Как и предсказывал Бай Сюй, старуха снизу устроила настоящее представление: пустила в ход весь арсенал уловок и уцепилась в противника мёртвой хваткой. Тот от такой беспардонной наглости опешил, понял, что с ненормальной совладать не удастся, и был вынужден отступить.
— Ну вот, всё снова спустили на тормозах, — прокомментировал Бай Сюй, будто диктор у микрофона. — Сколько раз такое уже было, соседи кругом каждый день как на спектакль смотрят.
— А ты-то откуда всё это знаешь? — поинтересовался Чэнь Чэнь.
— Так наша семья с Ван знакома была, — пустился в воспоминания Бай Сюй. — Тётушка Ван — ну, та, в жёлтой блузке, — когда замуж выходила, я на свадьбе присутствовал. Хоть она и выходила повторно, ниже своего статуса, но гуляли знатно. Наш круг уважал её отца, господина Вана, так что пришли все. А на пиру подавали запечённого поросёнка... Специально приглашённый шеф-повар готовил, гвоздь программы! Мясо — ароматное, нежное, настоящий шедевр кулинарии...
Бай Сюй, истинный ценитель еды, уже весь ушёл в воспоминания о деликатесах, и глаза его азартно блестели. Ду Синвэй хотел было его перебить, но промолчал, хоть на душе и было неспокойно.
Семья Ван жила в провинции Чаншэн, и об этих деталях он раньше не слышал.
Чэнь Чэнь ещё ненадолго задержал взгляд на улице. Приходившие требовать справедливости люди, не выдержав скандала старухи, предпочли убраться от греха подальше.
Сама же бабка теперь то плакала, то смеялась вокруг своего драгоценного внука. Мальчишка, впрочем, реагировал равнодушно: заметил неподалёку торговца кедровыми орешками и тут же рванул к нему, а старуха посеменила следом.
Зеваки вокруг наперебой шушукались. Женщина в жёлтой блузке натянуто улыбалась — видать, сгорала от стыда — и поспешила скрыться в подворотне.
Чэнь Чэнь отвернулся от окна и встретился с обеспокоенным взглядом Ду Синвэя.
Он помедлил, а потом вспомнил: Синвэй ведь из той же деревни, значит, наверняка видел Ван Даньюэ в прошлом. Черты её лица почти не изменились по сравнению с воспоминаниями прежнего хозяина тела — разве что немного постарела, всё-таки прошло больше десяти лет. Любой человек с хорошей памятью узнал бы её без труда.
Чэнь Чэнь поднял палочки, подцепил кусочек фаршированного клейким рисом корня лотоса и положил в пиалу Ду Синвэя:
— Попробуй, лотос отличный.
— Ты как? — тихо спросил Ду Синвэй.
— Посмотрел бесплатный спектакль, — с улыбкой отозвался Чэнь Чэнь. — Вполне неплохо, хотя до кино не дотягивает.
Ду Синвэй не знал, как подступиться к этой теме, ведь любые слова казались неловкими. Поэтому он просто предложил:
— Тогда после обеда сходим в кино.
— С удовольствием, — улыбнулся Чэнь Чэнь.
Бай Сюй и мастер Чжао были людьми тёртыми. Из этого короткого диалога они кое-что уловили.
Сидевший напротив Чэнь Чэня Бай Сюй вдруг внимательно всматривался в его лицо. И тут его осенило: а ведь Чэнь Чэнь удивительно похож на тётушку Ван!
Бай Сюй погрузился в размышления.
Семья Ван в своё время вела крупный бизнес. Когда начались политические движения, они, спасаясь от невзгод, отправляли детей в деревню заранее, ещё до массового движения образованной молодёжи. Куда именно рассовали всех отпрысков, никто толком не знал, но после завершения смуты все они благополучно вернулись.
Тётушка Ван вернулась, сдав госэкзамены. Поговаривали, что в деревне она успела выйти замуж, но потом развелась. Иначе женщина из такой семьи, с её-то гордыней, никогда не пошла бы за человека ниже себя по положению. Впрочем, ходили слухи, что с нынешним мужем у них была любовь ещё в университетские годы.
Получается...
