Добравшись до уездного центра, Чэнь Мин, Чэнь Цянь и Чэнь Фэнь, взвалив на плечи поклажу с товаром, отправились на торговлю. Чэнь Чэню же вместе с Ду Синвэем предстояло пересесть на междугородний автобус до провинциального центра.
В те годы дальняя поездка в провинциальный центр казалась событием неординарным. В праздники народ еще кочевал — кто в гости к родне, кто по делам, — и в салонах толкались пассажиры, но сегодня, в самый обычный будний день, желающих набралось немного.
Ду Синвэй привычным жестом повёл Чэнь Чэня к кассам. Продавец въедливо сверила данные в письмах-представлениях, приняла деньги и отпечатала билеты. Забрав документы и поклажу, оба поднялись в салон.
Убрав вещи на верхнюю полку, Синвэй опустил взгляд на ручные часы.
— До отправления полчаса. Сходим перекусить?
— Тётушка Лю спозаранку напарила паровых булочек, я сыт, — ответил Чэнь Чэнь и поинтересовался: — А ты сам-то завтракал?
— Ел.
Синвэй опустился на сиденье.
Междугородний автобус заметно отличался от деревенских колымаг: и размером покрупнее, и с виду куда приличнее. Двигатель пока молчал, тяжелого запаха солярки в салоне не ощущалось, хотя было душновато. Чисто вымытые стекла поддавались без труда, но из-за морозца Чэнь Чэнь лишь слегка сдвинул раму, впустив узкую струйку свежего воздуха.
Ветерок взъерошил пряди на лбу Чэнь Чэня. Кончик носа слегка покраснел от стужи, однако выглядел юноша бодро.
— Ду Синвэй, а чем ты вообще занимаешься? Какой у тебя бизнес?
Неожиданный вопрос застал Синвэя врасплох. Прежде в разговорах они порой касались торговли, но Синвэй хоть ничего умышленно и не скрывал, особо не распространялся, а Чэнь Чэнь ни о чем не расспрашивал. И вдруг — такой прямой интерес.
Справившись с замешательством, Синвэй ответил довольно скупо:
— Да так... перепродаю кое-что.
Вспомнив вчерашнюю беседу, Чэнь Чэнь уточняюще прищурился:
— Чай?
— Не только, — качнул головой Синвэй. — Все зависит от поставок. Есть товар — пускаю в оборот.
— Сбываешь оптом постоянным заказчикам или в розницу?
— И так, и этак.
Синвэй пояснил, что не ограничивает себя одной нишей — колесит по всей стране. Из глухих, богатых промыслами регионов везет редкий товар в развитые центры вроде Гуандуна, Гонконга или столицы, предварительно придав ему товарный вид. А оттуда забирает модный дефицит — одежду, магнитофонные кассеты, приемники — и везет туда, где о подобном только слышали.
Проще говоря, занимается классической челночной торговлей и спекуляцией.
Разумеется, для подобного размаха требовались надежные поставщики. В те годы государственные предприятия, только-только переводимые на самоокупаемость, хранили спесь: с частниками знаться не желали, считая, что сделки с кустарями роняют их престиж. Поначалу Синвэю приходилось перебиваться мелкими партиями, и лишь со временем, обросши связями и выходом на сговорчивых директоров, он поставил дело на широкую ногу.
Синвэй обрисовал всё вскользь, но Чэнь Чэнь, сопоставив его скупые слова с регулярными отлучками, отчётливо понял: одними перекупками дело явно не ограничивалось. Впрочем, совать нос не в свои дела он не стал — раз тот молчит, значит, не время.
— А наручные часы, что у тебя бывают, тоже по талонам? — перевел тему Чэнь Чэнь.
Синвэй уловил суть мгновенно:
— Нужны часы?
— Да давно присматриваю, — признался Чэнь Чэнь. — В уездном универмаге без купонов и подступаться нечего, а у меня их нет. Вот и хожу без часов.
— У меня завалялась пара штук, — предложил Синвэй. — Если не смущает, что с частного производства, могу подарить.
Народ тогда молился на ГОСТ и госпредприятия, к продукции частников относился с подозрением — мол, и качество не то, и кустарщина. Частным артелям пробиться на рынок стоило невероятных трудов.
