Чэнь Чэнь решил не откладывать дело в долгий ящик и сразу расспросить обо всём дядюшку Сяну.
Ду Синвэй не ожидал, что, придя в гости, станет свидетелем подобных деревенских сплетен. Дождавшись, пока Лю Дунсюэ уйдёт на кухню, он тихо проговорил:
— Ты сперва разберись со своими домашними делами, а про дорогу потом поговорим. Я пошёл к себе.
Удерживать Синвэя сейчас было бы неловко, поэтому Чэнь Чэнь лишь спросил:
— Придёшь к нам на ужин?
Синвэй качнул головой:
— Не стоит, сам что-нибудь состряпаю.
Учитывая, насколько близкими стали их отношения, Чэнь Чэнь не стал набиваться в вежливые хозяева:
— Хорошо. Как только выведаю у своих, в чём тут дело, сразу заскочу к тебе.
— Договорились, — кивнул Ду Синвэй.
Попрощавшись с тётушкой Лю, он ушёл, а Чэнь Чэнь направился к дядюшке Сяну.
Однако не успел он переступить порог двора, как издалека донеслись яростные вопли бабки Ли:
— Раскатали губу, ишь чего захотели! Это наши кровные денежки, куда хотим, туда и тратим! Им-то какое собачье дело?! Указывают они тут, понимаешь ли! Нашлись мне указчики! Тьфу на вас!
В доме, судя по всему, ей никто не отвечал, но старуху это ничуть не смущало:
— В прошлый раз, когда мы людей на сбор перца нанимали, эти ироды тоже явились права качать! Орали, будто мы чужаков кормим, а сородичей Чэнь стороной обходим! Слепыми прикидывались, сволочи! А теперь мы на свои деньги дорогу строим — так опять не слава богу! Опять мы виноваты! Да пусть это хоть трижды наши деньги, я их хоть в реку выброшу — не их ума дело! Развелось тут заботливых! Взяли моду на шею садиться, думают, мы спуску дадим! Какого чёрта лезут не в свои дела?!
Чем дольше старуха распалялась, тем оглушительнее становился её голос. Орала она так, что слышно было, наверное, на другом конце деревни.
Чэнь Чэнь немного помялся, а затем толкнул калитку и вошёл во двор:
— Бабушка, кто это тебя так взвинтил?
Сидевшие во дворе родные опешили:
— Сяо Чэн?! Ты уже вернулся?!
— Вернулся, — ответил Чэнь Чэнь, удивлённый тем, что во дворе, оказывается, собралась вся семья.
— Ну и слава богу, ну и хорошо, — выдохнула Ван Гуйчжи. — Как дорога? Всё благополучно?
— Вполне.
Чэнь Чэнь снова повернулся к Ли Ши:
— Так что стряслось-то, бабушка? Кто тебе на мозоль наступил?
— Ох, Сяо Чэн, кабы ты знал! — тут же запричитала бабка Ли, зайдясь в настоящем плаче. — Вернулся-таки! А у нас тут проклятые ироды совсем прохода не дают! Мы, считай, горбом каждую копейку зарабатывали, сами недоедали, недопивали, а как увидели, что дорога совсем разбитая, решили доброе дело сделать — за свой счёт её подремонтировать, чтобы людям ходить удобно было! И что думаешь?! Нашлись дряни бесстыжие, жаба их одолела! Вбили себе в башку, будто наши деньги — это их добро, и вздумали указывать, как нам ими распоряжаться! Мало того, прямо в дом припёрлись, права качают! Деда твоего до болезни довели! За что же мне доля-то такая горькая, с какими изуверами жить приходится?!
У Чэнь Чэня от этого оглушительного визга даже в висках заломило, но куда больше его перепугали слова старухи.
— Дедушка заболел? — переспросил он трижды подряд, ускоряя шаг. — Что с ним? Насколько всё серьёзно?
Ли Ши вошла во вкус и запричитала ещё пуще:
— Совсем плох! Со вчерашнего дня пластом лежит! Ни куска в горло не лезет, ни капли воды глотнуть не может! Всё из-за этих иродов проклятых!
По части скандалов и ругани бабке Ли в деревне равных не было. Словарный запас у неё не иссякал, а голосовые связки выдерживали любую нагрузку. Орала она, словно из пулемёта пальбила, без единой паузы.
По-настоящему тревожась за дядюшку Сяну, Чэнь Чэнь не стал тратить время на успокаивание стенающей бабушки и поспешил в дом. В душе у него уже закипала лютая ярость: если эти наглые сородичи из клана Чэнь действительно довели старика до приступа, он им этого вовек не спустит!
Он мысленно настраивал себя на самый мрачный сценарий, но, переступив порог комнаты, обомлел. «Смертельно больной» дед, который «со вчерашнего дня лежит пластом и не может ни пить, ни есть», преспокойно сидел себе на длинной деревянной скамье и с хитрым прищуром поглядывал на дверь.
Чэнь Чэнь резко замер, и тут же в голове у него вспыхнула догадка: если бы деду и впрямь стало дурно, вся семья уже давно сидела бы у его постели, а не слушала спокойно вопли бабки во дворе.
До Чэнь Чэня мгновенно дошло: бабушка попросту устраивала представление для соседей. Недаром она старалась изо всех сил, раздувая лёгкие так, чтобы слышал каждый житель окрестных домов.
Осознав это, Чэнь Чэнь с облегчением перевёл дух и прошёл в комнату:
— Дедушка.
Чэнь Сяну кивнул:
— Вернулся?
— Вернулся.