Чэнь Чэнь и тётушка Ван так похожи... Неужели между ними действительно есть связь?!
Бай Сюй обомлел от собственной догадки. Но чем больше он об этом думал, тем логичнее всё складывалось. Он слышал кое-что о семье Чэнь, просто раньше не знал имени той самой городской образованной девушки, матери Чэнь Чэня.
Слишком много совпадений.
За столом у каждого были свои мысли. Впрочем, Чэнь Чэнь оставался абсолютно спокоен. Кроме секундного изумления при первой встрече, удивления от того, как Ван Даньюэ отнеслась к выходкам свекрови, и лёгкого раздражения от уличной балаганной сцены, он ничего не чувствовал.
Насколько прежний Чэнь Чэнь любил мать или насколько сильно был ею ранен — это оставалось в прошлом. Он мог понять те чувства, но не разделить.
Для него Ван Даньюэ была чужим человеком.
Ни печали, ни тоски, ни обиды. Так что Ду Синвэй переживал совершенно напрасно.
И всё же Синвэй, искренне беспокоясь, затащил его в кинотеатр.
— Со мной правда всё в порядке, — вздохнул Чэнь Чэнь.
— Верю, — сжал его ладонь Ду Синвэй. — Но кино мы всё равно посмотрим.
«Ну ладно, — подумал Чэнь Чэнь, — лишь бы ты был спокоен».
* * *
Чэнь Чэнь выбросил эту встречу из головы, а вот Ду Синвэй на этом не успокоился и разузнал подробности жизни Ван Даньюэ.
Уехав из деревни Пинба, она в институте сошлась с парнем чуть младше себя. Тот раньше уже был женат, но овдовел через несколько дней после свадьбы и детей не имел. Оба решили, что тянуть с возрастом не стоит, и быстро расписались.
Свекровь относилась к Ван Даньюэ с прохладцей из-за её прошлого брака, однако перед влиянием семьи Ван отступила и дала согласие. Вот только сноху она не взлюбила, зато внука забаловала до невозможного. Мальчишка учиться не хотел, зато дерзить и обижать слабых научился отменно.
Ван Даньюэ не могла перечить свекрови, и ей раз за разом приходилось разгребать свинство младшего сына.
Словом, не жизнь, а сплошной кошмар.
Обычное дело: редкая свекровь ладит со снохой, у каждого семейства свои скелеты в шкафу. Не увидь Ду Синвэй своими глазами душевность семьи Чэнь, он, может, и решил бы, что Ван Даньюэ живёт не так уж плохо. Но на контрасте с Чэнь, где с теплотой приняли Лю Дунсюэ вместе с её сыном от первого брака, жизнь Ван Даньюэ выглядела плачевно.
Старуха Ли, бабушка Чэнь, если и ругалась, то только на чужих, а своих снох всегда берегла и защищала. А тут...
Разница была разительной.
Ду Синвэй подумал, что так ей и надо. Каждый, кто бросает своего ребёнка, заслуживает именно такой жизни.
* * *
За исключением этого эпизода, дни в провинции Чаншэн текли спокойно.
Ду Синвэй завершил свои дела, а потом повёз Чэнь Чэня путешествовать. Сначала они объездили провинцию Чаншэн, затем вернулись в провинциальный центр, погостили там немного и отправились обратно в родную деревню.
Как раз подходила пора сбора весеннего перца.
Семья Чэнь заранее составила вместе с Чэнь Цзяньлань список тех жителей её деревни, кто не распускал про них сплетни. Цзяньлань сама обошла этих людей и предложила работу.
Узнав суть дела, отказываться никто не стал. Даже то, что обед не предоставляется, никого не смутило. Люди быстро сообразили скооперироваться: решили занимать у Чэнь очаг и готовить себе простую еду из собственных припасов.
Выпал редкий шанс заработать — кто же станет от такого отказываться?
Так начался сбор весеннего перца.
В деревне Пинба к тому, что Чэнь снова наняли чужаков, отнеслись спокойно. А вот в деревне Чэнь Цзяньлань поднялась волна пересудов. Когда стало известно, что людей выбирали по принципу рассудительности и отсутствия привычки чесать языком, злопыхатели едва не лопнули от злости.
