Чэнь Чэнь рассчитывал, что на фасовку и оклейку банок с забродившим перцем уйдёт не меньше трёх часов. Но работа спорилась гораздо быстрее: не прошло и двух, как всё было кончено.
Чэнь Сян, всё ещё опасаясь ошибки, велел сосчитать банки заново.
Честно говоря, пересчитывать поштучно эти бесконечные ряды стеклотары, что плотно заставили комнатный пол и весь двор, было настоящим наказанием.
И хотя Чэнь Цзяньдан с остальными усталости не показывали и готовы были пройтись по рядам ещё раз, Чэнь Чэнь их остановил:
— Не нужно сбиваться со счёта. Принесите лучше картонные коробки. Мы же знаем вместимость каждого ящика, так что потом просто пересчитаем тару.
— Верно мыслишь! — оживился Чэнь Цянь. — И время сэкономим!
Однако Чэнь Сян в сомнениях почесал затылок:
— Сяо Чэн, но ты ведь сам говорил, что секретарь Сунь приедет смотреть товар? Если мы всё запечатаем, как он проверять станет?
— Ему главное — сверять количество, — пояснил Чэнь Чэнь. — А что до качества... наш забродивший перец здесь, и если он не верит — может прямо открыть банку и посмотреть, мы не боимся проверок.
Раз уж Чэнь Чэнь так уверен, Чэнь Сян больше спорить не стал и тут же раздал указания:
— Тогда нечего стоять! Давайте, браться за дело, укладывайте этот забродивший перец в коробки!
Едва успевшие перевести дух родичи снова засуетились. Кто-то побежал за картонной тарой, кто-то принялся бережно укладывать банки. Работа закипела с новой силой.
— Ду Цзюань, Чуньмэй, расчистите угол во дворе! — распоряжался Чэнь Сяном. — Заполненные ящики сносите туда.
— И вокруг расчистите место, коробок-то ого-го сколько получится!
— Цзяньдан, складывайте одинаковую тару ровными стопками, чтобы потом считать было проще!
Чэнь Сян и старуха Ли взяли на себя роль главных распорядителей, направо и налево раздавая команды сыновьям, невесткам, внукам да снохам.
Ребятня — Чэнь Хуайсин со старшими — видя общую суету, тоже норовила вклиниться в толпу и ухватить по баночке. В обычное время их бы с радостью припрягли к делу, но сейчас, когда взрослые сбивались с ног, детская помощь только мешала. Заденет кто сгоряча карапуза, разобьётся банка — лишние убытки и хлопоты.
Старуха Ли зазывно крикнула:
— Хуайцин, Хуайцэ! Ну-ка заберите младших в хату! На улице колотун, марш к жаровне греться!
Чэнь Хуайцин упрямо буркнул:
— Прабабушка, я уже большой, могу помогать! Это Хуайсина с малышнёй прогоняй!
— Кому сказала, живо в дом! — с наигранной строгостью отмахнулась старуха Ли. — У меня в комнате конфеты есть, идите сладости трескать!
Хуайцин с Хуайцэ и так трудились с самого обеда. Ребята росли, и старуха Ли переживала, как бы они от чрезмерной работы не надсадились да в росте не остановились.
Услышав про конфеты, Хуайцин мгновенно сменил гнев на милость. Опустив банку в коробку, он развернулся и ухватил за рукав Чэнь Хуайфан:
— Хуайфан, пошли скорей! Прабабушка конфетами угощает!
Девочка попыталась высвободить руку:
— Дай я сначала банку донесу!
А Хуайцэ тем временем уже подхватил младшего:
— Хуайчжи, пошли, там сладости дают!
Завзятый сладкоежка Хуайчжи тут же шёлковым шелком пристроился следом.
Хуайцин уже исчез за дверью, а Хуайфан, отставая из-за коротких ножек, притормозила возле Хуайсина:
— Хуайсин, не копайся! Они сейчас все конфеты подчистят!
— Уже бегу! — семеня ножонками, отозывался тот.
