В строительстве дома мастер Хао действительно знал толк. Поначалу родня Чэнь недоверчиво присматривалась и наведывалась на стройку по несколько раз на дню, однако быстро выяснилось: делать им там абсолютно нечего. Бригада справлялась со всеми трудностями самостоятельно.
Взять хотя бы питание, о котором в первые дни так пеклась старуха Ли, — за деньги в деревне теперь можно было раздобыть любые продукты. Благодаря этому сразу несколько местных семей ненароком нажили неплохой капитал; они разгуливали по соседям с довольными улыбками, не сходившими с лиц. Впрочем, чему удивляться? В сельской глуши, где каждая копейка на счету, подобный внезапный приработок казался настоящим богатством.
Убедившись, что у мастера Хао всё идет по плану, семья Чэнь перестала досаждать строителям проверками.
Едва отгремел Праздник фонарей — пятнадцатый день Нового года, — как деревня вернулась к работе. Землю, отдохнувшую за зиму, требовалось подготовить к севу: с раннего утра крестьяне шагали в поля с мотыгами на плечах, взрыхляя почву. После долгих зимних праздников люди вновь погрузились в привычные хлопоты.
У семейства Чэнь забот хватало с избытком. Помимо полевых работ, требовалось возобновить производство перца с ферментированными бобами. Заготовленные до Нового года ферментированные бобы закончились, поэтому сперва требовалось отварить новую партию. Женщины днями напролет дежурили у котлов, а мужчины толкли острый перец в ступах. При этом нельзя было запустить и собственные наделы — весенний сев ждать не станет. Работали от забора до заката, так что даже ребетне не оставалось времени на баловство.
Чэнь Чэнь тоже не сидел сложив руки. Не говоря уже о закупках, он держал под контролем все домашние дела. К тому же в конце января — начале февраля подходила пора высаживать перец, а значит, следовало заранее замочить семена. В этом году к посадке планировали подключиться многие односельчане, проявившие живописный интерес к делу во время новогодних праздников. Все их наделы также нужно было снабдить семенами.
К счастью, духовный родник не использовался с прошлой осени, когда в нем замачивали семена осеннего перца. Воды накопилось с избытком — с лихвой хватит на весь весенний перец. Главная трудность заключалась в другом: как незаметно передать обработанные семена крестьянам?
Поразмыслив, Чэнь Чэнь решил придерживаться прежней легенды: мол, перец, выращенный Чэнь Цзянье, вырос особенным из-за свойств почвы, изменивших его вкус. Теперь стоит раздать эти семена сельчанам и проверить, сохранится ли чудный аромат на других участках.
Объяснение звучало сомнительно, однако родня верила Чэнь Чэню беспрекословно. К тому же все помнили, что прошлый урожай и впрямь разительно отличался от прошлых лет — этот вопрос уже не раз обсуждался за семейным столом. Поскольку иного объяснения не находилось, домашние охотно приняли его версию. И когда Чэнь Чэнь предложил сельчанам обменять семена, родные поддержали его без колебаний, отчего у парня отлегло от сердца.
Прошлогодний перец собирали централизованно, и семена хранились в одном месте, что было Чэнь Чэню только на руку. Когда объем духовного родника достигал определенной метки, в пространстве появлялся особый сосуд, способный вмещать внешние предметы. Поначалу, сразу после перемещения в этот мир, духовного родника, накопленного с нуля, было недостаточно, но теперь его вполне хватало, и Чэнь Чэнь просто поместил семена перца в тот сосуд, избавившись от необходимости, как раньше, искать другую емкость, чтобы выпустить духовный родник наружу для замачивания семян.
Полезные для растений вещества из духовного родника постоянно проникали в семена перца, что внешне выражалось в уменьшении воды духовного родника, а после замачивания оставшийся духовный родник по-прежнему оставался чистым. Выдержав нужный срок, Чэнь Чэнь вернул семена на прежнее место. Поскольку домашние без надобности в сундуки не лезли, всё прошло шито-крыто.
По мере приближения сроков посадки весеннего перца всю деревню охватила лихорадка: крестьяне только и гадали, сколько земли отвести под новую культуру. В дом Чэней каждый день заваливались гости, желавшие выведать подробности. Но у хозяев работа горела в руках: перцемолка не смолкала, бобы сушились на солнце — времени на пустые разговоры просто не оставалось. Промучившись пару дней, Чэнь Чэнь с родными решил не тянуть и объявил о досрочном обмене семян.
Сельчане опешили. Обменивать семена?
— Это еще зачем?
— У нас семена особые, мы их весь прошлый год с трудом отбирали, — объясняли Чэни. — Кто хочет вырастить перец и продать урожай нам, пусть приносит свои семена на обмен.
— Да чем же они особые?
— Известно чем! Наш перец куда вкуснее обычного!
Мужики только затылки чесали: мол, что за диковина?
Народ пребывал в полном недоумении. Впрочем, сами Чэни свято верили, что секрет кроется в их уникальной земле, а раскрывать тайну будущей золотой жилы посторонним — себе дороже. Вдруг чужаки зариться на их наделы начнут? Посему рот они держали на замке, потчуя соседей отговорками. Чэнь Чэнь пускал пыль в глаза своим, те — всей деревне, и удивительное дело: несмотря на сомнения, сельчане в итоге проглотили эту байку.
Рассуждали просто: раз урожай всё равно сдавать Чэням, какая разница, чьи семена сеять? Лишь бы звонкую монету платили, а там хоть семена меняй, хоть сорт!
