Чэнь Чэнь и сам понимал: представления Чэнь Фэнь о себе и о замужестве весьма далеки от реальности. Вот только подобные вещи на словах не объяснишь — человек должен дойти до всего сам. Поразмыслив, он решил не усердствовать с нотациями: пережмёшь — и сестра просто перестанет слушать, обесценив все разумные доводы.
Время близилось к вечеру, а Чэнь Цянь, отправившийся искать своих знакомцев, до сих пор не подавал вестей.
Тут уже даже Чэнь Мин не выдержал и обеспокоенно спросил:
— С Сяо Цянем ничего не стряслось?
— Вряд ли, — ответил Чэнь Чэнь.
— Тогда почему его так долго нет? — вмешалась Чэнь Фэнь. — Мы ведь уже весь забродивший перец распродали.
— Может, его приятелям тоже понадобилось время, чтобы разузнать обстановку, вот всё и затянулось, — успокоил её Чэнь Чэнь. — Не переживай и не накручивай себя. День на дворе, на людях — что с ним сделается?
Чэнь Цянь со своей хваткой умудрялся заводить знакомства на каждом шагу, так что в его умении крутиться и выходить из положения Чэнь Чэнь не сомневался. А задержка... Что ж, скорее всего, дело продвигалось со скрипом.
До сумерек оставалось ещё полно времени, однако многие торговцы на уличной ярмарке уже сворачивали прилавки. У всех у них были непривычно озабоченные, хмурые лица.
Чэнь Чэнь мысленно ухмыльнулся, сделав вольное предположение: вероятно, народ поспешил по домам — оформлять необходимые бумаги.
Заметив, что Лян Шу всё ещё не ушёл, Чэнь Чэнь повернулся к спутникам:
— Сяо Цянь вернётся, как только разнюхает всё. Пойдёмте пока перекусим.
Чэнь Мин опешил, а Чэнь Фэнь и вовсе застыла от неожиданности. Погладив себя по животу, она переспросила:
— Прямо сейчас?
— А ты разве не проголодалась? — улыбнулся Чэнь Чэнь.
Да как тут не проголодаться!
День давно перевалил за середину, ещё пара часов — и в самых ранних семействах начнут садиться за ужин.
Чэнь Фэнь почти никогда не ела в городе и уже давно с замиранием сердца заглядывалась на чужие лотки. Теперь же, когда в желудке сосало от голода, она не удержалась и сглотнула слюну:
— Брат Сяо Чэн, а куда мы пойдём? Это дорого?
— Пойдём глянем, что осталось у Лян Шу, — Чэнь Чэнь кивнул на соседнюю лавку.
Их лоток стоял совсем рядом с местом Лян Шу — шагах в трёх, не больше. Всякий раз, когда тот приподнимал крышки котлов, по улице разносился соблазнительный аромат. Пока кипела торговля, было не до еды, но стоило освободиться — и аппетитный запах начинал дразнить с удвоенной силой.
Подышав этими ароматами весь день, Чэнь Фэнь уже не могла устоять:
— Пойдём посмотрим?
— Идём.
С самого утра перекусив лишь сухой грубой пышкой, Чэнь Мин, само собой, тоже едва держался от голода. Не пытаясь возражать, он аккуратно сложил бамбуковые корзины и короба стопкой на самом виду, после чего покорно поплёлся следом.
Завидев их приближение, Лян Шу расплылся в радушной улыбке:
— Брат Чэнь! Покушать решили?
— Верно, — кивнул Чэнь Чэнь. — Из еды что-нибудь осталось?
— Да вот прямо к шапочному разбору! Запечённой курицы с перцем осталась порции на две-три, тушёные овощи со шкварками ещё есть. Из остального — маринованные баклажаны, картофельная соломка да острый тофу мапо. — Лян Шу поочерёдно приподнял крышки: — Выбирайте, что по душе.
Под эмалированными лотками беспрестанно тлели угли, и согревающая их вода пускала лёгкий пар, отчего блюда оставались горячими. Пусть на вид зелень успела слегка потерять свежесть, но маслянистый глянец и витавший густой аромат придавали кушаньям вполне аппетитный вид.
Чэнь Чэнь предложил родне выбирать первыми.
Чэнь Фэнь без тени сомнений ткнула пальцем в острую курицу и тушёную зелень со шкварками — как-никак, мясные блюда!
Чэнь Мин же сначала осторожно поинтересовался ценами. Чэнь Чэнь на это лишь махнул рукой: берите то, что нравится, сегодня все натерпелись и изголодались, так что экономить на еде не стоит.
Да и кто в эти годы не мечтал о мясе? Свинина, курятина, утятина или рыба — да хоть что, лишь бы сытное, жирное!