Пятеро ребятишек гурьбой юркнули в дом. На дворе сразу стало посвободнее и потише, а взрослые вздохнули с облегчением — теперь можно было сноровисто носить тяжелые ящики, не боясь кого-то сбить с ног.
В этот вечер в усадьбе Чэней городили небывалую роскошь — горел электрический свет. Чэнь Чэнь сбегал к себе за конторской тетрадью и ручкой, чтобы вести точный учёт: записывать типы коробок и число укомплектованных мест.
Дело это было нехитрое, так что в перерывах между записями он сам подставлял плечо и помогал паковать товар.
— Четвёртый брат, — подошёл Чэнь Цянь. — А эти... они точно сегодня приедут?
— Кто их знает, — отозывался Чэнь Чэнь. — Захотят ли тащиться по морозу ночью? Наше дело — упаковать весь забродивший перец.
— И что, так и сидеть ждать? — подала голос Чэнь Фэнь.
— Я уславливался с Ду Синвэем на половину одиннадцатого, — пояснил Чэнь Чэнь. — Если до одиннадцати не объявятся, закончим укладку и пойдём спать. Утром разберёмся.
— Вот это правильно, — пробормотал Чэнь Цянь.
Чэнь Фэнь, хоть и была простой деревенской девчонкой, в работе спуску себе не давала. Но раз уж завязался разговор, не утерпела и принялась расспрашивать Чэнь Чэня о том, что давно не давало ей покоя — о загадочном провинциальном центре.
— Четвёртый брат, ты же только из провинциального центра вернулся! Какой он? Сильно от нашего уездного городка отличается?
Взрослые, трудившиеся неподалёку, притихли и навострили уши — всем было любопытно.
Чэнь Чэнь не стал скупиться на слова и вкратце описал городские диковины.
Затаив дыхание, родня слушала его рассказы, и руки сами собой стали двигаться медленнее.
Аккуратно к половине одиннадцатого к усадьбе подошли Ду Синвэй, секретарь Сунь и шофёр Чжан. За воротами до них донеслись звонкий смех и пылкие девичьи мечты:
— Я тоже когда-нибудь обязательно съезжу в провинциальный центр!
— А я погляжу на их огромный универмаг!
— И в кино пойду!
* * *
Трое мужчин застыли у калитки, смущённые этим искренним, тёплым оживлением, и заколебались — стоит ли перебивать чужой праздник.
Первым их заметил Чэнь Цянь:
— Брат Синвэй! Вы приехали!
Все тут же обернулись:
— Секретарь Сунь прибыл!
— Синвэй, проходите в дом!
— И водитель Чжан, идите к жаровне, на дворе мороз — спасу нет!
Чэни наперебой зазывали гостей в тепло.
Ду Синвэй и его спутники перешагнули порог двора.
Электрические лампочки в деревне горели тускло. Хотя хозяева размахнулись на широкую ногу — зажгли свет во всех прилегающих к двору комнатах да ещё повесили керосиновые лампы, — двор всё равно тонул в полумраке. В комнатах упаковывать было ещё куда ни шло, а вот на улице люди работали практически ощупью, и со стороны эта картина выглядела сурово.
Чэнь Чэнь, помогавший на улице, отставил коробку и шагнул навстречу:
— Пройдёте в дом, согреетесь с дороги?
В скупом свете керосинки Ду Синвэй разглядел, что у Чэнь Чэня от кусачего ветра покраснели уши, а на лбу выступила лёгкая испарина. При людях он не стал выказывать лишней заботы, лишь спросил:
— Не закончили ещё?
— Весь забродивший перец уже разлит по банкам, — откликнулся Чэнь Чэнь. — Сейчас упаковываем в тару. Осталось штук две тысячи банок разложить.
Ду Синвэй удивлённо вскинул брови: он не ожидал, что крестьяне умудрились запечатать почти весь объём. Неудивительно, что парень выработался до пота.
Ду Синвэй повернулся к секретарю:
— Сунь Чжи, как поступим? Сначала сверку проведём или подсобим с упаковкой?
