Любая торговля — это состязание: кто кого заговорит да зубы заговариванием заведет, тот и в дамках.
Чэнь Чэнь пропустил сладкие речи босса Цзиня мимо ушей, не давая ни прямого согласия, ни отказа. Впрочем, золотые украшения его действительно интересовали, а потому он с полуулыбкой заметил:
— Босс Цзинь, прикупить-то я не против. Только вот товара твоего пока в глаза никто не видел. Как мне знать, что там привозят? А если приду, гляну — и мне не понравится? Что тогда делать будем?
В уезде все знали, что Чэнь — хозяин бренда «Чэньши», торгующего забродившим перцем, — родом из обычной деревни. К тому же босс Цзинь был свято уверен в качестве своего товара: разве такой деревенский парень станет привередничать перед настоящей роскошью?
Лавочник уверенно махнул рукой:
— Ха! Этим товаром и в Ганчэне, и в провинции Гуандун торгуют — с руками оторвать готовы! Разве он может быть плохим? Уж поверь, придешь, увидишь — и сам ахнешь!
Чэнь Чэнь лишь молча усмехнулся.
Видя, что собеседника на мякине не проведешь, торговец сменил тон:
— Ладно-ладно, торговля — дело добровольное. Давай так: я отложу для тебя пару вещиц. Придешь, посмотришь. Понравится — заберешь, не понравится — пущу в продажу дальше. Силком навязывать не стану, не сомневайся.
— Босс Цзинь — человек солидный, сразу видно, делом по-крупному заправляет, — охотно подхватил Чэнь Чэнь. — Какая уж тут кабала да навязывание.
— Вот именно! — прищурил мелкие глазки лавочник.
У Чэнь Чэня были свои соображения на этот счет. Уже у самого порога он обернулся:
— К слову, босс Цзинь, ты из-за меня торговлю не тормози. Отложи вещицы две, не больше, а остальное смело продавай. А то буду потом локти кусать, если из-за меня прибыль упустишь.
— Ну что за разговоры! — расплылся в улыбке босс Цзинь. — Босс Чэнь, ты ж у нас в уезде Юнсин теперь личность известная! То, что ты на мои украшения глаз положил — да для них это великое счастье!
— Скажешь тоже, — Чэнь Чэнь и не думал поддаваться лести. — Ладно, босс Цзинь, не буду отвлекать. Мне пора на автобус, а то в деревню опоздаю.
— Счастливо! Не стану задерживать.
Едва Чэнь Чэнь скрылся за поворотом, фальшивая улыбка, не сходившая с лица лавочника всё это время, мгновенно испарилась. Он процедил сквозь зубы что-то невнятное и сплюнул под ноги.
* * *
Покупку двух полуразрушенных домов в уезде Чэнь Чэнь афишировать не стал. В семье о сделке знали только самые близкие да глава рода — старик Чэнь Сяну. Впрочем, Чэнь Цянь по частым расспросам брата сам обо всем догадался, а получив подтверждение, лишь покачал головой:
— Четвёртый брат, ну ты даешь! Из всей нашей родни я только перед тобой шапку ломаю. Рухлядь же откровенная, а ты взял и купил — даже глазом не моргнул!
— Если всё разузнал и взвесил, к чему сомневаться? — ответил Чэнь Чэнь и тихо добавил: — Ты бы тоже присмотрелся. Прикупи в уезде дом-другой, пусть стоят. В будущем ой как пригодятся.
Чэнь Цянь намек понял мгновенно: он и сам давно мечтал обзавестись собственным углом в уездном центре.
— Вот скоплю немного денег — и сразу пройдусь по улицам, разузнаю, что да как.
Видя, что тот соображает правильно, Чэнь Чэнь развивать тему не стал.
Немногие посвященные держать язык за зубами умели. К тому же Второй дядя Чэнь Сяну строго-настрого запретил трепаться о покупке недвижимости на каждом углу. Так что о приобретенной Чэнь Чэнем рухляди в итоге не проведала даже половина разветвленной родни Чэнь.
Сам он тем более хвастаться не собирался. Спрятав купчие и документы на землю в надежное место, он просто вернулся к своим привычным делам.
Вопрос с покупкой жилья для всей семьи пока оставался открытым — подходящих вариантов в уезде просто не находилось. Чтобы не упустить момент, Чэнь Чэнь захватил несколько банок забродившего перца и отправился к Мастеру Хао. Поклонившись, он попросил старика дать знать, если в уезде замаячит продажа какого-нибудь дома.
