Хотя заказы уже были на руках, о конкретных сроках отгрузки еще требовалось договориться. Чэнь Чэнь сверился со списком и начал поочередно обзванивать покупателей, чтобы согласовать график отправки.
К счастью, Чэнь Мин со своими людьми заключал договоры в основном с крупными заводами. Еще на этапе переговоров они обговорили условие: если перцы «Чэньши» доставляет сам продавец, цена будет выше; если же покупатель забирает товар самостоятельно — ниже. Посчитав расходы, руководители предприятий пришли к выводу, что выгоднее прислать собственный транспорт. В конце концов, у каждого завода имелись свои грузовики, а съездить за перцем в пределах одной провинции — дело нехитрое.
Благодаря этому семье Чэнь не пришлось организовывать адресную доставку, что сберегло им уйму сил и времени. Иначе развозка затянулась бы до следующего года.
И все же, пока отгрузили первую партию для Ду Синвэя, затем закрыли заказы для универмага и Босса Лэ, а следом — договоры, подписанные Чэнь Мином, на календаре уже наступил ноябрь.
Сведя дебет с кредитом по весеннему перцу, Чэнь Чэнь подвел итоги. Вычтя расходы на растительное масло, специи, курятину, свежее сырье, оплату наемного труда и уплату налогов, он насчитал чистой прибыли чуть ли не шестьсот тысяч юаней — если точнее, свыше пятисот пятидесяти тысяч!
От этой цифры даже у самого Чэнь Чэня перехватило дыхание. Сумма казалась огромной.
Изначально он рассчитывал копить на дорогу года два-три, а теперь получалось, что заветную сумму удастся собрать гораздо быстрее.
Немного подумав, Чэнь Чэнь решил направить львиную долю — триста тысяч — на строительство дороги, еще сто тысяч выделил на выплату дивидендов пайщикам, а остаток оставил на счету на нужды осеннего сезона.
А впереди как раз ждала самая горячая пора: уборка позднего риса и сбор осеннего перца.
Работа пошла без передышки, на пределе человеческих сил.
Когда с уборкой урожая было покончено, и старики, и молодежь семьи Чэнь валились с ног от усталости.
С самого весеннего сбора семья не знала ни минуты отдыха. Люди выматывались до полусмерти.
Несмотря на то что питаться они стали сытнее и лучше, от изнурительного труда каждый исхудал и осунулся. Чэнь Чэнь снова стал черным и худым, а подбородок его заострился, как в прошлом году.
Но расслабляться не приходилось. Даже наняв людей для сбора осеннего перца, перерабатывать урожай с двадцати с лишним му семья Чэнь была вынуждена самостоятельно. Заготовка такого объема забродившего перца стала новым серьезным испытанием.
И лишь когда последний кувшин с забродившим перцем был плотно закупорен, а сушеный перец, не требовавший немедленной переработки, отложен в сторону, все смогли наконец выдохнуть и позволить себе отдых.
До чего же они устали! Сил просто не осталось.
Считать прибыль было приятным занятием, но усталость валила с ног. Особенно во время осенней страды: помимо обычных полевых забот, на плечи семьи Чэнь легла заготовка соусов. Мелких дел набиралось столько, что присесть оказывалось некогда, и казалось, никаким сном эти истощенные силы уже не восстановить.
В прошлом году, пока перечный промысел еще не развернулся во весь размах, Чэнь Чэнь терпел, стиснув зубы. Но теперь, когда семья ни в чем не нуждалась, он больше не мог молчать.
— Давайте на следующий год засеем меньше земли, — предложил он за семейным столом.
Чэнь Цзянье нахмурился:
— Это же зерно. Как это — меньше сеять?
Чэнь Чэнь подпер рукой исхудавшую щеку и вздохнул:
— Папа, денег в доме теперь хватает. Если так боишься остаться без хлеба, осенью можно поехать в уездный универмаг и купить зерна впрок. Тем более машина у нас теперь есть — сяду за руль да привезу, делов-то.
Чэнь Цзянье взглянул на впалые щеки сына, и возражения застряли у него в горле.
Лю Дунсюэ, жалевшая парней, за последний год прониклась к Чэнь Чэню и Чэнь Бэю материнской теплотой. Видя, как измождены домашние, она поддержала пасынка:
— С начала сбора весеннего перца никто в доме продыху не видел. Жилы рвем без остановки — разве человеческое тело такое выдержит? Слава богу, на зерно у нас деньги есть. Может, и вправду уменьшим клинья на следующий год?
Чэнь Цзянье, для которого земля была дороже жизни, лишь угрюмо молчал, уткнувшись взглядом в стол.
Чэнь Чэнь и Лю Дунсюэ переглянулись с невольным вздохом.
Чэнь Чэнь понимал, что сломать упрямство отца будет непросто. Для крестьянина старой закалки бросить землю — почти святотатство. На быструю победу он и не рассчитывал.
К тому же всю вторую половину года Чэнь Чэнь тянул на себе организационные вопросы. Голова работала без остановки, умственное напряжение изматывало не меньше физического, а ведь и физически работать приходилось немало. В итоге он устал больше всех в доме.
А когда перегруженный организм резко расслабляется, болезни не заставляют себя ждать.
На следующий день после завершения всех работ Чэнь Чэнь слег.
Сам он надвигающейся болезни не почувствовал. Накануне вечером даже успел поговорить по телефону с Ду Синвэем.
Под конец года у Ду Синвэя прибавилось дел, и он уехал из деревни Пинба. По его расчетам, вернуться в деревню выходило только к Новому году.
Хотя за телефонные разговоры они оба могли не считать копейки, дома толпилась вся семья. Находясь под прицелом десятков глаз, Чэнь Чэнь не решился болтать лишнего, да и важных деловых тем не было, так что через пять минут они попрощались.