Чэнь Чэнь мягко перебил:
— Упакуем сами, не беспокойтесь. Если хотите проверить качество забродившего перца — можете вскрыть любую банку наугад, этот забродивший перец сделан из одной партии и точно не испорчен; А если замёрзли с дороги — проходите к печке, в доме жаровни вовсю горят.
— В качестве вашего товара я и не сомневаюсь, так что проверять тут нечего, — ответил секретарь Сунь, ёжась от ледяного порыва ветра и поглядывая на работающую семью. — Давайте лучше сразу пересчитаем готовое, чтобы закрыть вопрос и никому душу не бередить.
— Договорились, — легко согласился Чэнь Чэнь.
Без лишних слов он подвёл Сунь Чжи к образцам картонной тары разной ёмкости, после чего показал ровные ряды запечатанных коробок.
Считать коробки оказалось делом считанных минут: каждая разновидность тары стояла аккуратными штабелями, оставалось лишь перемножить ряды.
На ходу Чэнь Чэнь пояснил, что все ящики укомплектованы доверху, обмана нет и в помине, и если у секретаря есть хоть капля сомнений — он может вскрыть любую коробку.
Сунь Чжи, разумеется, ничего распаковывать не стал.
В конце концов, фальшь всплывёт сразу при разгрузке в ресторане. Закупка производилась для общепита босса Бая, и в случае успешных продаж заказы станут регулярными. Урезать норму или подсовывать брак — значит навсегда похоронить репутацию. Сунь Чжи считал Чэнь Чэня человеком проницательным и был уверен: тот не станет жертвовать миллионной перспективой ради копеечной выгоды.
К тому же поручителем в сделке выступал Ду Синвэй. По тому, как Синвэй держался с парнем, было видно, что они в отличных отношениях. А у босса Бая с Ду Синвэем и вовсе была проверенная годами дружба. Будь Чэнь Чэнь нечист на руку, Синвэй давно бы предостерег приятеля.
Ну и наконец, семейство Чэнь никуда из своей деревни Пинба уезда Юнсин деться не могло. Как говорится, беглый монах от храма далеко не уйдёт: случись что — концов искать долго не придётся.
Пакетированную тару пересчитали в мгновение ока. Затем Сунь Чжи перешёл к банкам, ровным ковром выстелившим пол: измерил ряды в длину и ширину и простым умножением вывел итоговую цифру.
Пока шёл подсчёт, секретарь украдкой наблюдал за сноровистой работой крестьян. Те ловко подхватывали именно проверенные банки, укладывали их в коробки и сносили к общей штабелированной куче. Сноровка у всех была отточенная — сразу видать, паковали не первый час.
Убедившись, что всё сходится до единой банки, Сунь Чжи изъявил желание обсудить утреннюю погрузку, и Чэнь Чэнь пригласил всех в дом.
Чэнь Сян и Чэнь Цзяньдан прошли вместе с ними.
Старуха Ли вынесла гостям горячей сладкой воды, поставила вазочки с калёными семечками и арахисом, после чего выставила всю пятиголовку мелюзги в соседнюю комнату.
После пары обходительных фраз разговор перетёк в деловое русло.
— Выходит, завтра с утра сможем отгрузиться? — уточнил Сунь Чжи.
— Ваши пять тысяч банок полностью готовы, но... — Чэнь Чэнь поочерёдно перевёл взгляд с секретаря на Ду Синвэя. — Сегодня днём брат Синвэй говорил, что тоже хочет забрать партию товара для отправки в провинцию Чаншэн. Вы успели между собой договориться?
— Он обмолвился парой слов, — кивнул секретарь Сунь.
Чэнь Чэнь взглянул на наручные часы:
— Сейчас одиннадцать. Пока упакуем оставшийся перец, стукнет полночь. Людям нужен отдых. Если вы рассчитываете вывезти обе партии одним рейсом, придётся обождать как минимум день.
Ду Синвэй перебил его вопросом:
— А сколько у вас останется сверх заказа Бай Сюя?