Одни кусали локти, другие брызгали слюной, но на этот раз за Цзяньлань и семью Чэнь вступились сами нанятые работники. Нарушителей спокойствия быстро поставили на место, хотя шуму было немало.
Как бы то ни было, с такой поддержкой жизнь Цзяньлань и её близких стала куда спокойнее.
Сбор весеннего перца прошёл споро. Партия за партией заготовлялся забродивший перец. Закатанные банки мгновенно забирали покупатели — товар расходился нарасхват. Тем временем в Пинба, Лицзягоу и Гуаньтане непрерывно сушили сухой перец, подрастали куры и свиньи — хозяйство крутилось как отлаженный механизм.
В трудах время пролетело незаметно, и наступила пора государственных экзаменов.
Да, Чжоу Пинъань сдавал Гаокао в этом году.
Все Чэни — от мала до велика — переживали за него. Чтобы не давить на парня, они лишь тихонько наказывали Чэнь Цзянье и Лю Дунсюэ: кормить Пинъаня получше, чтобы у того были силы и бодрость для экзаменов!
Сам Чжоу Пинъань, конечно, волновался, но старался не подавать вида, дабы не тревожить родных. Лишь улучив минуту, он тихо спросил Чэнь Чэня:
— Брат Чэнь, а ты сам волновался, когда сдавал экзамены?
— Ещё как, — ответил Чэнь Чэнь.
— И как ты справлялся?
Чэнь Чэнь чуть замялся. Не признаваться же, что он трясся от начала и до конца?
Вспомнив совет из интернета, он произнёс:
— Я говорил себе так: «Если уж я не знаю ответа, то остальные и подавно не знают».
Пинъань удивлённо моргнул:
— А?
Чэнь Чэнь рассмеялся:
— Учишься ты отлично, да и тестовые задачи, что я привозил, почти все решил правильно. Так что не дёргайся, просто покажи всё, на что способен.
Чжоу Пинъань задумчиво кивнул:
— Я понял.
— Учёбу где думаешь продолжать? — перевёл тему Чэнь Чэнь.
— Хотелось бы замахнуться на Пекин, — запнулся Пинъань. — Но если почувствую, что срезался, подам документы в наш провинциальный центр. Точнее решу после экзаменов.
— Главное, что есть план, — одобрил Чэнь Чэнь. — Сдашь экзамены — и начнутся каникулы. Съездим всей семьёй в столицу, отдохнём.
— В Пекин?! — подошедший Чэнь Бэй аж подпрыгнул от изумления. — Брат, ты сказал, мы всей семьёй поедем в Пекин?!
— Чего ты так ошалел? — удивился Чэнь Чэнь.
— Так это же столица! Столица! — вопил Чэнь Бэй с таким жаром, что у Чэнь Чэня чуть барабанные перепонки не лопнули.
Остальные домочадцы тоже отвлеклись от дел и уставились на них.
— Я же давно говорил, что при случае съездим в Пекин, — с улыбкой качнул головой Чэнь Чэнь. — Вот время и пришло, чего шум поднимать?
— Да ведь это сам Пекин! — не унимался Чэнь Бэй.
Идея захватила всех. Раньше Чэнь Чэнь об этом упомянул лишь вскользь, а тут заговорил всерьёз.
Чэнь Цзянье вечером отозвал племянника в сторону:
— Сяо Чэн, ты правда вознамерился везти нас в Пекин?
— Правда, Третий дядя, — вздохнул Чэнь Чэнь.
— Всей семьёй? Вообще всех? — с дрожью в голосе переспросил тот.
— Да, абсолютно всех, включая дедушку и бабушку. Поедем и развлечёмся.
На добродушном лице Цзянье отразилось смятение:
— С чего вдруг такая блажь?
— Да не блажь это. Помнишь, дедушка на Новый год сказал, что мечтает хоть раз в жизни побывать в столице? В прошлые годы времена были неспокойные, вы бы всё равно не согласились. А теперь всё утряслось, пора и дедушкину мечту исполнять.
Чэнь Цзянье закивал:
— Твоя правда. Отец ведь по молодости и партизанам помогал, и связным был. Он всю жизнь нашего Великого Вождя почитал, только и мечтал увидеть столицу да поклониться памяти вождя.
