Терзаясь смутными сомнениями, Чэнь Чэнь подошел к калитке и постучал, держа в руке судок с едой. Вскоре дверь отворилась изнутри, и на пороге показался Ду Синвэй.
Увидев гостя, тот неподдельно удивился:
— Чэнь Чэнь?
— Я, — отозвался юноша.
Он и сам чувствовал некую неловкость: никак не ожидал, что здесь действительно живет Ду Синвэй. Впрочем, воспоминания прежнего владельца тела относились к делам давно минувших дней, и за эти годы многое могло перемениться.
Подавив внутреннее замешательство, Чэнь Чэнь тепло улыбнулся:
— Я тут свинину потушил, вышло вроде недурно. Вот, принес тебе немного на пробу.
Ду Синвэй опешил.
В деревне жизнь была бедной, каждая семья считала каждую горсть зерна и каждую крошку, лишней еды ни у кого не водилось. А уж делиться с чужими свининой хуншао — роскошным, редким блюдом — и вовсе считалось неслыханной щедростью. На душе у Ду Синвэя стало неспокойно.
— Спасибо, конечно, но не стоит, — отказался он.
— Да пустяки, не отказывайся, — Чэнь Чэнь чуть помедлил и добавил: — К тому же ты сегодня выручил меня в бамбуковой роще. По сравнению с этим мое угощение — сущая мелочь. Лишь бы тебе понравилось.
Раз разговор зашел об этом, отпираться дальше было бы верхом неблагодарности, а Ду Синвэй не любил разводить лишние церемонии.
— Ну что ж, спасибо.
— Не за что, — улыбнулся Чэнь Чэнь.
Ду Синвэй посторонился, пропуская гостя во двор, и они вместе зашагали к дому.
Чэнь Чэнь сразу уловил витавший в воздухе густой аромат тушеной птицы. Он вспомнил, как Ду Синвэй упоминал, что ходил на гору за дичью; судя по всему, охота выдалась удачной.
Теперь он смог как следует разглядеть подворье. Прямо перед ним стоял добротный деревянный дом примерно в три с половиной комнаты. Древесина, хоть и не из ценных пород, отлично сохранилась и выглядела почти как новая. Во всей деревне Пинба такое жилье если и не занимало первое место, то уж точно относилось к числу лучших.
Сам двор тоже поражал размахом: он был куда просторнее обычных приусадебных наделов у домов такого размера. Высокий глухой забор не давал усадьбе казаться пустой или заброшенной — напротив, здесь ощущались основательность, простор и особый уют. От калитки к крыльцу вела дорожка, аккуратно вымощенная речной галькой; судя по тому, насколько плотно лежали камни, ее выложили совсем недавно. Землю под огород тоже успели вскопать и засеять — на грядках уже пробивались первые крошечные зеленые ростки.
Больше всего Чэнь Чэню приглянулись плодовые деревья. Вдоль ограды росло пять-шесть цитрусовых деревьев, а рядом с ними теснились раскидистые кусты черники, сплошь усыпанные спелыми темными ягодами. Издали казалось, будто взрослые великаны вывели на прогулку гурьбу ребятишек. Справа перед домом красовались два могучих гранатовых дерева. Их ветви уже сгибались под тяжестью завязей, хотя плоды пока еще не созрели. Под густой кроной гранатов стоял круглый каменный стол в окружении каменных же табуретов. Пышная листва надежно укрывала это место от палящего зноя, создавая приятную тень — идеальный уголок, чтобы отдохнуть в прохладе или заняться нехитрой домашней работой.
Чэнь Чэнь никак не ожидал, что этот суровый, скупой на улыбку мужчина окажется столь хозяйственным и умеющим обустроить свой быт со вкусом.
Посмотреть только на этот двор — настоящая отрада для души!
— Замечательный у тебя двор, — искренне похвалил Чэнь Чэнь.
— Нормальный, — невозмутимо отозвался Ду Синвэй.
Чэнь Чэнь поставил судок на каменный стол и запрокинул голову, разглядывая усыпанные завязями ветви:
— Надо же, сколько гранатов уродилось!
— Удачные деревья попались, — ответил Ду Синвэй.
— Где саженцы покупал?
Ду Синвэй направился к дверям:
— На горе выкопал.
Чэнь Чэнь понимающе кивнул. Судя по толщине стволов, деревьям перевалило за добрый десяток лет. В те смутные времена потрясений Ду Синвэй еще не покидал деревню Пинба: изо дня в день надрывался в поле, зарабатывая трудодни, а после раздела имущества остался без гроша за душой. Откуда у него взялись бы лишние деньги на покупку саженцев?