Но Чэнь Чэнь предрассудками не страдал:
— Разумеется, не смущает. Сейчас ходовые вещи со свечой не найдешь, тут не до привередливости.
— В провинциальном центре отдам, — подытожил Синвэй.
— Э нет, я куплю.
— Не глупи.
Синвэй говорил ровным, безучастным тоном, будто подарить часы — раз плюнуть. Чэнь Чэнь для приличия воспротивился, но быстро сдался. Строить из себя недотрогу с Синвэем он все равно не собирался.
— Ладно, раз так — возьму.
— Вот и отлично.
За разговором полчаса пролетели незаметно. Салон заполнился лишь наполовину, но водитель уже завел мотор и тронулся с места.
Ход у междугороднего автобуса оказался куда мягче, да и дорога до провинциального центра была заасфальтирована славно — обошлось без зубодробительной тряски, от которой мутило на проселочных ухабах. Впрочем, путь лежал неблизкий: тащиться предстояло часов семь.
Первое время пассажиры еще переговаривались, но в размеренном гуле мотора голоса постепенно утихли — люди погрузились в дремоту.
Чэнь Чэня тоже клонило в сон, но страх за багаж заставлял бороться с истомой. Голова его то и дело беспомощно клевала носом.
Синвэй с полминуты наблюдал за его мучениями, пока наконец не сжалился:
— Поспи.
— Не надо, — пробормотал Чэнь Чэнь, моргая.
— У тебя же глаза слипаются.
Оглядевшись, Чэнь Чэнь прильнул ближе к Синвэю и едва слышно шепнул:
— За вещами надо следить.
Из-за холода окно давно задвинули. Укачивало Чэнь Чэня не сильно, но бледность успела согнать румянец с губ, а от подступающего сна уголки глаз чуть покраснели. В этой своей вялой уязвимости он казался хрупким, словно изысканный фарфор.
Взгляд Синвэя задержался на красноватом уголке его века.
— Я посторожу, — проронил он тихо.
Чэнь Чэнь приподнял веки — ресницы трепетали, точно крылья бабочки.
— А сам-то?
— Не хочу.
Чэнь Чэнь внимательно всмотрелся в лицо спутника. Ни малейшего следа усталости: черные глаза смотрели глубоко и яро. Сонливость на мгновение отступила пред этой чеканной мужественностью, но Чэнь Чэнь всё же согласился:
— Ладно, придремлю ненадолго. Через три часа растолкай меня — сменишь.
— Идет.
Получив заверение, Чэнь Чэнь откинулся на спинку и смежил веки, бессознательно повернув лицо в сторону Синвэя.
Сквозь пыльное стекло просачивалось солнце, касаясь кожи ласковым теплом и убаюкивая окончательно.
Синвэй сидел, скрестив пальцы на коленях. Стоило чуть покоситься — и перед взором появлялось лицо Чэнь Чэня. Кожа у того посветлела: видать, за то время, что он перестал горбатиться в поле, загар сошел. Закрытые веки придавали ему кроткий, почти ребяческий вид.
Понаблюдав немного, Синвэй тоже прикрыл глаза.
Автобус размеренно пожирал версты. Минут через двадцать колесо налетело на выбоину, салон ощутимо подбросило, и Синвэй ощутил тяжесть на своем плече.
Распахнув глаза, он коснулся взглядом макушки Чэнь Чэня. Тот слегка нахмурился — толчок вспугнул сон, но не разбудил. Лицо полускрылось в складках одежды и на его плече.
Тихое дыхание коснулось шеи. Синвэй замер.
Первым порывом было осторожно подтолкнуть Чэнь Чэня за плечо, вернуть на место. Но стоило плечу Синвэя чуть двинуться, как спящий по инерции соскользнул еще ниже, уткнувшись носом аккурат в левую сторону его груди.
Синвэй окончательно окаменел.
Сквозь ткань чувствовалось тонкое плечо, отчетливые косточки. Дыхание юноши было настолько невесомым, что терялось в гуле мотора, а кончик уха, просвечивающий из-под темных волос, казался от солнечных лучей совсем прозрачным.