— Ну как дела в городе? Грузовика я что-то не слышал. Не удалось купить?
— Там кое-что стряслось...
Чэнь Чэнь вкратце обрисовал ситуацию с машиной, а заодно упомянул, что в следующем месяце собирается съездить в провинцию Гуандун на промышленную выставку.
Выслушав его, Чэнь Сяну не удержался от вопроса:
— А на эту выставку тебе зачем?
— Хочу присмотреть кое-какое оборудование для производства, — ответил Чэнь Чэнь.
Он ограничился общими словами, поскольку и сам пока толком не знал, удастся ли найти нужные станки, да и объяснить на пальцах устройство современной техники было непросто.
К счастью, дядюшка Сяну всегда доверял начинаниям внука. Зная, что у того голова на плечах есть и попусту он болтать не станет, препятствовать старик не стал:
— Раз задумал — поезжай. Только вот вы вдвоём с Синвэем отправитесь или кого из наших с собой возьмёте?
— Вдвоём поедем, — ответил Чэнь Чэнь. — Путь неблизкий, на поезде несколько дней в одну сторону добираться. Выставка открывается первого числа, так что выехать надо заранее, чтобы не остаться без билетов. А у нас тут на носу уборка позднего риса, да и перец нужно собирать — в доме каждая пара рук на счету. Так что мы с Синвэем съездим, а остальные пусть помогают по хозяйству.
Чэнь Сяну возражать не стал:
— Работы действительно невпроворот. Вот только опять мы Синвэя затрудняем, да и поездка затянется.
— Что поделать, снова приходится к нему обращаться, — вздохнул Чэнь Чэнь. — Но я с ним уже поговорил, он только за.
— Ну и хорошо, — одобрил дед.
Чэнь Чэнь кивнул и, отложив тему поездки, перешёл к главному:
— Дедушка, а дома-то что стряслось? Из-за чего весь этот шум?
При упоминании об этом Чэнь Сяну тяжело вздохнул:
— Да уж... Переругались все.
Если разобраться, то каша эта заварилась не без участия самого Чэнь Чэня.
Перед отъездом в провинциальный центр внук наедине обмолвился деду о мысли замостить дорогу. Позже к этой идее примкнул и Ду Синвэй. Чэнь Сяну замысел одобрил, поэтому, как только молодые люди уехали, собрал троих сыновей, провёл с ними разъяснительную беседу и склонил на свою сторону. В итоге вся семья согласилась выкроить средства.
Как-никак, строительство дороги — дело благородное, память на века. Стоит довести дело до ума, и каждый, кто ступит на этот путь, добрым словом помянет род Чэнь. Для авторитета семьи в деревне, да и во всём посёлке с уездом, это сослужило бы огромную службу. К тому же за последний год они заметно разбогатели, что не могло не мозолить глаза окружающим. Количество завистников росло с каждым днём, и надо было сделать шаг, который сгладил бы чужую досаду и сбил волну пересудов.
Словом, доводов набралось предостаточно, и домашние единодушно решили, что делу быть.
После этого Чэнь Сяну отправился к старосте и секретарю партийной ячейки. Те от неожиданности опешили, тут же собрали бригадиров и помчались в посёлок — докладывать начальству.
От такого щедрого почина поселковое руководство, разумеется, пришло в восторг. Потолковали немного и снарядили чиновников в деревню, чтобы обговорить детали с благодетелями. Однако Чэнь Чэнь с Ду Синвэем всё ещё пребывали в отъезде, так что вести переговоры пришлось Чэнь Сяну.
На встрече наметили несколько вариантов, но окончательное решение старик принимать не стал, отложив вопрос до возвращения молодёжи. Представители власти уехали ни с чем.
Дело, казалось бы, двигалось ладно, да только визит чиновников и весть о грандиозной стройке утаить не удалось. Секрета из этого никто не делал, сельчане быстро пронюхали о происходящем, и деревня загудела, как потревоженный улей.
Большинство жителей, понятное дело, захлёбывалось от похвал: шутка ли, дорогу отремонтируют без единого гроша с их стороны — ходи и радуйся! Как тут не восхищаться?
Однако среди всеобщего ликования нашлась кучка уродцев с напрочь вывернутыми мозгами. Эти заявили, будто семья Чэнь поступила подло и бессовестно: мол, деньги им девать некуда, раз удумали спускать такое состояние на какую-то дорогу.
Некоторые сородичи с той же фамилией Чэнь и вовсе потеряли стыд. Им мало было шушукаться за спинами — они припёрлись прямо к Чэнь Сяну и давай качать права! Заявили, что о сородичах никто не подумал и что тратить деньги подобным образом — преступление.
— Мы же с вами одной крови! — орали они. — Ладно, бизнес свой крутите, нас не привлекаете, так хоть сейчас о сородичах подумать можно было?!
— В прошлом году на сбор перца чужих людей набрали, про родню Чэнь и не вспомнили! И сейчас опять то же самое!
— По этой дороге вся деревня таскается! Вам-то какое дело до неё?! Зачем вкладываться?! Если у вас деньги куры не клюют, так у нас в роду Чэнь полно народу, кому жрать нечего и надеть нечего! Вы о нас обязаны подумать!
— В роду столько ребятишек худых да заморенных! Неужто выкормить детей не важнее, чем какую-то дорогу латать?!
— Староста вечно подлыгивает семье Янь! И вот наконец-то из нашего рода Чэнь выбился человек в люди, богато зажил — так почему о своих родных ни капли не печётся?!
— Дядя Сяну, то, что вы сегодня вытворили, — это плевок в душу каждому из рода Чэнь!