Чэнь Бэй распарил пышные серые маньтоу из муки грубого помола и обжарил зелень. Поначалу он собирался ещё и огурцы заправить масляным перцем, но, завидев восемь пухлых белых баоцзы с мясом, что принёс брат, передумал — решил приберечь огурцы на потом: мясного для обеда и так хватало с головой.
Три простых блюда на столе казались настоящим пиром.
Надо сказать, стряпать братья научились всего с полгода назад — пока вся деревня питалась из одного общего котла в коммуне, к готовке их и близко не подпускали. Потом общую столовую упразднили, семья разделила хозяйство, и Чэнь Цзянье целыми днями пропадал в поле. Все домашние хлопоты, включая стряпню, легли на плечи сыновей. Точнее сказать — на плечи Чэнь Бэя, ведь Чэнь Чэнь учился в уездной школе и приезжал домой только на каникулы.
Кулинарное мастерство младший брат осваивал на ощупь, попутно выспрашивая советы у деревенских родственниц. Заодно он перенял и их похвальную бережливость: вот и сегодняшняя жареная зелень на вид казалась просто варёной — на поверхности не плавало ни единой капли жира. В ответ на расспросы Чэнь Бэй уверял, что плеснул масла, но по блюду было предельно ясно, насколько «щедрой» оказалась эта капля.
Чэнь Чэнь только покачал головой:
— Я же целую банку масла притащил. Не экономь так в следующий раз. Кончится — ещё куплю.
— Брат, так ведь за всё деньги плачены, — сокрушённо вздохнул Чэнь Бэй.
— Деньги не копят урезанием пайки, — возразил Чэнь Чэнь. — Я заработаю ещё, так что впроголодь сидеть точно не будем.
Услышав это, Чэнь Бэй не утерпел:
— Брат, так что за способ ты придумал? Как зарабатывать собираешься?
Пока Чэнь Чэнь разносил гостинцы, младший помогал отцу вешать полог над кроватью и заодно выведал, откуда взялись деньги на все сегодняшние покупки. От изумления у парня дух захватило — до чего же головастый у него старший брат, раз додумался до такой ловкой выгоды! Разве что место на государственном заводе было немного жаль... Но, судя по словам отца, Чэнь Чэнь уже придумал, как разжиться монетой и дальше, так что Чэнь Бэя прямо-таки распирало от любопытства.
Отец тоже поднял глаза, с интересом ожидая ответа.
— Помнишь, я забродивший перец заквасил? — спокойно пояснил Чэнь Чэнь. — Вот его и буду продавать.
— Думаешь, купят? — засомневался Чэнь Бэй. — Да ведь у каждого во дворе своего перца завались.
— А у городских?
Младший растерялся:
— Ну... наверное, тоже есть?
— У большинства — нет, — ответил Чэнь Чэнь. — В уездном городе всё совсем не так, как у нас в деревне. Здесь у каждого свой огород, а заводским рабочим сажать негде. Им каждый кусок покупать приходится. К тому же в нашей провинции Фэншэн без острого за стол почти никто не садится, так что спрос на перец будет всегда. Да и забродивший перец — это не просто свежие стручки с грядки.
У Чэнь Бэя от этих слов словно пелена с глаз спала:
— Выходит, можно не только перец, а вообще всё подряд продавать! Не одним же перцем они там обедают!
Чэнь Чэнь с одобрением глянул на брата: мол, схватываешь на лету.
Братья принялись наперебой обсуждать задумку. Чэнь Цзянье слушал, и на душе у него теплело от их задора, однако природная крестьянская осторожность брала своё: он робко напомнил о запрете на спекуляцию. Чэнь Чэню пришлось повторить все те доводы, которыми он уже убеждал дядюшку Чэнь Сяну. Под дружным натиском сыновей бесхитростный мужчина окончательно сдался и благословил затею.
Чэнь Бэй тут же предложил: раз огурцы на грядках ещё будут плодоносить, можно собрать первый урожай и тоже снести в город на продажу.
Но Чэнь Чэнь покачал головой:
— Нет. Через пару дней отец берёт в дом тётушку Лю. Обе семьи соберутся за одним столом, тётушки с роднёй приедут — столов на пять-шесть наберётся. Дело важное, так что угощение мы должны выставить своё.
— И то правда, — с досадой хлопнул себя по лбу Чэнь Бэй. — Я сгоряча и забыл совсем.
— Вот и учись думать наперёд.