Положив трубку, Чэнь Чэнь поднялся к себе и лег спать, не ощущая недомогания.
Однако поутру Лю Дунсюэ, приготовив завтрак, так и не дождалась его внизу. Сняв фартук, она поднялась на второй этаж и постучала в дверь. Не услышав ответа, потянула ручку на себя.
Чэнь Чэнь метался в постели — горячий, как в огне.
Лю Дунсюэ побледнела от испуга. Всполошившись, она позвала Чэнь Цзянье. Убедившись, что сын в бреду, Чэнь Цзянье взвалил его на спину и помчался в деревенский медпункт. По дороге их видели сельчане, и уже через полчаса о болезни Чэнь Чэня гудела вся деревня.
Фельдшер в медпункте особыми познаниями не отличался. Видя, как помещение штурмует толпа односельчан, он и вовсе растерялся. Сделав Чэнь Чэню жаропонижающий укол, врачеватель настоятельно посоветовал везти парня в уездную больницу. Чэнь Цун тут же выгнал грузовик, и вся семья Чэнь набилась в машину.
После осмотра уездный врач вынес вердикт: тяжелое истощение организма на фоне переутомления, острая нехватка жизненных сил и крови.
Услышав это, родные Чэнь Чэня посерели с лица, а у Чэнь Цзянье мгновенно покраснели глаза.
Тяжелая, давящая тишина повисла в кабинете.
В конце концов старик Чэнь подал голос и велел всем пройти обследование: если у кого-то найдут болячки — пусть выпишут лекарства, пока никто больше не свалился вслед за Чэнь Чэнем.
Только тут домочадцы осознали, что привело Чэнь Чэня на больничную койку. Спорить никто не стал — все покорно отправились по кабинетам.
И не напрасно: почти у каждого обнаружились признаки сильного утомления. Врач лишь головой покачал, строго наказывая им отдохнуть и не доводить себя до греха, иначе подорванное здоровье потом никакими снадобьями не вернешь.
Перепуганные до полусмерти состоянием Чэнь Чэня, члены семьи Чэнь кивали на каждое слово доктора.
Оказавшись в уезде, они решили перед возвращением домой закупить получше продуктов, чтобы приготовить сытный обед и подкрепить силы.
* * *
Чэнь Чэнь очнулся только к вечеру, когда за окном уже стемнело. Оглядев незнакомые белые стены, он на мгновение растерялся, не сразу сообразив, где находится.
В палате дежурили Чэнь Цзянье, Чэнь Цун и Чэнь Цянь. Как только Чэнь Чэнь зашевелился, отец тут же подался вперед:
— Сяо Чэн?
Чэнь Чэнь повернул голову. На лице отца мешались нескрываемая усталость и радость, смешанная с нерешительностью — словно тот не верил, что сын наконец пришел в себя.
— Папа... — с трудом проговорил Чэнь Чэнь. — Что со мной?
Голос сына заставил усатого крестьянина сглотнуть подступивший к горлу ком, в глазах показались слезы:
— Утром у тебя подскочила страшная температура. Врач сказал — переработал ты, сынок. Организм не выдержал.
Чэнь Чэнь замер.
Во всем теле чувствовалась свинцовая слабость, голова гудела, а в горле пересохло, словно туда насыпали песку. Неужели он доработался до больничной койки?
Увидев покрасневшие глаза отца и налитые белкой вены, Чэнь Чэнь понял, как сильно тот винит себя. Он попытался улыбнуться и произнес, успокаивая:
— Все в порядке. Отдохну немного и оправлюсь. Ты не переживай, папа.
— Оправишься, непременно оправишься! — закивал Чэнь Цзянье. — Забудь про работу, пока не встанешь на ноги. Главное — здоровье.
— Хорошо, — покорно согласился Чэнь Чэнь.
Чэнь Цун и Чэнь Цянь стояли молча, не перебивая разговор отца и сына. Лишь когда пауза затянулась, Чэнь Цянь спросил:
— Четвёртый брат, как ты себя чувствуешь? На дежурстве есть врач, позвать его?
— Все тело ломит, — признался Чэнь Чэнь. — Позови, пусть глянет.
Чэнь Цянь тут же выскочил за дверь.
Вскоре пришел дежурный врач. Выслушав жалобы Чэнь Чэня на тяжесть и покалывание в груди, медик насторожился. Опасаясь осложнений на сердце — вроде миокардита или сердечной недостаточности, — но не имея возможности провести узкую диагностику ночью, доктор выписал поддерживающие препараты и назначил полное обследование на утро.
После его ухода лица Чэнь Цзянье, Чэнь Цуна и Чэнь Цяня окончательно потемнели. В их представлении любые неполадки с сердцем были прямым шагом к могиле.
Сам Чэнь Чэнь сохранял относительное спокойствие. Он представлял, к чему приводит хроническое истощение, и раз уж внезапного приступа не случилось, значит, жить будет — если, конечно, не продолжит работать на износ.
Легкий жар еще держался, в голове тупо постреливало. Не желая смотреть на скорбные лица родных, Чэнь Чэнь перевел взгляд на тумбочку у кровати, где стоял эмалированный суповой судок с едой, и спросил:
— Я проголодался... В судочке это мне?
— Тебе, тебе! — подхватился Чэнь Цзянье. — Сейчас найду, где разогреть.
— Третий дядя, давайте я, — перебил Чэнь Цун. — Мама перед отъездом узнавала у медсестры про кухню для больных. Я сбегаю, разогрею.
— Нет уж, я с тобой пойду, — возразил Чэнь Цзянье.
Чэнь Цун спорить не стал, и оба поспешили к выходу.