Чэнь Чэнь, не желая, чтобы родня попусту ломала голову над прошлым, сразу подвёл черту:
— Как бы там ни было, главное — урожай собрали.
Бабушка Ли согласно кивнула:
— И то правда. Не вырасти мы этот перец, разве прошёл бы у нас такой спокойный да сытый Новый год?
— Эх, хорошая жизнь пошла! — подала голос Чэнь Цзяньлань. Сложности переработки её мало волновали, да и вникать в них она не стремилась. — Теперь во всей округе про наш перец знают. Глядишь, и дальше всё на лад пойдёт.
— А то! — прищурилась старуха Ли, жмурясь от удовольствия.
Поговорив ещё немного о приятных пустяках, Цзяньлань смахнула с юбки крошки и осторожно поинтересовалась:
— А на будущий год… вы опять перцем торговать будете?
— А как же иначе? — удивилась бабушка. Ей казалось очевидным то, о чём и спрашивать не стоило. — Едва на ноги встали, разве ж можно теперь руки опускать? Поленишься раз — и прощай достаток.
Цзяньлань замялась, посматривая на мать:
— Тогда…
Дедушка Чэнь Сяну бросил на дочь пристальный, испытающий взгляд. Старуха Ли тоже почувствовала неладное:
— Ты чего крутишь-то? Говори прямо.
Цзяньлань обвела взглядом собравшихся и, переведя дыхание, выложила всё напрямую:
— А нам с вами в это дело пристроиться можно?
Сидевший рядом на длинной скамье Чжэн Чанхай заметно напрягся, выпрямив спину. Бабушка Ли на мгновение опешила от такой просьбы. Чэнь Чэнь же давно догадывался, к чему ведёт тётушка, а потому молчал, предоставляя старшим право начать разговор.
— Это в каком же смысле? — подал голос Чэнь Сяну.
— Ну, раз у вас с перцем всё так ладно устроилось… Батя, вы же сами знаете, как нам несладко приходится. Вот я и подумала: если дело верное, может, и мы с Чанхаем присоединимся? — Выложив главное, Цзяньлань заговорила увереннее: — Богатеями стать не метим, нам бы хоть какую копейку в доме иметь. Чтобы в праздник ребятишкам хоть сладостей купить, да и вообще вылезти из этой нужды. А то чуть что случись — а в кармане ни медяка.
Старик Сяну перевёл тяжелый взгляд на зятя. Чжэн Чанхай, сглотнув ком в горле, суетливо забормотал:
— Отец, вы же сами знаете, как мы перебиваемся… Ни на одёжу толком не хватает, ни на еду нормальную. Вот и ищем хоть какую-нибудь возможность пристроить руки…
Дед отвёл взгляд и негромко произнёс:
— Мысль-то не дурная. Желание заработать — не грех.
— Да уж, никому сейчас легко не живётся, — вздохнула дочь. — Вот и пришли к вам за советом.
— Ох, дочка… — Старуха Ли отлично понимала нужду дочери, но сама решать такие вещи не решалась. Она обернулась к мужу: — Отец, ты что думаешь?
Чэнь Сяну вместо ответа повернулся к внуку:
— Сяо Чэн, а ты как скажешь?
Все взгляды мгновенно скрестились на юноше. Чжэн Чанхай мысленно переоценил значение своего племянника — видать, в семейных делах слово Чэнь Чэня весило куда больше, чем казалось со стороны.
Чэнь Чэнь уже давно всё взвесил и продумал, а потому ответил спокойно и размеренно:
— Торговля забродившим перцем — это наше общее дело трех семей. Рецептом закваски я поделиться не могу, вы и сами понимаете. Разве что вы сами сумеете додуматься до нужной пропорции — тогда разговор иной.
— Да бог с тобой, Сяо Чэн! Нам чужих секретов не надо! — тут же вставила Цзяньлань.
Чэнь Чэнь кивнул:
— Раз так, у меня есть два предложения. Выбирайте, что вам больше по душе.
— Какие предложения? — зачастила тётушка, подавшись вперёд.
— Вы наверняка слышали, — начал Чэнь Чэнь, — прошлой осенью дедушка объявил: весенний перец у деревенских мы будем принимать не больше чем по му с двора. Но для семьи старшего деда сделано исключение — сколько вырастят, столько и скупим. Для вас условия будут точно такими же: сажайте перец, а мы заберём весь урожай до последнего стручка.
Супруги вытаращились на него, не веря собственным ушам. Сколько вырастят — столько и скупят?! У Цзяньлань аж губы задрожали:
— Да ведь в нашей деревне Пинба домов немерено! Даже по му с двора — это уже сотня му наберётся! А тут ещё урожай от семьи старшего дяди… Сяо Чэн, да разве вы поднимете такую махину?!
— Поднимем, — отрезал Чэнь Чэнь, избавив их от лишних расспросов. — Это первый вариант. Если же он кажется вам слишком рискованным, есть второй.