Слушая, как сыновья без тени неприязни и упрёка обсуждают его женитьбу, Чэнь Цзянье растрогался до глубины души.
«Золотые у меня мальчишки, — с гордостью подумал он. — Лучше и сыскать нельзя».
Пообедав, Чэнь Бэй принялся за посуду, а Чэнь Чэнь пошёл разбирать покупки.
Сахар, соль и сладости он убрал в шкаф, чтобы каждый мог брать при надобности; туда же отправились и сливы, подаренные Ду Синвэем. Один из москитных пологов уже висел над кроватью братьев, второй пока лежал нетронутым, как и новенькие мужские сандалии.
Развернув газетный свёрток с деньгами, Чэнь Чэнь отсчитал ровно триста юаней, а остальное спрятал в потайное отделение у изголовья кровати. Петли под замок там имелись, но самого навесного замка не было — Чэнь Чэнь решил при первой же возможности купить пару штук. Бережёного бог бережёт, да и на душе будет спокойнее.
Во дворе Чэнь Цзянье уже подхватил коромысло с вёдрами, собираясь за водой. Чэнь Чэнь окликнул его:
— Отец, надо поговорить.
Чэнь Цзянье обернулся:
— Чего такое?
Заметив, что отец даже вёдра не опустил, Чэнь Чэнь подошёл ближе:
— Пока все дома, давай повесим полог в твоей комнате.
Жили они бедно, после раздела хозяйства денег на такие вещи не нашлось, и по ночам комары донимали нещадно.
— Оставь себе, — отмахнулся Чэнь Цзянье. — Зачем мне эта сетка?
Он ведь простой мужик от сохи, кожа дублёная — к чему ему баловаться пологами?
— У нас в комнате уже висит, куда нам ещё один?
— Ну...
Услышав их разговор из кухни, Чэнь Бэй крикнул через порог:
— Отец, да бросай ты вёдра! Брат повыше меня будет, вдвоём мигом управитесь!
Чэнь Цзянье привык всё лучшее отдавать детям, но раз уж оба сына настаивали, спорить не стал: поставил вёдра и вошёл в дом.
Переступив порог, Чэнь Чэнь первым делом достал пачку купюр и протянул отцу:
— Пап, за место на заводе мне дали восемьсот юаней. Пятьсот я оставил себе — на масло, соль и пряности для перца нужен начальный капитал. А триста возьми ты.
Чэнь Цзянье оторопел при виде такой кучи денег и тут же замахал руками:
— Раз тебе нужно для дела, так и пусти всё в дело! Мне не надо, ты эти деньги сам заработал.
Чэнь Чэнь без лишних слов вложил купюры ему в ладонь:
— Мне пяти сотен с головой хватит. А это — мой сыновний долг перед тобой.
В конце концов, место на заводе заслужил прежний владелец этого тела своими знаниями. По совести говоря, заняв чужую оболочку, Чэнь Чэнь должен был отдать старику-отцу всё до последнего фэня. Но сейчас ему позарез требовался начальный капитал, чтобы вытащить семью из нищеты, так что пришлось пока взять эти деньги взаймы с твёрдым намерением вернуть сторицей.
Чэнь Цзянье попытался сунуть пачку обратно:
— Слишком много, сынок... Спрячь лучше.
Триста юаней! Да он за всю свою жизнь разом таких денег в руках не держал!
— Ничего не много, — Чэнь Чэнь отвёл его руку. — Мне ещё понадобится твой перец, а ты его в поте лица растил. Вот и считай, что я у тебя урожай выкупил.
— Да разве ж перец столько стоит... — растерянно пробормотал отец.
— В городе свежий перец по двадцать фэней за цзинь идёт, а наш уродился на славу — за него и больше дать не грех. — Чэнь Чэнь терпеть не мог эти церемонные препирательства. — Всё, отец, не спорь, спрячь деньги. Как повесим полог, сходи договорись насчёт новой кровати. А то тётушка Лю войдёт в дом, да ещё и Пинъань с ней — мы втроём на одной постели ни за что не поместимся.
В деревне жил толковый плотник, к которому все ходили заказывать сундуки, столы и лавки на свадьбы. Раньше, когда строго преследовали за спекуляцию, с ним расплачивались зерном, яйцами да сахаром — под видом обычных подарков от родни, к такому не придерёшься. Но по сути это было всё то же ремесло ради заработка. Мужик занимался этим делом давно, а кровати требовались всегда, так что готовая мебель у него наверняка имелась в запасе.