Если утром через порог переступали в основном жители окрестных домов, заглянувшие на шумок ради простого любопытства, то к полудню, когда весть об открытии разнеслась по всему уезду Юнсин, в лавку потянулись люди со вполне конкретным намерением.
С утра и до самого вечера вереница покупателей не прерывалась ни на минуту. Пусть внутри и не толпились так, что яблоку негде упасть, прилавок ни на миг не оставался пустым. Особенно жаркая пора выдалась в обеденный перерыв, когда с предприятий высыпал рабочий люд — тут уж у дверей образовалась настоящая толкотня.
Чэньцы ехали в уезд с надеждой, да и пропустить такое событие не могли. Видя подобный ажиотаж, они искренне радовались: стало ясно, что дело выгорело! От окрыляющего чувства успешного почина у всех буквально дух захватывало.
Сказать по правде, при таком наплыве народа помощь родни оказалась как нельзя кстати. В глубине души сельчанам хотелось задержаться в уезде еще на несколько дней — во-первых, дурманило голову кружащее ощущение «наш товар берут нарасхват!», а во-вторых, лавке действительно не помешали бы лишние руки. Но из уезда в деревню ходили всего два автобуса: один в полдень, второй ближе к вечеру. Полуденный давно ушел, а если пропустить и вечерний, пришлось бы всей оравой ночевать в городе. Но главное — письмо-представление из сельсовета выписали строго на один день. Нарушить указанные сроки означало лишиться права на проезд, а с этим в уезде было строго.
Вот и пришлось родичам собираться в обратный путь, увозя с собой целую гамму чувств: восторг, азарт, легкую досаду и непреодолимое желание остаться. Впрочем, возвращались они не с пустыми руками — у каждого в пальцах побрякивали свёртки и узлы с ценными городскими товарами, которых в родной деревне было не достать.
Чэнь Чэнь, как и уговаривались с дядей Сяну, остался в уезде. Чэнь Фэнь глядела на него с откровенной завистью, но, понимая, насколько жаркая пора настала в деревне, да и видя тесноту единственной свободной комнатёнки при лавке, капризничать не стала и безропотно отправилась со всеми.
Оставшиеся в городе Чэнь Мин, Чэнь Чэнь и Чэнь Цянь не смогли даже проводить родных до автостанции — в лавке стоял такой круговорот, что некогда было перевести дух. Впрочем, родни набралась целая гурьба, дорогу к автобусам они знали прекрасно, так что провожатые и не требовались.
Троица братьев проработала без продыху до семи вечера. Чэнь Чэнь обернулся на окна: за стеклом уже сгустились непроглядные сумерки. Только тогда он объявил, что на сегодня хватит.
Повесив на дверь табличку «Закрыто», парни от усталости едва не валились с ног.
Чэнь Цянь плюхнулся прямо на деревянный пол, прижался спиной к стене и выдохнул:
— Когда мы раньше приезжали в уезд торговать перцем, я что-то так не выматывался... Кажется, прислонись я сейчас к стенке — и мгновенно отключусь.
Чэнь Мин даже улыбнуться не смог — лицо за день буквально одеревенело от дежурных приветливых гримас:
— Ты посчитай, сколько банок соуса с ферментированными бобами сегодня улетело. Разве это сравнится с теми объемами, что мы раньше с лотка распродавали?
При одном упоминании о выручке Чэнь Цянь мгновенно встрепенулся. Опершись ладонями о пол, он подскочил на ноги, подбежал к кассовой стойке и выдвинул ящик:
— Ну-ка, ну-ка! Брат Мин, Четвёртый брат, давайте скорее посчитаем, сколько мы сегодня заработали!
Чэнь Цянь питал к зарабатыванию денег самый искренний, страстный интерес, но Чэнь Чэня в этот момент донимал лишь голодный урчащий желудок:
— Вы есть не хотите?
— Какая еда, когда тут такие деньги на кону?! — отмахнулся Чэнь Цянь.
— Ещё как хочу, — вздохнул Чэнь Мин. — В деревне мы бы в это время уже поужинали.
Чэнь Чэнь уточнил:
— Вы в последние дни сами себе готовили?
— Сами, — Чэнь Мин сокрушенно качнул головой. — Но сегодня у меня нет сил даже к печке подойти. Мечтаю только присесть да перевести дух.
С этими словами он поднялся и пошел в заднюю комнату, чтобы напиться воды.
Чэнь Чэнь, припав к ковшу вслед за братом, произнес:
— Пойду гляну, работает ли ещё соседняя лапшичная. Если открыто, возьму готового на всех.
— Иди, — откликнулся Чэнь Мин. — А мы пока медь да бумажки пересчитаем.