— Вот и съездим, прикоснёмся к великой истории, — продолжил Чэнь Чэнь. — К тому же Пинъань сдаст экзамены, ему нужно выбирать институт. Он хочет учиться в Пекине, так пусть сам посмотрит столичные вузы, обживёт обстановку заранее, чтобы потом не жалеть.
— Верно говоришь! — поддержал дядя. — В этом году Пинъань сдаёт, в следующем — Сяо Бэй. Обоим польза будет.
* * *
Новость о поездке в столицу мигом разнеслась по дому. Чэнь Сян и старуха Ли ходили счастливые, расплываясь в улыбках — радости деда с бабушкой не было предела.
Семьи Чэнь Цзяньдана и Чэнь Цзяньцзюня тоже загорелись идеей, но на ком-то надо было оставить хозяйство, так что поехать всем вместе не получалось. Посовещавшись, решили: пусть сначала съездит Третий дядя с родителями, а по их возвращении поедут остальные.
Экзамены пролетели быстро. Чжоу Пинъань окончил школу.
Дома опасались расспрашивать его об успехах, но он сам развеял страхи:
— Задания показались мне не слишком сложными. Думаю, сдал хорошо.
Семья перевела дух:
— Ну и славно! Поступишь — будешь первым студентом в нашей деревне!
— Сяо Бэй в следующем году тоже поднажмёт, и у нас будет сразу два студента!
— Да что там два, вы только гляньте, как Хуайцин с Хуайцэ учатся! У нас вся молодёжь в институты пойдёт!
В доме стоял хохот, все наперебой гадали, какими учёными и важными людьми вырастут дети.
Затем снова вернулись к теме поездки.
— Как только закончим с первыми делами, так и тронемся, — сказал Чэнь Чэнь. — Доедем до провинциального центра, а там возьмём билеты на поезд.
— За дом не переживайте, мы присмотрим, — заверила Ван Гуйчжи. — Только вот билеты на поезд достать непросто. Не сидеть же вам в провинции в гостинице неделю?
— Зачем в гостинице? — улыбнулся Чэнь Чэнь.
— У меня в городе дом довольно просторный, — подал голос Ду Синвэй. — Все поместимся.
— Вот и решено! — подвёл итог Чэнь Сянву. — Остановимся у Синвэя. Мы ведь и в провинциальном центре толком не бывали, хоть мир увидим.
— Счастливые вы, — с завистью вздохнула Чэнь Фэнь. — Я бы тоже в Пекин съездила.
— Терпи, — хмыкнул Чэнь Цянь. — Третий дядя вернётся, и наша очередь придёт.
Все дружно расхохотались.
И тут за окном заскрипел и ожил деревенский громкоговоритель, установленный прошлым летом:
— Внимание всем жителям! Внимание! Готовы наши удостоверения личности! Товарищи из уездного отделения милиции только что доставили документы в деревню. Просьба всем срочно собраться на току и получить свои паспорта!
Староста повторил объявление трижды.
В доме все замерли.
Паспорта?!
Чэнь Чэнь поднялся и направился к выходу. Ду Синвэй пошёл за ним, а за ними и остальные домочадцы.
На улице то и дело слышались возбуждённые голоса:
— Неужто и правда выдают?
— Три года ждали!
— Говорят, без этой бумажки теперь никуда!
— Интересно, как она выглядит-то?..
* * *
Как же выглядело то самое удостоверение личности?
Небольшая заламинированная карточка. Текст внутри был заполнен от руки аккуратным почерком. На лицевой стороне — герб КНР, название государства и крупная надпись: «Удостоверение личности гражданина». На обороте слева наклеена чёрно-белая фотография размером в один дюйм.
Чэнь Чэнь опустил взгляд на заполненные аккуратной рукой строки:
[ФИО: Чэнь Чэнь]
[Пол: Мужской]
[Национальность: Хань]
[Дата рождения: 21 ноября 1965 года]
[Адрес: Провинция Фэншэн, уезд Юнсин, деревня Пинба, вторая бригада]
[Дата выдачи: 12 июня 1989 года]
[Срок действия: 10 лет]
[Номер: 5196511218]**