Чэнь Чэнь был искренне рад поддержке Ду Синвэя, но никак не ожидал от него следующего:
— Раз уж в деревне собираются строить дорогу, я тоже внесу свою долю.
Чэнь Чэнь опешил:
— Ты тоже?
— Угу, — откликнулся Синвэй. — Мне ведь тоже придётся постоянно ездить из деревни в уезд. Так что стоит вложиться.
От этих слов у Чэнь Чэня сжалось сердце. Синвэй заговорил о дороге лишь потому, что эту тему поднял он сам. И Чэнь Чэнь прекрасно понимал, ради кого тот старается.
Помолчав пару мгновений и с трудом совладав с нахлынувшими чувствами, он тихо проговорил:
— Не нужно.
Синвэй вскинул на него взгляд. Чэнь Чэнь не стал отводить глаз; в его взоре читалась нескрываемая нежность:
— Я уже обо всём договорился с дедушкой. Расходы возьмёт на себя предприятие «Чэньши», вся наша семья скинется. Не нужно тебе в это влезать.
Ду Синвэй усмехнулся:
— Если вкладываетесь вы, мне уже нельзя?
— Я не о том, — тихо возразил Чэнь Чэнь. — Просто не хочу, чтобы ты делал это ради меня.
— Я делаю это ради тебя. Но не только, — произнёс Синвэй.
— В смысле?
Синвэй замешкался. В его взгляде мелькнуло нечто сложное; губы дрогнули, но он не вымолвил ни слова.
Чэнь Чэнь озадаченно замер. Он уже собрался выпрямиться и подойти ближе, как вдруг догадался. Едва ли хоть что-то ещё могло заставить Синвэя так колебаться, кроме...
Поняв причину, Чэнь Чэнь снова прислонился к стволу дерева и не стал его торопить.
И действительно, спустя долгую паузу Синвэй тихо произнёс:
— Считай, я просто хочу сделать хоть что-то полезное для деревни.
В эту секунду у Чэнь Чэня сжалось и заныло сердце — так, словно его сначала разбили на куски, а затем бережно собрали вновь. Боль переплелась с непередаваемой тоской и щемящей радостью. Ему было безумно жаль Синвэя, и одновременно он гордился им.
Не удержавшись, Чэнь Чэнь сделал шаг вперёд, притянулся к нему и поцеловал. Это был мягкий, нежный поцелуй.
Когда их губы едва разделились, Синвэй тихо прошептал:
— Всё в порядке.
Чэнь Чэнь крепче сжал его ладонь:
— Я рядом.
— Я знаю, — отозвался Синвэй.
* * *
Неизвестно было, насколько гладко пройдёт покупка грузовика в провинциальном центре. Чтобы избежать накладок, Чэнь Чэнь и Ду Синвэй попросили у бригадира письмо-представление с большим запасом по времени.
Забрав документы, они отправились к Второму дяде Чэнь.
План у них был простой: раз уж оба собираются скидываться на дорогу, а завтра к тому же вместе едут в провинциальный центр за машиной, то логичнее передать все оргвопросы по доле Синвэя Чэнь Сяну — пусть занимается всем разом.
В конце концов, делать одно дело на двоих куда проще, да и для семьи Чэнь участие Синвэя сулило лишь выгоду: расходы существенно снижались.
Чэнь Сян не сумел скрыть изумления:
— Синвэй, ты и впрямь хочешь строить дорогу вместе с нами?
Ду Синвэй кивнул:
— Мы все из одной деревни. Мне тоже следует внести свой вклад.
Выслушав его, Второй дядя Чэнь пристально вгляделся в лицо парня и веско произнёс:
— Раз так, смело оставляй это дело мне. Обиженным не останешься.
Старик и не подозревал, что Синвэй пошёл на это отчасти ради Чэнь Чэня. Ему этот шаг казался тонким, невероятно дальновидным ходом.
Хотя дурная слава «злого духа» за Ду Синвэем давно поутихла, с односельчанами он по-прежнему сближался неохотно. К тому же в этом году он уезжал на несколько месяцев, его и видно-то не было, так откуда взяться добрососедским отношениям?