Чэнь Чэнь кивнул и вышел.
Соседняя забегаловка действительно ещё принимала гостей. Ещё при первом осмотре помещения Чэнь Чэнь приметил, что в округе полным-полно предприимчивых жителей, выставляющих лотки прямо у дома. В эту эпоху обычные люди, не метившие в крупные дельцы, охотно брались за мелкую уличную торговлю — чаще всего стряпали нехитрую снедь. Замесить тесто, испечь лепёшки, накрутить партию паровых булочек или наварить лапши — дело нехитрое, не требующее огромных капиталов. Если торговля не пойдет, убыток небольшой: нераспроданное всегда можно съесть самому. Для простого городского люда такая подработка казалась безопасной и понятной, поэтому желающих попробовать свои силы хватало.
Лавка Чэньши как раз соседствовала с несколькими подобными заведениями. Чэнь Чэнь подошел к ближайшей лапшичной, хозяин которой, заметив юношу, приветливо улыбнулся:
— Босс Чэнь! Всё еще торгуете?
Чэнь Чэнь с улыбкой качнул головой:
— Да где там, темнота на дворе, закрылись уже. Завтра продолжим.
— И то верно, темнеет быстро. Лапши желаете?
— Ага. Что у вас осталось?
— Из наваристого только с нарезанной свининой да с яйцом.
— Нам три большие порции со свининой, — не задумываясь, заказал Чэнь Чэнь.
— Сделаем в лучшем виде! — Хозяин подкинул дров в очаг и дождался, пока закипит вода. Бросая лапшу в котёл, он добродушно заметил: — Не думал, что ваша перечная лавка откроется прямо у нас под боком. Теперь на улице станет куда оживленнее.
— Значит, будем частенько заглядывать к вам на обед, — ответил Чэнь Чэнь, отсчитывая деньги.
— И замечательно! — щедро пообещал лапшевник. — Своим людям буду накладывать с верхом, заправки не пожалею — пальчики оближете!
— Огромное вам спасибо.
— Да брось, за что спасибо! — Хозяин ловко орудовал черпаком. — Босс Чэнь, а перец-то у вас и впрямь знатный. В прошлом году весь уезд словно с ума сошел, за день про вас прознали, даже малые дети гудели. К Новому году многие искали ваш соус, чтобы родне в подарок поднести, да вы как сквозь землю провалились. Народ каждый день расспрашивал, некоторые даже на старом месте караулили — думали, выйдете торговлю вести, да так и не дождались.
Чэнь Чэню пришлось в очередной раз терпеливо пояснять:
— В прошлом году перца мало посадили, всё выгребли подчистую. Вот и не приезжали — не с чем было.
— А нынче-то запасы есть?
— Нынче тоже посадки небольшие. Посмотрим, как дело пойдет.
Хозяин сочувственно цокнул языком:
— Эх, вы бы расширялись! Это ж живые деньги. Заработаете капитал — перед вами все двери откроются!
— Постараемся, — улыбнулся Чэнь Чэнь.
За неспешным разговором лапша приготовилась. В уезде в те времена никакой одноразовой тары не водилось, всю еду подавали в увесистых керамических пиалах.
Разлив наваристый бульон и заправив лапшу, хозяин спросил:
— С собой заберёте?
— Да, в лавку унесем. Поедим и сразу посуду вернем.
Учитывая, что лавка находилась в двух шагах, а её хозяин был у всех на слуху, лапшевник ничуть не усомнился в честности покупателя. Он крикнул из глубины дома сына, и они втроем быстро доставили горячие пиалы к Чэнь Чэню.
Подойдя к дверям, Чэнь Чэнь увидел, что братья всё ещё корпят над кассой.
— Я попросил хозяина помочь донести лапшу, — громко предупредил он. — Давайте сначала поедим, а дела потом.
Чэнь Мин и Чэнь Цянь мгновенно всё поняли и в мгновение ока сгребли сгребенную наличность во внутренний ящик.
Едва они успели закрыть задвижку, Чэнь Чэнь распахнул дверь. Чэнь Мин уже вытащил из задней комнаты старый расшатанный стол:
— Ставьте прямо сюда! Спасибо большое, что донесли.
Лапшевник великодушно махнул рукой, перекинулся парой фраз и ушел вместе с сыном.
Дверь прикрыли, выдвинули длинную скамью — сидеть решили прямо у входа, чтобы в случае чего заметить прохожих.
Запах наваристого свиного бульона с пряностями мгновенно заполнил помещение. Голодные братья отбросили все мысли и набросились на еду.
