В первый день Нового года в каждой избе вставали ни свет ни заря. С самого раннего утра деревня гудела как улей; даже традиционный завтрак, который обычно накрывали ближе к полудню, сегодня подали не позже десяти.
В доме Чэнь стол ломился от угощений: паровая свинина в рисовой панировке, душистая тушёная курица с шиитаке, вяленая грудинка с ферментированными соевыми бобами, нежнейшее яичное суфле, острая закуска из квашеной капусты с фунчозой и прозрачный бульон с полосками обжаренного тофу.
Шесть блюд, одно другого аппетитнее, подали с белоснежным рассыпчатым рисом — сытно и по-праздничному вкусно.
Чэнь Цзянье достал заветную бутылку «Маотай», которую бережно хранил до особого случая, и плеснул немного в пиалы Чэнь Чэню и Лю Дунсюэ. Чэнь Бэю и Чжоу Пинъаню спиртное не полагалось, поэтому Чэнь Чэнь заварил им густого молока из сухого порошка. В это праздничное утро вся семья дружно подняла бокалы.
За столом звучали смех и тёплые пожелания, каждый спешил произнести с улыбкой:
— С Новым годом!
После трапезы Чэнь Цзянье и Лю Дунсюэ достали заранее приготовленные красные конверты и вручили их Чэнь Чэню, Чэнь Бэю и Чжоу Пинъаню. Троица с радостью приняла подарочные хунбао, от души ответив искренними новогодними пожеланиями.
Но и у Чэнь Чэня припасены были подарки для родных.
Отцу он преподнёс наручные часы. Мужская модель, кварцевая, с простым и сдержанным циферблатом. Если спустить рукав, никто бы и не догадался, сколько они стоят, — самое то для скромного и трудолюбивого крестьянина, каким и был Чэнь Цзянье. Впрочем, в те годы любые часы свидетельствовали о достатке: бедняки, едва перебивавшиеся с хлеба на воду, о подобной роскоши даже не помышляли. Но Чэнь Чэнь рассудил, что отцу, да и вообще взрослым в доме, пора иметь точные часы, чтобы следить за временем.
Он попросил Ду Синвэя подобрать что-нибудь неброское, а получив заказ накануне вечером, тут же честно расплатился. Подарок отцу на Новый год должен быть куплен на свои деньги, а не принят в дар от Синвэя. На случай, если бы тот не успел вернуться к празднику, Чэнь Чэнь приготовил запасной вариант — бутылку выдержанного алкоголя из своих запасов.
Лю Дунсюэ досталась шпилька из чистого серебра с резным узором в виде вечнозелёной древесины — изящная вещица, идеально подходившая женщине её лет.
А Чэнь Бэю и Чжоу Пинъаню досталось по школьному ранцу — настоящие двухлямочные рюкзаки, с какими ходил сам Чэнь Чэнь. Но главное — внутри каждого лежал пухлый красный конверт с шестьюдесятью шестью юанями.
Подаркам обрадовались все. Лю Дунсюэ никак не ожидала, что Чэнь Чэнь приготовит для неё такой дорогой серебряный подарок, и, принимая шпильку, от волнения даже слегка задрожала.
А вот Чэнь Бэй с Чжоу Пинъанем...
Вскрыв конверты и увидав сумму, оба опешили. Долго переглядывались, пока Чэнь Бэй не вытерпел и не прибежал с расспросами:
— Брат, ты часом не перепутал? В конверте же целое состояние!
Шестьдесят шесть юаней! Для двоих мальчишек это были невиданные деньги.
— Ничего я не перепутал, — с улыбкой ответил Чэнь Чэнь. — Обычно я покупаю вам вещи или даю мелочь на домашние нужды, а вот настоящих карманных денег у вас толком не было. Вы уже взрослые, у каждого свои надобности — то в учёбе, то в жизни. Вот и держите, пусть будут собственные сбережения.
Чэнь Бэй переглянулся с Пинъанем и расплылся в широкой улыбке:
— Шестьдесят шесть — к счастью и удаче! Спасибо, брат!
За последние месяцы в доме Чэнь с едой проблем не было, поэтому Чжоу Пинъань заметно поправился, на щеках играл румянец. От прежней худобы и робости, с которыми он впервые переступил этот порог, не осталось и следа. Он вытянулся, поумнел и держался очень рассудительно:
— Спасибо, брат Чэнь. Я буду беречь эти деньги и ни за что не потрачу впустую.
— Деньги ваши, — кивнул Чэнь Чэнь. — Главное, не глупите.
Оба парня радостно кивнули, спрятали конверты поглубже и со всех ног помчались прочь.
Сразу после завтрака идти по гостям не полагалось — мало ли, вдруг хозяева ещё за столом. Семья расположилась в небольшой гостиной. На столе возвышались горки семечек, арахиса, сушёного лонгана, сладких фиников и конфет, разложенных по плетёным бамбуковым блюдам. В вазах лежали свежие фрукты, а рядом — домашнее рисовое печенье.
Все угощались, неспешно беседуя, и в комнате витала тёплая, уютная атмосфера.
Спустя некоторое время прибежала детвора во главе с Чэнь Хуайцином. Наряженные в новенькую одежду, ребятишки с порога защебетали праздничные поздравления и пожелания благополучия. Лю Дунсюэ насыпала им конфет и вручила каждому по конвертику. Чэнь Чэнь тоже не остался в стороне, одарив каждого медовыми речами и подарочными хунбао.
В считаные минуты малыши не только уплели сладости, но и разжились сразу двумя конвертами с медяками. Чэнь Хуайцин и Чэнь Хуайцэ светились от счастья.