Дело нехитрое, и Мастер Хао охотно согласился поспрашивать у знакомых.
Впрочем, в те времена продажа частной недвижимости была редкой удачей, так что торопить события не приходилось.
За хлопотами неприметно подошел срок: последняя партия забродившего перца как раз дозрела в глиняных кувшинах. И семейство Чэнь, и Ду Синвэй только об этом и думали. Как только соусы дошли до кондиции, работа закипела — перец фасовали по банкам, упаковывали в ящики и готовили к отправке.
На этот раз заготовили куда больше, чем в прошлый. Перцем запаслись не только в их дворе — у дяди Вэня урожай тоже переработали на славу.
Наступила пора межсезонья, работы в поле не было. Видя, как у старика Чэнь Сяну от мала до велика все горбатятся на фасовке, домочадцы Чэнь Сянвэня тоже дружно взялись за дело.
Несколько дней непрерывного труда — и две семьи наконец полностью подготовили всю партию.
При финальном подсчете вышло почти двадцать тысяч банок. Если прибавить прошлую отгрузку, то из трех десятков тысяч, заказанных Ду Синвэем, они поставили уже двадцать три тысячи. Оставалось поставить еще семь тысяч.
Свежего перца на полях больше не осталось. Недостающие тысячи банок придется делать только в следующем году, после сбора нового урожая весеннего перца.
Ду Синвэй против ничего не имел. В договоре, составленном по всем правилам, крайний срок поставки как раз и числился после весеннего сбора.
Произведя расчет за готовую партию, Синвэй вместе со своими шоферами пригнал в деревню сразу три тяжелых грузовика, чтобы развезти соус по заказчикам.
В тот день вся деревня Пинба замерла с разинутыми ртами. Жители готовы были сожрать Ду Синвэя глазами вместе с его машинами — так упорно они вглядывались в кабины.
Три гигантских грузовика выглядели куда внушительнее и грознее, чем один-единственный, приезжавший в прошлый раз!
Деревенские и понятия не имели, что машины принадлежат самому Синвэю. Они лишь ломали головы: это насколько же парень поднялся в своих странствиях, если его знакомые катаются на трех новеньких грузовиках?!
Грузовики! Настоящие грузовики, мамочки мои! Да еще и три штуки сразу!
На улицах поднялся невообразимый гвалт. Перешептываясь и строя догадки, селяне гурьбой ринулись к дому Чэней — выведывать подробности.
Да только Чэни к тому моменту были хорошо обучены. Старик Чэнь Сяну заранее вбил каждому в голову: о делах Синвэя не трепаться! Это его личное дело. Посчитает нужным — сам расскажет, а нос не в свои дела совать нечего.
Ду Синвэй для них теперь — главный покупатель, золотая жила! Неужто Чэни настолько из ума выжили, чтобы на каждом перекрестке распускать языки про своего благодетеля?
Ответ у всех был один:
— А я почём знаю?
— Откуда мне знать-то? За всё Сяо Чэн отвечает, а мы так — приди-подай, ящики погрузи.
— Я за день так наломаюсь — рук не чую! Когда мне еще по сторонам глазеть? Оставьте в покое, ничего не ведаю, дайте до кровати доползти!
— Синвэй нам про свои дела не докладывал.
— Да с какой стати я лезть стану? Раз человек молчит, я паяльником из него вытягивать буду, что ли? Он нам купцов приводит, кормит нас! Я против собственного кармана не пойду, людей обижать — ну уж нет!
— Не слыхал, не знаю.
Чэни как один твердили, что знать ничего не знают. Если любопытство селян переходило все границы, они либо по-тихому увиливали, либо... принимались сами читать нотации любопытным соседям.
Особенным пылом отличалась Ли Ши. Ей в умении урыть собеседника равных в деревне не было.
— Я вам вот что скажу, кумушки! — вещала Старуха Ли, уперев руки в бока. — Наше семейство благодаря Синвэю на ноги встает! Он для нас нынче — сам Бог богатства! Если ему что не по нраву, мы и пикнуть не посмеем. Будем вести себя ладом — он нам еще десяток купцов со всей страны приведет. Вот тогда-то деньги рекой и потекут!
— Да неужто он у вас такой всемогущий? — усомнилась одна из закадычных подружек, втайне завидовавшая Чэням.
