К тому моменту, когда трапеза, пропитанная невидимым пороховым дымом, подошла к концу, переговоры о поставках перцовых соусов были практически завершены.
Дело изначально сулило взаимную выгоду. Чэнь Чэнь предложил точно такую же схему сотрудничества, что и Ду Синвэю, не изменив в ней ни единого пункта. Лэ Тяньлун уже был наслышан о торговле перцем, которую вёл Синвэй, и прекрасно понимал: на этом предприятии действительно можно нажить неплохой капитал.
В конце концов, кто станет отказываться от денег — тем более от честного, абсолютно легального заработка?
Поэтому, ориентируясь на объём в восемьдесят тысяч банок, заказанных Ду Синвэем, Лэ Тяньлун без лишних колебаний подписался на шестьдесят тысяч. Чэнь Чэнь даже слегка изумился такой стремительности: всё-таки Синвэй и Босс Лэ — совсем не одно и то же.
С Ду Синвэем предприятие Чэньши связывало давнее партнёрство, да и в силу личных отношений Чэнь Чэнь ни за что не стал бы его подставлять. А вот Лэ Тяньлун — дело другое: прежде они не работали вместе и впервые увидели друг друга лишь сегодня. И надо же — с ходу заказать сразу шестьдесят тысяч банок!
Чэнь Чэнь не удержался от вопроса:
— Не хотите ещё немного подумать?
Лэ Тяньлун расхохотался:
— Раз уж Синвэй на твоём товаре набивает карманы, то и я свою выгоду не упущу! Чистая обоюдная польза, разве нет?
Возразить на это Чэнь Чэню было нечего.
Пока в окрестностях Гуандуна сохраняется спрос, сделка действительно останется выигрышной для обеих сторон.
Подумав, что раз уж бывший авторитет подземного мира действует настолько решительно, то и ему сомневаться не к чему, Чэнь Чэнь поднял бокал:
— Что ж, раз так — за успешное сотрудничество!
Лэ Тяньлун звонко чокнулся с ним:
— За успешное сотрудничество!
Покончив с деловой частью, они ещё какое-то время болтали о пустяках. Посыпались непринуждённые шутки, обстановка окончательно разрядилась, и перед самым расставанием Лэ Тяньлун, глядя на Чэнь Чэня и Ду Синвэя, серьёзно произнёс:
— Живите ладно. Берегите друг друга.
Оба, разумеется, с улыбкой кивнули.
С Лэ Тяньлуном подписали договор на поставку забродившего перца и перца с ферментированными бобами, поскольку лишь эти два вида он успел попробовать. Доставлять соус с курицей из такой дали ради одной дегустации было неразумно, поэтому для надёжности решили ограничиться тем, что уже проверено. Что же касается соуса с курицей и планируемого острого соуса со свежим мясом, к ним договорились вернуться позже, когда удастся снять пробу.
Чэнь Чэнь против такого подхода ничего не имел и пообещал, как только наладит производство мясного соуса, прислать партию на пробу в подарок.
Скрепив контракт подписями, Чэнь Чэнь решил прикупить морепродуктов для собственной семьи. В прошлый раз в провинциальном центре он брал сушёную морскую капусту — дома от неё пришли в полный восторг. Особенно когда тушили с мясом: домочадцы в один голос твердили, что лакомство ничуть не уступает самой свинине.
А раз уж он оказался в Гуандуне, да ещё и у Босса Лэ — крупного торговца дарами моря, — то и выбор товара у того должен быть отменным.
Лэ Тяньлун проявил широту души: с ходу предложил брать всё, что приглянется, абсолютно бесплатно. Но Чэнь Чэнь отказался от подарка. Он набрал сушёных креветок, рыбы, прессованной морской капусты и прочих деликатесов на внушительную сумму. Брат Лун, выдерживая статус старшего, упрямился и не хотел брать денег, однако Чэнь Чэнь твёрдо настоял на своём: дружба дружбой, а расчёт отдельный.
Видя такую принципиальность, Лэ Тяньлун добродушно усмехнулся:
— Заезжайте в Гуандун почаще! В следующий раз выведем катер в открытое море — на суше такого драйва никогда не испытаешь, дух захватывает!
Чэнь Чэнь улыбнулся:
— Договорились.
Похоже, сказывалось то, что они принадлежали к одному кругу совершивших каминг-аут, да и дух предпринимательства сближал. К тому же Ду Синвэй был им не чужим человеком. В общем, Лэ Тяньлун и Гуань Шу относились к Чэнь Чэню с искренней теплотой — словно старшие родственники, принимающие в семью избранника младшего брата.
Тронутый таким радушием, Чэнь Чэнь перед самым уходом вдруг повернулся к Ду Синвэю и невинным тоном спросил:
— Кстати, Синвэй, а ты налоги каждый месяц исправно платишь?
Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что все присутствующие замерли, не понимая, с чего вдруг разговор съехал на государственную казну.
Ду Синвэй озадаченно нахмурился, но сдержанно ответил:
— Плачу. До последнего фэня.
Чэнь Чэнь серьёзно кивнул:
— Сейчас, слава богу, у нас правовое государство. Прежде времена были тяжкие, а нынче, когда политика реформ и открытости наконец разрешила частное предпринимательство, надо строго соблюдать законы. Всё, что положено по налоговому кодексу, следует выплачивать до гроша. А то мало ли — устроят проверку, и беды не миновать.
Ду Синвэй мгновенно уловил скрытый подтекст, но подавил порыв расспросить подробнее и ровным голосом произнёс:
— Не беспокойся. Я законов не нарушаю и от налогов никогда не увиливал.
