В купейных отсеках плацкартного вагона было не развернуться — особенно в такой суматохе. Любопытные пассажиры сплошной стеной заполнили узкий проход. Словно жирафы, они вытягивали шеи, пытаясь сквозь толчею разглядеть, что за скандал там разгорелся.
Детский визг и истеричные вопли женщины наконец привлекли проводника. Проталкиваясь сквозь толпу, тот требовательно спросил:
— Что здесь происходит?
— Товарищ начальник! — запричитала баба, заходясь в слезах и путая должности от перепуга. — Этот ирод моего сыночка бить собрался! Убить его хочет! Заступитесь, товарищ милиционер!
Ду Синвэй разжал пальцы, едва появился служащий вагона. Однако взгляда не смягчил.
Проводник нахмурился:
— В чём дело?
— Родить родила, а воспитать забыла, — отрезал Синвэй, и от его ледяного тона у окружающих мороз пошёл по коже. — Приходится учить уму-разуму за неё.
Увидев представителя поездной бригады, бабёнка мигом повеселела — почувствовала за собой силу.
— А тебе-то какое дело, как я своего ребёнка воспитываю?! — заверещала она, оскалившись. — Ты кто вообще такой, чтоб лезть?!
Синвэй лишь сощурился. От одного этого взгляда женщина осеклась и, сгребя мальчишку в охапку, вжалась в полку.
Проводник, глядя на этот балаган, ни черта не мог понять.
— А ну хватит орать! — рявкнул он на обоих. — Разговаривайте нормально!
— Давайте я всё объясню, — спокойно вмешался Чэнь Чэнь.
— Они заодно! — тут же взвизгнула баба, тыча в него пальцем.
Чэнь Чэнь даже глазом не моргнул.
— Этот мальчик с самого момента посадки не даёт никому покоя, — заговорил он ровным, размеренным голосом. — Орёт на весь вагон так, что уши закладывает. Впрочем, ребёнок есть ребёнок, это ещё можно было бы потерпеть. Но он начал без спроса рыться в чужих вещах...
— Не смей наговаривать! — перебила женщина, брызгая слюной. — Кто там в ваших вещах рылся?!
Чэнь Чэнь продолжал игнорировать её выпад, указав кивком на Су Мяомяо:
— Он устроил настоящий погром на столике этой барышни. А когда она попыталась его остановить и забрала свои вещи, мальчишка набросился на неё с кулаками...
Поняв, что открутиться не выйдет, скандалистка запаниковала. Заверещав, она ринулась с полки прямо на Чэнь Чэня, намереваясь вцепиться ему в лицо.
Но Ду Синвэй сработал быстрее. Одним молниеносным движением он сгреб её драгоценного сынка за шиворот и легко, будто куль с соломой, прижал к себе.
— Заткнись, — бросил он ледяным шёпотом.
— Ты что творишь, ирод?! — снова забилась в истерике баба. — Отпусти моего сына! Отпусти, кому говорю! Товарищ начальник, да он же убьёт его! Уймите вы этого изверга!
Служащий вагона совсем растерялся от этой чехарды, но всё же попытался призвать к порядку:
— Гражданин, без рукоприкладства!
— Мы восстанавливаем картину событий, — жестко ответил Синвэй.
Мальчишка в его руках дрожал как осиновый лист, но Ду Синвэй даже не взглянул на него, удерживая одной рукой.
— Пусть окончит рассказ.
Затем он смерил женщину тяжелым, не сулящим ничего хорошего взглядом:
— Будешь сидеть тихо — твой мешок с костями останется цел.
Женщина обомлела.
— Ах ты, душегуб проклятый!.. — выкрикнула она, собираясь броситься в бой.
Однако проводник перехватил её за руку:
— Сначала я выслушаю их. А ты угомонись.
В голосе железнодорожника звучало откровенное раздражение. Женщина смыкнула губы, сообразив, что если продолжить качать права, то доберётся до неприятностей.
Установилась относительная тишина, и Чэнь Чэнь без помех пересказал всё произошедшее — взвешенно, без единого прикрашивания, но так, что истинная картина предстала во всей своей неприглядности.
В коридоре поднялся ропот. Пассажиры, слушавшие рассказ, мгновенно сменили милость на гнев.
— Каков привет, таков и ответ! Немудрено, что пацан растёт хамом при такой-то матери!
— Был бы мой — шкуру бы спустил на месте!
— И ведь сама же его распустила! Вырастет бандитом — милиция быстро в тюрягу упрячет.
— Сама виновата, а орёт на весь поезд. Стыдоба!
— Дрянь бесстыжая!
На женщину вылился ушат всеобщего презрения. Лицо её пошло пятнами — то бледнея, то наливаясь багровым румянцем. Признавать вину она, впрочем, не собиралась:
— Наврал всё! Они сговорились! Напали толпой на бедную женщину с ребёнком!
— И что же из сказанного враньё? — вставила Су Мяомяо, которую уже давно тошнило от этой парочки. — Я всё время была здесь и могу подтвердить каждое слово!
— А ты помолчала бы, шалава! — взвизгнула та, брызгая ядовитой слюной. — Нацепила шмотки и флиртуешь тут со всеми подряд! Неизвестно ещё, чем вы за шторками занимаетесь!
Чэнь Чэнь мгновенно помрачнел.
Су Мяомяо аж дух перехватило. В те годы обвинение в нескромном поведении и «моральном разложении» могло сгубить человеку всю жизнь.
— Ты что ляпаешь, дрянь?! — задохнулась от обиды девушка. — Кто тут с кем флиртует?! А ну отвечай!