— Ты чё это мелешь, а?! — мгновенно взвилась Ли Ши, сделав оскорбленное лицо. — Кабы не его хватка, откуда б у нас покупатели взялись? Смотрите у меня, потом не жалуйтесь, что не предупреждала! Настанет весна, мы у вас перец скупать начнем для соуса. Чем больше у нас заказов, тем больше урожая у вас заберем! Если хотите по весне на перце заработать, вам бы молитвы за Синвэя читать надо, чтоб у него дела еще круче шли!
Бабы аж рты раскрыли. Слово-то какое верное!
Ну конечно! Чэни ведь осенью обещали, что весной будут скупать перец у всей деревни! Селяне всю зиму из-за этого сна лишались, судорожно высматривая: как там у Чэней бизнес движется да сколько соток под урожай отводить?
Кабы Синвэй впрямь подогнал еще парочку богатых заказчиков, разве забродивший перец залежался бы? Разве Чэни отказались бы от их урожая?
Да за такого парня зубами держаться надо, лишь бы его хватка не ослабла!
Посмотреть хотя бы на Чэней: как начали перцем торговать, так сразу в люди выбились! На всю деревню дух жареного мяса из их окон плывет! А куртки на них какие — новенькие, ватные, плотные! У ребятишек Чэнь Хуайцина да мелких карманы вечно конфетками набиты — теперь все деревенские сопляки за ними табуном бегают. Да что там конфеты — они же из самого уезда мастеров привозили, землю под строительство огромного каменного дома мерить!
И ведь за всем этим явно маячит фигура Ду Синвэя!
Такого человека не то что судить — на руках носить надо!
Старухи притихли, обдумывая услышанное. Чем больше размышляли, тем больше убеждались в правоте Старухи Ли.
— Слышь, подружка, — сбавив тон, зашептали они, окружив Ли Ши. — Ты уж нам открыто скажи, насколько у Ду Синвэя руки длинные? Не виляй, начни с главного, чтоб мы знали, на что рассчитывать! Весной ведь всё от этого зависит. Вам же тоже выгода будет!
Ли Ши изобразила на лице глубокое сомнение.
У соседок глаза аж заблестели: почуяли слабину! Тут же принялись наперебой елей расплескивать.
Старуха Ли сделала вид, будто растаяла от похвалы и лести, и, скорчив таинственную мину, заговорщически прошептала:
— Ох, ладно... Знаю только, что знакомств у него на чужбине — не счесть! Он и в самом провинциальном центре бывал, и в таких далеких землях, о которых я отродясь не слыхивала... А больше — ни-ни, ничего не ведаю.
Вроде и не сказала ничего конкретного, а у слушательниц в головах развернулась целая эпопея.
Бывал в самом Шэнчэне! Да еще и в местах, о которых деревенские бабы даже в сказках не слышали...
Это ж какая сила за ним стоит?!
В тот же миг суеверный страх перед «дурным духом» Синвэя сменился глубочайшим почтением. Пошевелив извилинами, селяне внезапно осознали: парень-то стал настолько влиятельным, что переходить ему дорогу теперь опаснее, чем раньше!
Деревенские кумушки на язык тощенькие: едва отойдя от Ли Ши, они мигом растрепали новость по всем дворам. К вечеру о «великих связях» Синвэя гудела уже вся Пинба.
Тех, кто и раньше всё понимал, брать в расчет не стоит, а вот любители распускать сплетни да копаться в чужом белье мигом прикусили языки. Теперь они лишь поддакивали, задним числом хвастаясь: «Да я сразу видел, что Ду Синвэй далеко пойдет!». Все только и мечтали, чтобы по весне он пригнал Чэням побольше купцов: чем больше перца у них купят, тем больше денег перепадет простым деревенским. Ну а что они там думали про себя...
...о том чужие уши никогда не узнают.
Во всяком случае, за пределами родных стен о Синвэе отныне говорили исключительно с уважением. Все боялись, как бы неосторожное слово не дошло до ушей этого жесткого парня. Синвэю ведь всё равно, баба перед ним или мужик: если начнет учинять расправу, пока до слез и соплей не доведет — не успокоится.
Благодаря авторитету Ду Синвэя и ловкому туману, нагнанному семейством Чэнь, пересуды вокруг трех грузовиков быстро сошли на нет. Осталась лишь легенда о самих машинах.
О да, местная детвора еще долго носилась по улицам с гиканьем, до неба вознося эти грандиозные стальные колесницы — и эта забава им ничуть не надоедала.