В итоге Чэнь Мин доверился зову желудка и выбрал то же самое: курицу с перцем и зелень со шкварками.
Пока они определялись, Чэнь Чэнь как бы между прочим завязал разговор с торговцем:
— Брат Лян, неужто здесь всегда так рано сворачивают торговлю?
— Да нет, обычно дольше сидят, — ответил Лян Шу, ловко накладывая еду по мискам.
Чэнь Чэнь усмехнулся:
— Сейчас же от силы три часа дня. Разве это не рано?
— Так раньше-то по-другому было.
— А сегодня что стряслось? — удивлённо прищурился Чэнь Чэнь.
Лян Шу бегло огляделся по сторонам и сбавил тон:
— Так у людей дела поважнее появились, вот и торопятся.
Чэнь Чэнь тоже понизил голос до полушепота:
— Какая-то беда?
— А ты думал! История с доносом на тебя шуму наделала — будь здоров.
Чэнь Чэнь включил наивность:
— Так со мной же всё обошлось? Товарищи милиционеры сами подтвердили: бумаги в порядке, забродившим перцем торговать право имею.
Он сыграл недоумение настолько убедительно, что Лян Шу даже не заподозрил подвоха.
— У тебя-то бумаги в порядке, — веско возразил Лян Шу. — А вот про остальных этого не скажешь!
Чэнь Чэнь изобразил глубокое изумление:
— Да ну, правда, что ли?
— А то я врать стану! — зашептал Лян Шу почти в самое ухо. — Нынче хоть послабление вышло и не трясут, как прежде, да только народ вылез со своими лотками просто чтобы семьи прокормить, без дурных мыслей. И тут на тебе — донос! Естественно, все перепугались до полусмерти.
Чэнь Чэнь горько усмехнулся:
— Эх, брат Лян, скажу тебе как на духу... Мы ведь деревенские. У нас в домах ни одной приличной одежонки не сыскать — заплатка на заплатке. За весь год ни кусочка сахара не увидишь! Вот и приехали продавать забродивший перец, чтобы хоть какую-то копейку на еду да одёжку выгадать. А тут постоянные встряски. Сегодня и вовсе едва под трибунал не попал.
Лян Шу сначала сочувственно закивал, но потом нахмурился и с сомнением оглядел собеседника:
— Постой, брат Чэнь. В самый первый день ты ничуть не походил на оборванца, у которого нет денег на одежду.
Чэнь Чэнь продолжал изображать кручину:
— Твоя правда, брат Лян, но тут вот какое дело. Мне повезло больше, чем другим нашим деревенским: учился неплохо, смог поступить в уездную старшую школу и проучился там несколько лет. Родные, боялись, что меня в городе засмеют да загнобят за рваньё, затянули пояса потуже да скроили мне пару новых нарядов. Потому на мне и заплат не видать. А на деле-то в деревне круглый год спину на пашне гнёшь, а живых денег отродясь не водится. Тяжко нам.
— А-а, вот оно что! — озарило Лян Шу. — То-то я смотрю, держишься ты совсем не как деревенщина. Выходит, у тебя за плечами средняя школа!
— Да, — кивнул Чэнь Чэнь. — Повезло, удержался.
— А чего ж дальше учиться не пошёл? Парнишка ты ещё молодой, мог бы пробовать.
— Семья-то хотела, да я сам отказался, — махнул рукой Чэнь Чэнь. — Год уже отучился повторно, в университет пробиться не сумел, а дома ещё двое младших братьев подрастают, им тоже учиться надо. Я парень взрослый, пора и о семье позаботиться, бремя с плеч родителей снять.
— Троих учить — это ж какие деньги нужны! — покачал головой Лян Шу. — Это про тех двоих сопляков речь, что с тобой на ярмарку ездили?
— Про них, — вздохнул Чэнь Чэнь. — Деревенским жизнь несладко даётся. Кабы мы втроём за парты сели, семье пришлось бы весь урожай дочиста продать, и то вряд ли хватило бы.
— Твоя правда, — вздохнул и Лян Шу. — Кабы не постоянная работа на заводе, так день-деньской только и думаешь, где бы кусок хлеба добыть.
Тем временем Чэнь Мин и Чэнь Фэнь забрали свои порции. Чэнь Мин вопросительно взглянул на старшего брата. Тот едва заметным жестом показал, чтобы они начинали есть. Чэнь Мин понимающе кивнул и увёл сестру за столик.
Чэнь Чэнь решил отвесить комплимент:
— Вам, городским, куда легче нашего приходится. Да хотя бы сейчас — государство разрешило торговлю, вынесли стряпню на улицу — и вот уже копейка в кармане.