— А какой второй? — поспешно спросил Чжэн Чанхай.
— Разводите курей или свиней, — коротко уронил Чэнь Чэнь.
Кроме дедушки Чэнь Сяну, все остальные замерли в полном недоумении.
— Курей?.. Свиней?.. — растерянно переспросила Цзяньлань.
Чэнь Чэнь кивнул:
— Со временем я планирую пустить в производство соус с добавлением мяса. Для этого потребуется много птицы и свинины. Если вы возьмётесь за животноводство, я буду скупать у вас мясо по фиксированной цене.
У мужа с женой от таких слов едва глаза на лоб не вылезли. Мясо... в перец?! Да где это видано, чтобы в острый соус мясо крошили?! Супруги окончательно потеряли дар речи. Даже старуха Ли, хоть и слышала об этом замысле прежде, снова впала в легкий ступор. Прожив бедняками всю жизнь, старики просто не могли уложить в голове подобное транжирство.
Лишь старик Сяну внешне остался бесстрастен, хотя в душе невольно поразился смелости внука. Ещё с перцем и ферментированными бобами толком не разобрались, а мальчишка уже метит в мясные соусы! Впрочем... Скот и птица быстро не растут. Самое время закладывать основу.
Опомнившись от потрясения, Цзяньлань переспросила еще раз:
— И ты прямо всерьёз надумал мясо в перец класть?
— Всерьёз, — подтвердил Чэнь Чэнь.
— Вот уж затея так затея... — пробормотала она, совсем потерявшись от масштабности замысла.
— И точно всё скупишь? — с надеждой спросил Чжэн Чанхай.
Никто не осудил его за въедливость. Дело серьезное, на кон ставились последние гроши. Хоть родственники и близкие, а ясность нужна полная — иначе спать не будешь.
— Точно скуплю, — без тени обиды ответил юноша. — Я ещё прошлой осенью говорил об этом и дедушке, и дядям. Просто дела нужно решать по порядку. Раньше руки не доходили. Так что если решитесь разводить курей или свиней — не сомневайтесь, заберу всё.
Чжэн Чанхай смущённо улыбнулся:
— Ты уж не серчай, Сяо Чэн. Просто раньше у нас отродясь никто так не делал, вот душа и не на месте.
— Осторожность в делах не помешает, — взвешенно заметил дед Сяну.
Зять с облегчением перевёл дух, поняв, что старик не держит зла. С ходу такие решения не принимаются, а потому Чэнь Чэнь подвёл итог:
— Вы с тётушкой подумайте хорошенько, взвесьте всё, а как решите — скажете.
Чэнь Чэнь дал им время на размышления, однако тётушка проявила неожиданную решительность:
— За поросят платить надо, а у нас в доме таких денег отродясь не водилось.
Старуха Ли, уразумев, какой счастливый шанс выпадает её дочери, поспешила вмешаться:
— Если захотите свиней держать, мы с отцом подмогнём. Есть у нас кое-какие заначки, займём на первое время.
Чжэн Чанхай несмело взглянул на тестя. Старик Сяну оставался сдержан, но предложение поддержал:
— Надумаете — займём.
— Спасибо вам, батя, матушка! — у Цзяньлань потеплело на сердце от такой поддержки, но от займа она отказалась, здраво рассудив: — Только раз уж заводить дело для торговли, парочкой свиней не обойдёшься.
— Конечно, не обойдёшься, — согласился Чэнь Чэнь.
— Вот и выходит, что свиноводство нам не по плечу, — подхватила Цзяньлань. — Даже если вы со старшим братом одолжите денег на поросят, чем нам их кормить? На такую ораву у нас ни зерна, ни очисток не хватит.
В комнате повисла тишина. Против этого аргумента возразить было нечего.
— Так что выберем курей, — рассудительно продолжила тётушка. — Птица растёт быстро, днём её можно выгонять на пустыри — пусть сама себе корм ищет. А в корыто пойдёт отрубная мешанка с мелко рубленной травой да горстью дроблёной кукурузы. Зерна уходит капля, цыплята стоят копейки. Если у вас немного подзаймём — аккурат на всё хватит.
— И сколько же курей вы хотите завести? — поинтересовался Чэнь Чэнь.
— Я так прикинула... штук двести, пожалуй, надо? — решительно выдохнула Цзяньлань. — Коли вы всю деревню Пинба под перец подбиваете, урожай будет немалый. Какая-никакая математика у меня в голове есть: на такую массу перца двести курей — самое то.
Дед Сяну ошеломлённо замер. Старуха Ли ахнула, схватившись за грудь, а Чжэн Чанхай от неожиданности едва не свалился со скамьи, с испугом уставившись на жену.
А вот Чэнь Чэнь посмотрел на тётку совсем иными глазами. Он и не подозревал, какая в ней кроется деловая хватка!