Громко сопеть и втягивать горячую лапшу после тяжелого трудового дня оказалось истинным блаженством. По мере того как опустевали глубокие пиалы, к братьям возвращалось чувство глубокого умиротворения.
Чэнь Мин собрал пустую посуду и отнес её соседу.
Когда он вернулся, троица возобновила подсчеты.
Торговля сегодня действительно превзошла все ожидания. Когда подвели итоговую черту, оказалось, что дневная выручка составила без малого три тысячи юаней!
Даже Чэнь Чэнь на мгновение потерял дар речи.
Почти три тысячи юаней! Это означало, что за день ушло более полутора тысяч банок соуса с ферментированными бобами. Учитывая, что товар дешевым не назвали бы, напрашивался невольный вывод: неужели в уезде живет столько зажиточных семей?
— Пресвятые угодники... — пробормотал Чэнь Цянь, разинув рот. — Да это ж куда больше, чем мы в прошлом году за весь сезон с забродившего перца выручили!
Чэнь Мин качнул головой:
— В уезде хватало людей, готовых потратиться на вкусную еду.
— Оно и понятно, — опомнился Чэнь Цянь. — Здесь же у многих семьи на заводах работают, зарплату получают. За столько лет отложили копейку, вот и могут себе позволить наш соус.
— Не совсем так, — подал голос Чэнь Чэнь.
Братья переглянулись:
— А?
Чэнь Цянь уставился на него:
— Четвёртый брат, ты о чём?
Чэнь Чэнь пояснил:
— Такая цифра вышла по двум причинам. Во-первых, соус с ферментированными бобами сам по себе продукт не из дешевых. Во-вторых, мы не появлялись в уезде несколько месяцев. Народ успел соскучиться по нашему перцу, вот и закупался впрок.
Чэнь Мин поразмыслил и согласился:
— Верно. Сегодня многие брали сразу по четыре-пять банок. Если это для собственного стола, то в ближайшее время они за добавкой не придут.
— Именно, — продолжал Чэнь Чэнь. — Кроме того, хотя перец с ферментированными бобами стоит дороже забродившего перца, себестоимость у него тоже на порядок выше. Если вычесть расходы на сырье, чистая прибыль с одной банки забродившего перца выходит даже больше.
Глаза Чэнь Цяня мгновенно сузились:
— У забродившего перца маржа выше?!
— Именно, — подтвердил Чэнь Чэнь.
Чэнь Цянь мысленно прикинул расходы: для забродившего перца требуются лишь глиняные заквасочные кувшины да рис для выдержки под винную закваску. На соль и базовые специи тратиться особо не приходится — они нужны и для бобового соуса.
А теперь вспомним состав соуса с ферментированными бобами: рапсовое масло, дорогостоящие пряности, бобы...
Бобы и чеснок — полбеды, их выращивают на собственных грядках. Пусть с ними много возиться, но это собственный труд, а не живые деньги из кармана. А вот рапсовое масло и пряности — продукт покупной и весьма недешевый! Особенно масло, ценник на которое кусался.
После таких нехитрых подсчетов стало очевидно: забродивший перец — настоящая золотая жила!
Чэнь Цянь тут же встрепенулся:
— Как только поспеет весенний перец, наберем в деревне работниц! Забродившего перца надо заготовить как можно больше!
Чэнь Чэнь едва заметно хмыкнул: в словах брата явственно проскользнули нотки матерого дельца.
Чэнь Мин подошел к вопросу с более практичной стороны:
— Нанять людей в деревне — дело нехитрое. Только где хранить столько добра?
Чэнь Цянь не усмотрел в этом никакой проблемы:
— К тому времени перец с ферментированными бобами в лавке распродадим, освободим место и привезем часть банок сюда. А в деревне задействуем наши дома — наш, второй, третий, да и у старшего дедушки места хватит.
Чэнь Мин качнул головой:
— Пока новые дома не построены, в старых стенах много не уложишь. И не забывай: забродивший перец — это тебе не перец с ферментированными бобами в стеклянных банках и картонных коробках. Кувшинам нужно простоять в покое долгое время, чтобы прошла полноценная ферментация.
Чэнь Цянь тяжело нахмурился. Действительно, глиняные кувшины с забродившим перцем — конструкция хрупкая. Их не погрузишь штабелями в грузовик для перевозки в уезд. По нашей ухабистой сельской дороге все горшки побьются на первом же ухабе.
— Эх, если бы дорога была ровной, без этих проклятых выбоин... — досадно пробормотал Чэнь Цянь.
«Твои слова да Богу в уши, — молча улыбнулся Чэнь Чэнь. — Кабы наша грунтовка могла сравниться с асфальтированными шоссе из будущего, жизнь стала бы куда проще».