В Новый год ребятишкам раздолье: они стайками носились по всей деревне, забегая в каждый дом, где им были только рады. Чем зажиточнее и дружнее семья, тем охотнее к ней тянутся дети. А если к кому-то в праздник заглянуть не спешат — значит, и хозяева скупы, и ладу в доме нет.
Потому-то Новый год и оставался для детворы самым любимым праздником.
Разжившись конвертами и набив карманы лакомствами, гурьба приготовилась бежать дальше. Уходя, Чэнь Хуайцин позвал с собой Чэнь Бэя и Чжоу Пинъаня — в прошлые годы они всегда колядовали вместе.
Причина проста: они ведь ещё дети, да и подкрепиться на халяву никто не прочь.
Чэнь Бэй с Чжоу Пинъанем переглянулись и без лишних слов поднялись со своих мест.
Заглянуть к соседям на угощение — дело святое!
Уже из двора донёсся командный голос Чэнь Бэя:
— Так, сначала бегом домой, выгружайте всё из карманов, а потом уже пойдём по дворам!
— Это ещё зачем? — удивилась Чэнь Хуайфан.
— А за тем, что у вас карманы трещат! Куда вы новые конфеты складывать будете? Да и конверты надо спрятать, а то посеете по дороге.
— И то правда, — согласился Чэнь Хуайцэ. — Надо сначала всё дома оставить.
Голоса ребятишек затихли за воротами.
Лю Дунсюэ повернулась к мужу:
— Пойдём к родителям поздравлять?
— Пойдём, — кивнул Чэнь Цзянье.
Раз мелюзга уже бегает по деревне, значит, в том доме позавтракали и готовы принимать гостей.
— Сяо Чэн, ты с нами? — спросила Лю Дунсюэ.
— Вы идите, а я дома побуду, — ответил Чэнь Чэнь. — Чуть позже подойду.
Лю Дунсюэ настаивать не стала:
— Ну смотри. Подарки в комнате стоят, сам знаешь где.
— Хорошо.
В утро первого дня Нового года всем двором уходить из дома не полагалось: кто-то должен был встречать детвору.
Чэнь Цзянье и Лю Дунсюэ достали из комнаты припасённые для старшего поколения подарки, забрали подношения для семьи Чэнь Цзяньдана и отправились в путь.
В прошлые годы, когда жили одной большой семьёй под одной крышей, о подобных условностях не задумывались. Теперь же, после раздела хозяйства, требовалось соблюдать все обычаи. А поскольку жили они нынче зажиточно, подарков набралось столько, что вдвоём едва унесли.
Едва они переступили порог, как столкнулись с очередным отрядом юных гостей. Дети звонко выкликнули поздравления и ахнули, глядя на тяжёлые свёртки в руках Чэнь Цзянье. Лю Дунсюэ ласково пригласила их в дом угощаться конфетами, и шумная ватага ворвалась во двор.
Чэнь Чэнь стоял у дверей с бамбуковой корзиной, полной сладостей и орехов, и манил их рукой.
Ребятишки наперебой затараторили праздничные пожелания. Пусть слова повторялись из раза в раз, их искренний восторг и детская радость были настолько заразительны, что Чэнь Чэнь невольно расплылся в улыбке. Приглашая гостей разбирать угощения, он предупредил:
— Берите только руками, в карманы не загребайте, а то тем, кто сзади, ничего не достанется!
Дети послушно закивали. Их глаза горели, пока они выискивали в корзине самые вкусные лакомства.
Шитоу набрал две полные горсти и спросил:
— Дядюшка Сяо Чэн, а Хуайцин и остальные уже приходили?
— Да, только-только ушли, — ответил Чэнь Чэнь.
— А они не говорили, куда направляются? — подал голос Хуцзы.
— Сказали, домой побегут. Наверное, ещё не успели дальше пойти.
Хуцзы замахал руками:
— Быстрее, побежали за Хуайцином и Хуайцэ, пока они снова не удрали!
Те, кто ещё не успел набрать угощений, засуетились. Чэнь Чэнь успокоил их:
— Не спешите, на всех хватит. Они всё равно ещё дома.
Сладостей в корзине было в избытке: тут и конфеты, и пряники, и орехи с семечками, какие деревенские ребятишки и видом не видывали. Выбирать что-то одно смысла не было — загребёшь горсть, а там и сухофрукты, и галеты, и леденцы. Всё это отправлялось в глубокие карманы, сшитые заботливыми матерями, пополняя уже имеющиеся сокровища.
Дети уплетали конфеты за обе щеки, и в воздухе стоял сладкий, густой аромат ванили и патоки.
Набрав полные карманы, вежливые ребятишки снова отсыпали Чэнь Чэню ворох добрых пожеланий и с весёлым гиканьем помчались прочь.
Двор наполнился звонким детским смехом, от которого на душе становилось светло и радостно.
Чэнь Чэнь с улыбкой смотрел им вслед.
Ветра сегодня почти не было. Солнце ласково грело с высоты, так что сидеть на воздухе казалось удивительно приятным.
Раз уж выпало стеречь дом, Чэнь Чэнь вынес во двор маленький столик и табурет и устроился прямо на солнышке, совмещая приятное с полезным — грелся в лучах и встречал маленьких гостей.
Деревня была большая, и ребятишки подбегали стайка за стайкой. Каждый раз Чэнь Чэнь выслушивал искренние новогодние пожелания и в ответ одаривал гостей сладкими гостинцами.
Каждый получил то, за чем пришёл, и каждый был по-настоящему счастлив.