Без общения люди чуждаются друг друга. А холодный нрав Синвэя, его вечно суровое лицо и слухи о немалых возможностях и вовсе превратили его в неприступную фигуру.
С одной стороны, уважительное отдаление — это неплохо. С другой — между ним и деревенскими стояла глухая стена.
Если собираешься и дальше жить в Пинба, не стоит держать людей на расстоянии. Не обязательно со всеми брататься, но иметь доброе имя и поддержку большинства необходимо — только так жизнь станет спокойной и устроенной.
Старик Чэнь рассудил здраво: вложись Синвэй в дорогу, о нём непременно заговорят и в деревенском комитете, и в правительстве посёлка. Пусть реальных привилегий это не принесёт, но авторитет среди властей будет обеспечен. А уж среди жителей окрестных деревень тем более не найдётся тех, кто посмеет злословить у него за спиной.
Конечно, пара гнилых людей всегда сыщется — паршивая овца везде есть, — но подавляющее большинство ответит благодарностью. И жить станет куда проще.
Рассчитывал ли сам Синвэй на подобный расклад — вопрос открытый, однако вежливо откликнулся:
— В таком случае полагаюсь на вас, Второй дядя.
Старик лишь махнул рукой:
— Да какое там «полагаюсь»! Это мы вечно тебя озадачиваем. То с перцем помогаешь, то с другими делами, а теперь вот ещё с Сяо Чэном в провинциальный центр едешь... Одно беспокойство с нами.
— Пустяки, — ровно ответил Синвэй.
Чэнь Сян искренне чувствовал себя обязанным: и торговля соусом, и куча мелких поручений — Синвэй выручал их не раз. Поэтому, когда они обговорили суммы и Синвэй поднялся, чтобы уйти, старик стал настойчиво звать его к ужину.
Тот качнул головой:
— Мне ещё дома убраться надо, так что откажусь. Спасибо за приглашение, Второй дядя.
— Да дома-то всё равно готовить! — не сдавался старик.
Ду Синвэй едва заметно улыбнулся:
— Мне ещё на поля заскочить надо, так что правда не стоит.
На самом деле Синвэй просто понимал: сейчас у всех в разгаре полевые работы. Остаться на ужин — значит заставить хозяев отвлечься от дел и суетиться у плиты ради гостя. Зачем лишний раз обременять людей?
Чэнь Чэнь проницательно уловил его ход мыслей и заступился:
— Дедушка, если у него дела, не нужно настаивать. Ещё успеем поужинать вместе.
Старику оставалось лишь вздохнуть:
— Ну, тогда в следующий раз.
— Договорились, — ответил Синвэй.
Проводив его, Чэнь Чэнь повернулся к деду:
— Дедушка, с Синвэем ведь никаких трудностей не возникнет?
— С чего бы? — удивился Чэнь Сян. — Дело-то одно, оформим вместе, да и всё. А когда начнётся стройка, деревенский глава сам ухватится за такой повод — имя Синвэя греметь будет на весь уезд, нам даже стараться не придётся.
Чэнь Чэнь подумал и улыбнулся:
— И то верно.
Пусть деньги вкладывали семья Чэнь и Ду Синвэй, оба они оставались жителями деревни Пинба. А дорога от их деревни до самого уезда тянулась через десяток соседних поселений. Если деревенские власти заявят, что дорогу проложила деревня Пинба, никто и слова против не скажет.
Недаром говорят: односельчане друг за друга горой. Зато и уживаться нужно со своими — в одной лодке плывут.
В спорах между деревнями решает не личный авторитет, а честь всей общины.
Разобравшись в происходящем, Чэнь Чэнь подытожил:
— В общем, дедушка, положусь на тебя. А если вылезет какая глухая проблема — вернёмся из провинциального центра и решим.
Второй дядя Чэнь лишь отмахнулся:
— Такое благое дело! Кто ж мне палки в колёса ставить станет? Не бери в голову.
Чэнь Чэнь согласился. Ему, конечно, хотелось, чтобы всё прошло гладко, но бережёного Бог бережёт. Предостеречь никогда не поздно.
— Пойду я, дедушка.
— Иди-иди.