— Да что тут отвечать, и так всё видать! — с отвратительной, злорадной ухмылкой выплюнула баба, перескакивая взглядом с Чэнь Чэня на Су Мяомяо. — Вы ж только что в коридоре слюни пускали, как парочка блудливых... А-а-а-а-а!!
Омерзительная брань оборвалась на полуслове — раздался оглушительный, сочный глухой удар.
Ду Синвэй вцепился ей в загривок и со всего маху впечатал лицом в деревянную перегородку полки.
Народ в вагонном проходе замер от шока. Разговоры мгновенно стихли.
Синвэй выглядел как вырвавшийся из ада демон — в его глазах полыхала чистая, ничем не прикрытая ярость. Женщина забилась, пыталась вырваться, но его хватка была мертвой.
— Ну давай, — прошипел он ей в самое ухо. — Продолжай.
Та, обезумев от боли и злобы, снова завопила:
— Шалава! Шлюха! Блудники-и-и... А-а-а-а-а!
Синвэй без тени жалости снова впечатал её голову в дерево. На лбу у бабы налился огромный, сине-багровый синяк.
— Заткнулась? — голос Синвэя звенел ледяной сталью.
На этот раз скандалистка сломалась. Голова у неё гудела, в глазах плясали кровавые зайчики, а по щекам покатились слезы пополам с соплями.
— Отпусти... — прохрипела она, задыхаясь.
— А где же твоя спесь? — холодный упрек резанул слух.
Проводник первым опомнился от увиденного ужаса. Заметавшись, он попытался оттащить Ду Синвэя:
— Гражданин! Не смейте! Вы же её убьёте!
Синвэй даже не шелохнулся.
— Раз язык без костей и не знает удержу, я научу её выбирать выражения, — ровным, жутким тоном произнёс он.
Проводник опешил. Хотя он видел эту женщину впервые, за годы работы на железной дороге намозолил глаз на таких базарных хабалок. Выворачивать всё наизнанку и обливать людей грязью — их любимое дело.
— Оставьте ее, решайте дело миром! — взмолился проводник.
Но Синвэй его не слышал. В ушах всё ещё отдавались мерзкие помои, вылитые на Чэнь Чэня. В груди клокотала темная ярость — такая же, как в те дни, когда он готов был пустить в ход нож против собственной родни.
— Нормального языка она не понимает, — невозмутимо произнёс Синвэй. И, выждав секунду, снова с оттяжкой ударил её головой о деревянную стенку купе: — Придётся... по-плохому.
Женщина взвизгнула так, будто с неё живьём сдирают кожу.
Проводник обомлел. Все присутствующие затаили дыхание.
На светлой древесине остался мокрый алый след.
— Убивают-а-а! — забилась в судорогах баба, чувствуя, как по лицу струится что-то тёплое и липкое. — Люди добрые, душегуб! Спасите-помогите-е-е!..
Если до этого Ду Синвэй выглядел просто опасным типом, то теперь пролилась кровь. Ужас ледяной волной накрыл вагон.
Су Мяомяо, ещё минуту назад дрожавшая от гнева, теперь сжалась от страха — этот мужчина перед ней казался настоящим палачом, способным лишить жизни без единого колебания.
Соседи с верхних полок забились в углы, боясь привлечь к себе внимание. Дети на полках совсем притихли, онемев от ужаса.
Проводник застыл на месте, боясь сделать лишний шаг — вдруг этот безумец бросится и на него?
Чэнь Чэнь оставался единственным, кто не потерял самообладания.
Первоначальная злоба на хабалку сменилась тревогой за Синвэя. На глазах у десятка свидетелей пролить кровь! Если эта баба пойдёт в милицию, у Синвэя будут колоссальные неприятности.
Шагнув вперед, Чэнь Чэнь положил ладонь на напряженное плечо Ду Синвэя:
— Хватит, Синвэй. Оставь её.
Синвэй насупился, не сразу ослабив хватку:
— Она распускает язык.
— Глупых людей не переучишь, ты же знаешь, — мягко, но твердо произнес Чэнь Чэнь. — Стоит ли пачкать руки о подобную дрянь? Только себя марать.
— Вот именно, товарищ! — подхватил перепуганный проводник. — Не надо греха на душу брать!
Чэнь Чэнь ещё раз слегка сжал плечо Синвэя, давая знак.
На этот раз Синвэй подчинился и разжал пальцы. Женщина, у которой от страха подкосились ноги, мешком рухнула на пол. Она ловила ртом воздух, выпучив глаза, словно вытащенная на берег рыба.
Волосы её превратились в спутанный комок, по лбу и щеке через слой грязи сочилась кровь. Рана, впрочем, оказалась не смертельной — обычная ссадина, но выглядела она довольно жутко.
Чэнь Чэнь вздохнул с облегчением и повернулся к проводнику:
— В поезде есть аптечка или врач? Промойте ей рану, пока инфекция не попала.
Проводник, обрадованный тем, что кошмар закончился, закивал:
— Да-да, сейчас вызову фельдшера!
— Спасибо, — благодарно улыбнулся Чэнь Чэнь.
Железнодорожник махнул рукой и спешно выскочил в коридор, тут же принимаясь разгонять зевак:
— А ну разошлись! Чего вылупились?! Марш по своим местам!
Пассажиры пытались расспросить его, но проводнику было не до чужого любопытства.
— Расходись, кому говорю! Сейчас проверку билетов начнем! — гаркнул он, окончательно закрывая тему.