— Да так, только на прокорм и хватает, — скромно отмахнулся Лян Шу, хотя покровительственная похвала явно пришлась ему по душе. Их семья, конечно, не шиковала, но тот же сахар на столе порой появлялся. — Впрочем, в нашем деле главное — честность. Будешь хитрить — покупатель отвернётся.
Чэнь Чэнь зацепился за фразу:
— Неужто у кого-то на этой улице дело прогорело?
Лян Шу удивлённо всплеснул руками:
— Брат Чэнь, ты что, не заметил? Те ушлые типы, что у тебя торговлю отжимали, сегодня вовсе не вышли!
— Заметил, конечно, — притворяясь неосведомлённым, пожал плечами Чэнь Чэнь. — Я думал, у них просто дела появились. А тут, выходит, иная причина?
— Ещё бы не иная! — Лян Шу аж подался вперёд, предвкушая сочный разбор сплетен. — Изгадилась у них торговля, брат! На корню изгадилась!
И повар с упоением, в красках выложил всю историю: как подделка не пошла, как они прогорели до нитки и как теперь в их доме каждый день устраивали шекспировские трагедии с бранью и мордобоем.
— Соседи сказывают, у них там стены от криков дрожат! Сыновья со снохами сцепились — да так, что теперь пластом лежат, подняться не могут. В доме одни старики да сопляки остались! А те что понимают? Им бы за искалеченными уследить — и то хлеб! Вот уж потеха так потеха, народ специально под окна ходить слушать!
Чем дальше вещал Лян Шу, тем мрачнее становился Чэнь Чэнь. Закончив рассказ, торгующий повар неожиданно наткнулся на его тёмный взгляд и аж подпрыгнул:
— Брат Чэнь, ты чего это? На тебе же лица нет!
Чэнь Чэнь с трудом выцедил:
— А не они ли на нас сегодня донесли?
— Да ну, вряд ли! — махнул рукой Лян Шу.
Чэнь Чэнь натянуто улыбнулся:
— Брат Лян, ты не думай... Пусть они сами виноваты, что украли чужое имя и разорились, но в душе-то наверняка нас винят! Небось мечтали, чтобы и наш бизнес ко дну пошёл. Какая им разница — пакостить, так пакостить, вполне могли донос настрочить.
Но Лян Шу уверенно качнул головой:
— Логика у тебя вроде верная, брат Чэнь, а всё одно — вряд ли это они.
— Почему? — как бы невзначай переспросил Чэнь Чэнь.
Лян Шу пригнулся поближе и зашептал с таинственным видом:
— Да ты представить себе не можешь, что там творится! Слыхал я, драка у них была — страшное дело! Братья со снохами так друг друга отделали, что с кроватей встать не в силах. Из взрослых только старики остались. Откуда им про доносы сообразить? Им бы с покалеченными отпрысками разобраться!
Чэнь Чэнь вздрогнул:
— Настолько всё серьёзно?
— Страсть как серьёзно! Говорят, родня обеих снох уже прибегала на разборки, едва ли не к настоящей войне готовится. Видать, поломали их прилично.
— Живы хоть? — сохраняя внешнее спокойствие, уточнил Чэнь Чэнь.
— Да живы вроде, грех на душу не взяли.
От этой новости у Чэнь Чэня на мгновение в голове всё поплыло. Лицо его и вправду исказилось от неприятного чувства.
Он и помыслить не мог, что недавние воры, укравшие бренд его перца, докатятся до такого: разорившись, устроят в собственной семье кровавую бойню и лягут пластом.
Чэнь Чэнь не считал их невинными овечками, но подобная развязка переходила все границы разумного.
Заметив, как бледнеет парень, Лян Шу попытался успокоить его:
— Брат Чэнь, ты близко к сердцу не бери. Они сами эту дорожку выбрали, торговали нечестно, а теперь пожинают плоды. Их домашний ад тебя ни боком, ни припёком не касается.
Чэнь Чэнь уголком губ изобразил подобие благодарности:
— Спасибо на добром слове.
Понимая, что парень ошеломлён и вряд ли сейчас способен поддержать беседу, Лян Шу не стал больше докучать расспросами и просто уточнил:
— Так что тебе положить?
— Давай тушёные овощи со шкварками и острый тофу мапо, — ответил Чэнь Чэнь без особого энтузиазма.
Лян Шу ловко наложил обещанное, глянул на оставшиеся в соседнем лотке три кусочка острой курицы, помялся мгновение и щедро переложил их в миску Чэнь Чэня:
— Держи, брат Чэнь. Поешь мясца, а про чужие беды не думай. Не твоя это забота.
Чэнь Чэнь принял глубокую миску с едой и благодарно кивнул:
— Спасибо, брат Лян.