— И когда же приходить на обмен? — допытывались желающие.
— Послезавтра, — называли Чэни заранее условленный день. — Вы соседям передайте: кто надумал выращивать перец на продажу, пусть приносит свои семена послезавтра.
— Ладно! Вернемся домой — всем передадим!
Получив четкий ответ, крестьяне успокоились и стали толковать между собой, кто сколько земли отведет. Вдруг кто-то подал голос:
— А можно мне немного семян выменять, чтобы просто для себя высадить, на еду?
Вопрос застал Чэней врасплох. Делиться не хотелось: неповторимый вкус перца составлял основу успеха их товара. А если сельчане, соблазнившись высокой ценой перекупщиков, продадут урожай чужакам? Натерпевшись от конкурентов при торговле забродившим перцем и наслушавшись от Чэнь Цзяня и остальных о подлостях в торговом деле, они всерьез опасались появления дельцов, которые начнут делать и продавать забродивший перец из их же перца.
И все же... отказать наотрез тоже казалось неловким.
Помявшись, Чэни отправились на поклон к Чэнь Сяну и Чэнь Чэню.
Старик сразу перевел взгляд на внука:
— Сяо Чэн, что думаешь?
Чэнь Чэнь взвесил варианты:
— Тем, кто выращивает перец для нас, даем сколько нужно. А для личного потребления — не больше чем на треть му на двор.
— Да ведь они на словах обещают весь урожай нам сдать, а на деле неизвестно сколько посадят, — усомнился Чэнь Цзяньцзюнь.
— Это дело поправимое, — спокойно возразил Чэнь Чэнь. — Послезавтра при обмене семян составим договор. Пропишем черным по белому: сколько семян выдано и какой объем урожая они обязуются нам поставить.
Родня ошеломленно переглянулась:
— Еще и договор подписывать?!
Чэнь Чэнь утвердительно кивнул:
— Мы знаем, что наш перец гораздо вкуснее. Замышляя обмен семян, я сразу подумал: как гарантировать, что урожай достанется нам? Дело не в недоверии к землякам, а в разумной предосторожности. Когда на кону выгода, без четких рамок у кого-нибудь да зачешутся руки вильнуть в сторону. Если же изначально зафиксировать всё на бумаге, ни у кого не возникнет соблазна нарушить слово.
— Неужто свои же обманут? — усомнилась Ван Гуйчжи.
— А почему нет? — фыркнула старуха Ли. — За столько лет нищеты у всех жилы жиром не заплыли! Кабы у них вырос такой же перец, а чужак за него двойную цену посулил, ты бы кому продала — кто больше дает или кто меньше?
Ван Гуйчжи прикусила язык.
— Вот-вот, лучше сразу всё утрясти на берегу, чтобы потом локти не кусать, — ухмыльнулся Чэнь Цзяньдан.
Остальные с одобрением закивали.
— К тому же договор — это защита и для самих сельчан, — добавил Чэнь Чэнь.
Чэнь Мин задумчиво прищурился:
— Хочешь сказать, так людям будет спокойнее?
— Именно, — подхватил Чэнь Цянь. — Как огласили осенью, что будем закупать перец, так односельчане проходу не дают. Сколько ни тверди — всё сомневаются. А коли на руках появится бумага с подписью и печатью, у них всякие страхи как рукой снимет.
— Верно мыслишь, — одобрил Чэнь Чэнь.
До остальных тоже дошел смысл задумки. Сельчане до сих пор мнутся и колеблются, не зная, стоит ли связываться с перцем и сколько земли отводить. А письменное обязательство Чэней гарантирует сбыт всего урожая. Получается, договор выгоден обеим сторонам!
Дав домашним выговориться, Второй дядя Чэнь огласил:
— Раз дело верное и договор привлечет всю деревню, нужно заранее переговорить с деревенским старостой и бригадирами.
— Обязательно, — согласился Чэнь Чэнь. — Староста и бригадиры пользуются среди народа уважением. Для тех, кто не обучен грамоте, они сами прочтут условия и подтвердят, что мы никого не обманываем.
— А как быть с Цзяньлань и остальными? — неожиданно подала голос старуха Ли. — Им тоже подписывать?
— Разумеется, — отрезал Второй дядя Чэнь. — И Цзяньлань, и семье старшего брата — подписать придется всем без исключения. Правила одни для всех.
Старуха Ли возражать не стала, лишь заметила:
— Тогда надо бы предупредить Цзяньлань заранее, а то они ни сном ни духом.
Второй дядя Чэнь окинул взглядом сыновей и внуков:
— Сяо Мин, сгоняй-ка к тетке.
Чэнь Мин глянул на темнеющее небо:
— Я прямо сейчас и отправлюсь, чтобы они успели посоветоваться.
— Давай, — кивнул старик.
Сяо Мин перевел взгляд с Чэнь Чэня на Третьего дядю Чэня:
— Дядя Цзянье, дашь велосипед?
— А? Да, бери, он во дворе. Там Сяо Бэй с Пинъанем как раз должны быть, — опомнился тот.
— Ну, я помчал! — с довольной улыбкой бросил Чэнь Мин и выскочил за дверь.
— Всё, хватит лясы точить, принимайтесь за работу, — поднимаясь со скамьи, подытожил Второй дядя Чэнь. — А я наведаюсь к старосте да бригадирам, скажу, чтоб послезавтра ни свет ни заря приходили.