Вскоре Ду Синвэй вернулся, неся большую эмалированную кружку:
— Выпей воды.
Приняв кружку, Чэнь Чэнь поблагодарил его и указал на стол:
— Мясо внутри. Переложи к себе в какую-нибудь плошку, пожалуйста.
Ду Синвэй негромко хмыкнул в знак согласия и прямо при госте откинул крышку судка. Его взгляду предстала доверху наполненная глубокая пиала со свининой.
Кусочки грудинки с идеальными прослойками сала и постного мяса отливали аппетитным янтарно-глянцевым блеском. Сверху подрагивал тонкий слой прозрачного жирка, а в нос ударил упоительный сладко-пряный аромат.
Ду Синвэй не ожидал, что домашняя свинина может выглядеть настолько искусно. Он не удержался от вопроса:
— Сам готовил?
— Сам, — с улыбкой кивнул Чэнь Чэнь. — Томил на самом медленном огне.
Ду Синвэй искренне удивился:
— Выглядит очень аппетитно.
Услышать такую похвалу было приятно, и Чэнь Чэнь не стал скрывать радости:
— На вид вроде ничего вышло.
— Ты пей пока, я пойду переложу.
— Хорошо.
Пока хозяин дома ходил на кухню, Чэнь Чэнь с эмалированной кружкой в руках неторопливо побрел к кустам черники. Сделав глоток, он с удивлением обнаружил, что вода подслащена. В деревне сахар считался редким и дорогим лакомством; подать гостю подслащенную воду означало выказать высшую степень уважения. Даже его дедушка с бабушкой доставали сахар только для самых дорогих и почитаемых гостей.
От этой мысли напиток показался Чэнь Чэню еще вкуснее.
Кусты черники и цитрусовые деревца, похоже, тоже пересадили прямо из горной чащи. Долгое время за ними никто толком не ухаживал, отчего ветви буйно и беспорядочно разрослись во все стороны. Ягоды уже налились спелостью. Чэнь Чэню нестерпимо захотелось сорвать горсть и оценить их вкус, но это были не дикие заросли в лесу, где каждый волен собирать дары природы. Со вздохом он отогнал соблазн.
Когда Ду Синвэй вышел из кухни с опустевшим судком, он сразу приметил на лице гостя тень легкого сожаления. Бросив взгляд на ягодные кусты, он мгновенно обо всем догадался.
Поставив судок на каменный стол, Ду Синвэй снова зашел в дом, вынес ножницы и аккуратно срезал несколько самых спелых кистей. В эту эпоху вечной нехватки всего и вся мало кому пришло бы в голову бережно срезать ветки ножницами, однако ни тому, ни другому это действие не показалось странным.
Чэнь Чэнь смущенно спросил:
— Ты это... зачем?
— Возьми с собой, попробуешь, — спокойно ответил Ду Синвэй.
— Да как-то неудобно...
— Ничего, мне одному все равно столько не съесть.
Чэнь Чэню и впрямь не терпелось полакомиться свежими ягодами, поэтому он не стал долго ломаться:
— Тогда спасибо большое.
Ду Синвэй отыскал мешочек и аккуратно сложил туда ягоды.
Время близилось к вечеру, задерживаться дольше было неловко. Чэнь Чэнь взял мешочек, подхватил стоящий на столе судок и уже собрался уходить, но, оторвав ручку от камня, внезапно почувствовал неладное. Хоть по всему двору и плыл густой дух куриной похлебки, сейчас этот аромат отчетливо доносился прямо из его судка.
Чэнь Чэнь в замешательстве уставился на крышку. Спросить напрямую? А вдруг ошибся и выйдет глупо — решит еще, будто он выпрашивает угощение. Промолчать? Но дразнящий запах так и лез в ноздри, сбивая с толку.
К счастью, Ду Синвэй заметил его колебания и заговорил сам:
— Фазана я сам в горах подстрелил, на вкус он не такой, как домашняя курица. Мясо уже сварилось, возьми к ужину.
Что ж, чутье его не подвело.
Вот только...
— Да ты слишком много мне отдаешь, — покачал головой Чэнь Чэнь.
И ягоды, и дичь — он почувствовал себя бедным родственником, который заявился к зажиточному хозяину поживиться за чужой счет.
— Пустяки, немного там, — отрезал Ду Синвэй.
Поколебавшись мгновение, Чэнь Чэнь все-таки принял подарок.
Он искренне считал Ду Синвэя достойным человеком. Пусть остальные сельчане шарахаются от него как от чумы, Чэнь Чэнь твердо решил не прерывать с ним знакомства. А раз уж им суждено общаться дальше, он всегда найдет способ вернуть долг сторицей.
— Тогда не стану отказываться.