Поджав губы, Синвэй невольно сдвинул ладонь и коснулся макушки — пальцы потонули в шелковистых прядях.
За окном тянулись крестьянские наделы, пожелтевшие деревья и пожухлая трава, клонившаяся под порывами ветра.
Помявшись в сомнениях, Синвэй так и не решился разбудить парня. Напротив, слегка сменив положение тела, он позволил Чэнь Чэню устроиться еще удобнее.
Проспал Чэнь Чэнь добрых четыре часа.
Проснувшись, он первым делом уткнулся взглядом в крепкую широкую грудь и уловил ухом мерный, ровный стук сердца. На мгновение растерялся, а затем до него дошло, где именно покоится его голова. Похлопав глазами, он не стал сразу отстраняться — полежал еще полминуты, впитывая чужое тепло, и лишь потом неторопливо выпрямился.
Во время движения он украдкой стрельнул взглядом на Синвэя. Тот сидел с закрытыми глазами, и Чэнь Чэнь облегченно перевел дух.
Хоть Синвэй и не прогнал его сразу, Чэнь Чэнь-то вначале просто притворялся спящим! А вдруг тот не стал отталкивать чисто из вежливости? Открой он глаза прямо сейчас — не избежать дурацкой неловкости. Лучше уж сделать вид, будто ничего не произошло.
«А если признаться ему прямо? — размышлял Чэнь Чэнь, вглядываясь в строгий профиль Синвэя. — Скажу, что хочу ухаживать... Он меня сразу прибьет или сначала выслушает?»
Судя по тому, как жестоко Синвэй в свое время разбирался с врагами, вариант с мордобоем выглядел весьма реалистично.
Чэнь Чэнь тяжело, тоскливо вздохнул и отвернулся к окну.
Витавший в своих мыслях Чэнь Чэнь и не подозревал, что стоит ему отвернуться, как Синвэй тут же приоткрыл глаза. В них не было и следа сна — он не спал ни минуты.
Взгляд, которым Синвэй окинул затылок спутника, был полон сложной, глубокой гаммы чувств.
Чэнь Чэнь, разумеется, ничего этого не заметил.
Оставшиеся полтора часа Чэнь Чэнь уже не смыкал глаз. Всякий раз, когда он бросал взгляд на Синвэя, тот неподвижно сидел с закрытыми веками в одной и той же позе, так что Чэнь Чэнь окончательно уверился: парень беспробудно дрыхнет.
Пассажиры вокруг размякли от долгой дороги. Поклажа лежала целой и невредимой, но Чэнь Чэнь всё равно сохранял бдительность, присматривая за сумками.
Заходящее солнце выкрасило небосвод в сусальное золото, когда вдоль тракта появились первые домики. Чем дальше катил автобус, тем гуще становилась застройка, а когда строения слились в единый массив, Чэнь Чэнь понял: они въезжают в провинциальный центр.
Здания здесь заметно превосходили приземистые уездные домишки Юнсина. Вдоль широких проспектов высились серые бетонные общежития трубчатого типа — тунцзылоу.
И наряды прохожих выглядели ярче, да и фасоны были куда изысканнее скромных сельских одёжек.
За окном мелькали лотки торговцев — чаще всего предлагали стряпню, но попадались и парикмахерские, мелкие медпункты, газетные киоски, лавки с одеждой. Чэнь Чэнь даже заприметил обувной магазин.
На небольшом перекрестке дорогу пересекала стайка школьников — судя по всему, уроки в соседнем начальном училище только что закончились. Ребятня с ранцами за спиной шумно резвилась на ходу; звуки не проникали сквозь стекло, но по их расплывшимся в улыбках лицам всё было ясно без слов. Один мальчуган, то ли проголодавшись, то ли из чистого лакомства, уплетал на ходу горячую масляную лепешку.
Чэнь Чэнь невольно вспомнил деревенскую детвору из Пинба. Сравнивая тех оборвышей с городскими школярами, он вынужден был признать: разница между деревней и провинциальным центром колоссальная.
Автобус наконец прокатил по перрону автовокзала и заглох. Водитель отомкнул дверь и крикнул во весь голос:
— Провинциальный центр! Приехали!