Лицо Лэ Тяньлуна словно застыло, а Гуань Шу уставился на Чэнь Чэня со смесью изумления и настороженности.
Они были далеко не глупы. Чэнь Чэнь стоял буквально на пороге и вдруг завёл эту речь, причём обращаясь исключительно к Синвэю, будто их двоих это вовсе не касалось. Но ведь...
Если бы дело их не затрагивало, разве нельзя было спросить потом? В номере, по дороге, наедине? Почему именно здесь и сейчас?
Значит... все эти слова предназначались именно им?
Не давая им времени осмыслить догадку, Чэнь Чэнь тепло улыбнулся:
— Брат Лун, Гуань Шу, нам пора. До следующей встречи! Надеюсь, у всех нас всё будет благополучно.
Теперь предостережение звучало более чем прозрачно.
Все трое в комнате отчётливо уловили этот сигнал.
Лэ Тяньлун пристально, не мигая, разглядывал Чэнь Чэня несколько секунд и наконец произнёс:
— Чэнь Чэнь, если хочешь что-то сказать — говори прямо. Между своими нечего загадками изъясняться.
— Никаких загадок, — Чэнь Чэнь мягко улыбнулся. — Просто размышления. Прежде частная торговля была под запретом. Нынче её разрешили, но путь этот вряд ли будет гладким. Чтобы обезопасить себя, лучше вести дела честно и не переходить черту закона. Мало ли как повернётся политический ветер в будущем? Вдруг снова поднимется буря и за нас, частников, возьмутся по всей строгости?
В этих словах не было прямых обвинений, но сквозил вполне однозначный смысл.
И присутствующие поняли всё без лишних комментариев.
Гуань Шу нахмурился:
— Откуда у тебя такие сведения?
Чэнь Чэнь усмехнулся:
— Просто догадки.
Гуань Шу явно не поверил.
— Законы — это не то, с чем стоит играть, — спокойно продолжил Чэнь Чэнь. — Посему пренебрегать ими не следует. Я лишь делаю разумные выводы и стараюсь жить честно, зарабатывая в тех рамках, что отвело государство, чтобы обеспечить своей семье достойное будущее.
Сделав небольшую паузу, он добавил:
— И искренне надеюсь, что и все мы останемся законопослушными гражданами.
На секунду в комнате воцарилась звенящая тишина.
Первым разрядил обстановку Гуань Шу. Улыбнувшись, он сказал:
— Когда снова приедете в Гуандун вместе с Синвэем, заходите. Я напишу ваш портрет.
Чэнь Чэнь охотно отозвался:
— С удовольствием.
На этом они попрощались. Чэнь Чэнь и Ду Синвэй отправились к себе, а купленные морепродукты люди Лэ Тяньлуна обещали доставить прямо в гостиницу.
Проводив гостей, Гуань Шу взглянул на хмурого, глубоко задумавшегося Лэ Тяньлуна и произнёс:
— А ведь Чэнь Чэнь дело говорит. Тебе стоит к нему прислушаться.
— Да вроде в последнее время никаких тревожных слухов не ходило... — пробормотал Брат Лун.
— Есть слухи или нет, а жить по закону — обязанность каждого нормального человека, — ровным, но решительным тоном ответил Гуань Шу. — Ты с таким трудом завязал с криминалом и поднял легальный бизнес. Я не хочу, чтобы однажды в нашу дверь снова постучала милиция.
Лэ Тяньлун сгрёб его в охапку и прижал к себе:
— Не бойся. Вдовцом тебя не оставлю.
* * *
Тем временем Чэнь Чэнь и Ду Синвэй в полном молчании дошли до гостиницы. Едва они успели присесть, как прибыли посыльные от Лэ Тяньлуна с морепродуктами — пришлось снова суетиться, принимая и размещая ящики.
Когда за курьерами закрылась дверь, оба успели изрядно взмокнуть в душной южной жаре.
Чэнь Чэнь ополоснулся прохладной водой из-под крана и, вернувшись в комнату, уселся на койку, лениво обмахиваясь плетёным веером, подготовленным для жильцов.
Ду Синвэй тоже освежился и, вытираясь полотенцем, спросил:
— Зачем ты сегодня завёл этот разговор?
Чэнь Чэнь усмехнулся:
— Всё-таки не выдержал?
Ду Синвэй замер на месте:
— Ты ждал, пока я спрошу?
— Угу, — подтвердил Чэнь Чэнь. — Я ведь и вправду повёл себя непривычно.
«Надо же, сам понимает», — подумал Синвэй и настойчиво повторил:
— Так в чём причина?
Чэнь Чэнь загодя приготовил убедительное объяснение:
— Пуганая ворона куста боится, знаешь ли. Обжёгшись на молоке, дуешь и на воду. Я верю в будущее нашей страны, но сейчас государство лишь нащупывает верный путь. Какие решения принесут пользу, а какие окажутся ошибочными — покажет только время. Помнишь знаменитые слова: «Практика — единственный критерий истины»? Какие-то истины проверку выдерживают, а какие-то лопаются как мыльные пузыри. Этот путь поиска полон крутых поворотов. А мы, индивидуальные предприниматели — те, кого ещё недавно считали классовыми врагами и спекулянтами, — вовсе не находимся в полной безопасности. И в таких условиях нам следует проявлять предельную осторожность: вести себя тише воды, строго следовать закону, чтобы у проверяющих органов не возникло ни малейшего повода придраться. А уж самим совершать проступки — и подавно глупо.