Двести несушек для его задумки — капля в море, но для деревенской женщины замахнуться на такую цифру требовало недюжинной смелости. В обычных дворах держали от силы десяток-другой кур, берегли их как зеницу ока — ведь это был чуть ли не главный капитал крестьянской семьи. А тут — сразу двести голов! Размах поистине дерзкий.
Цзяньлань прекрасно понимала, от чьего слова зависит всё, а потому спросила напрямик:
— Сяо Чэн, как думаешь, хватит такого количества?
Юноша усмехнулся:
— Маловато будет.
Тётушка тихонько ахнула.
— По-хорошему, надо бы вдвое больше, — спокойно добавил Чэнь Чэнь.
Сердце Чжэн Чанхая ушло в пятки. Голос его дрогнул:
— Четыре сотни?! Да куда ж столько... Мы же пропадем, если что!
Чэнь Чэнь не стал давить:
— Если опасаетесь, дядя, начните с двухсот. Птица растёт быстро. Вырастите первую партию, сдадите мне, получите деньги — и тут же докупите новых цыплят.
Чжэн Чанхай облегчённо выдохнул:
— Вот это дело. Так куда надежнее.
Цзяньлань бросила на мужа выразительный взгляд и подытожила:
— Ладно, мы ещё дома получше всё обдумаем.
— Верно, спешка тут ни к чему, — согласился Чэнь Чэнь.
Когда с важным разговором было покончено, каждый погрузился в собственные мысли. Беседа заглохла. Они сидели молча, шурша арахисовой шелухой и неторопливо отправляя ядра в рот.
Вскоре Чэнь Чэнь ощутил, как тяжелеет удушливая тишина. Делать здесь больше было нечего, и он под благовидным предлогом поднялся, чтобы уйти домой.
У самого порога бабушка Ли крикнула ему вслед, чтобы вечерять они с Сяо Бэем приходили к ним. Чэнь Чэнь отозвался согласием. Дочь с зятем приехали навестить родителей, а по обычаю гостить полагалось минимум до вечера, а то и с ночёвкой. За ужином как раз собиралось шестеро — в самый раз, чтобы посидеть тесной и шумной компанией.
Сяо Бэя дома не оказалось — видать, умчался с деревенскими мальчишками. Ещё по дороге Чэнь Чэнь видел стайки ребятишек, носившихся вдоль улиц.
Вернувшись, юноша первым делом занялся печкой-угляркой. Бросив в топку две плашки угля, он засыпал их сверху влажной угольной крошкой и прикрыл чугунной крышкой. В таком виде уголь тлеет долго и не гаснет, расходуясь бережно, хоть тепла даёт и немного.
Управившись с печью, Чэнь Чэнь прилёг на кровать. Усталость взяла своё, и он мгновенно провалился в сон, из которого его вырвал громкий стук распахнувшейся двери.
— Чего шумишь-то? — просипел Чэнь Чэнь со сна.
Не ожидавший никого застать Сяо Бэй вздрогнул от неожиданности. Разглядев на кровати брата, он с облегчением выдохнул:
— Брат! Ты дома, что ли? Ну и напугал ты меня!
Чэнь Чэнь взглянул на часы — половина третьего.
— Дома. Ты зачем прибежал?
Мальчишка уже по-хозяйски шарил в тайнике за спинкой кровати:
— За сокровищем своим пришёл!
Чэнь Чэнь лишь усмехнулся в ответ. Спать дальше не имело смысла. Смахнув остатки дрёмы, юноша принялся одеваться. Вылезать из-под тёплого одеяла на зимний холод было отдельным испытанием.
Цапнув нужную вещицу, Сяо Бэй рванул к выходу:
— Я побежал, брат!
— Ужинать идём к деду с бабушкой! Смотри не загуляйся! — крикнул ему вослед Чэнь Чэнь.
— Ладно! — донеслось уже из двора.
Чэнь Чэнь посмотрел на пустой дверной проём и качнул головой: всё-таки детство — пора беззаботная.
Одевшись, он выгреб остатки пепла из поддувала и проверил печку. Уголь на дне разгорелся докрасна, пробив слой крошки. Чэнь Чэнь поправил жар щипцами, добавил свежей сырой угольной пыли и снова накрыл печь чугунным диском. Освежив лицо холодной водой из таза, он выскочил во двор.
В доме деда уже было тихо. Когда Чэнь Чэнь вошёл, бабушка Ли как раз отмеряла меркой рис из ларя, собираясь замочить его перед варкой.
— А тётушка с дядей где? — спросил юноша.
— К старшему деду пошли, — отозвалась старуха.
Чэнь Чэнь всё понял. Возвращаясь в родные места на праздники, навестить полагалось не только отчий дом, но и всю ближайшую родню.
— Бабушка, для ужина вроде рано ещё?
— Я пока рис замочу, пусть размокнет, а попозже печь затоплю.
— Ладно.