна была именно корова.
Он умел ходить за плугом, пахота давалась ему легко. А главное — он был простым деревенским мужиком, всю жизнь проработавшим на земле. То немногое грамоте, чему его учили в детстве, давно выветрилось из головы — едва помнил самые обиходные иероглифы. Сложная, дорогостоящая техника казалась ему чуждой и пугающей: он не умел с ней обращаться и панически боялся испортить.
Поняв мысли отца, Чэнь Чэнь мягко произнёс:
— Я просто подумал, что с коровой хлопот добавится, лишняя забота на голову. Но раз тебе так хочется — значит, заведём. Коровник построим аккурат рядом со свинарником, очень удобно выйдет.
Лицо Чэнь Цзянье просветлело, в глазах затеплилась сдержанная радость:
— Вот и ладно.
Чэнь Бэй расплылся в широкой улыбке: надо же, в скором времени в доме появятся и свинья, и корова! Раньше, когда вся бригада работала вместе, на весь скотный двор имелась всего одна-единственная корова. Она считалась самым ценным достоянием деревни. Попробуй скотник недосмотреть да заморить её — его не просто отругали бы на собрании, а могли и бока намять!
— Раз уж завели этот разговор, — улыбнулся Чэнь Чэнь, — признавайтесь, у кого ещё какие пожелания? Маленький Бэй, ты кого завести хочешь?
— Лишь бы мясо на столе не переводилось! — хохотнул Чэнь Бэй. — А я буду помогать тётушке Лю кормить кур да за поросёнком ухаживать.
Чэнь Чэнь посмотрел на Чжоу Пинъаня.
Тот серьёзно ответил:
— А я возьму на себя корову. Дядя Чэнь её подкормит, она окрепнет — и пахать станет куда легче.
Чэнь Бэй весело подмигнул:
— Вот и сговорились! И хлеб в закромах, и мясо в котле — сытая да счастливая жизнь!
Пинъань дружно закивал:
— Точно! Лучше и не придумаешь.
Чэнь Цзянье и Лю Дунсюэ смотрели на ребят с теплотой и гордостью: до чего же толковые да работящие дети у них растут.
И только Чэнь Чэнь качнул головой, про себя улыбнувшись:
«Ну и хитрецы вы оба!»