— Там ещё около четырёх тысяч коробок осталось, — немного помолчав, произнёс Ду Синвэй. — Завтра утром погрузим партию для Бай Сюя. А мой заказ заберём через пару дней.
Сунь Чжи с изумлением уставился на него.
Ещё вечером, вернувшись к себе, Ду Синвэй обмолвился, что планирует докупить у Чэнь Чэня забродивший перец. У Синвэя имелся бизнес в соседней провинции, а маршрут до Чаншэна как раз пролегал через те края. Он рассчитывал прихватить товар попутно: и хлопот меньше, и небольшая задержка в пути роли не сыграет.
Сунь Чжи, некогда деливший с Ду Синвэем и опасности, и общие дела, возражать не стал. Но чтобы в последний момент Синвэй сам дал задний ход?
Заметив недоумение на лицах Сунь Чжи и Чэнь Чэня, Ду Синвэй пояснил:
— Девять тысяч коробок в один грузовик не влезут.
Сунь Чжи лишился дара речи.
— А ведь и правда... — пробормотал Чэнь Чэнь, только сейчас осознав эту простую деталь. — Из головы вылетело.
— Так что лучше не торопиться, — продолжил Ду Синвэй. — К тому же тебе всё равно нужно время, чтобы заказать на бумажной фабрике дополнительную тару.
В его словах был резон.
С упаковкой для пяти тысяч банок соуса этим вечером откровенно повезло: на складские остатки коробок хватило впритык. Но ещё на четыре тысячи тары точно не набралось бы.
— Раз вы всё решили, спорить не стану, — подвёл итог Чэнь Чэнь. — Значит, отгружаем завтра утром?
Ду Синвэй кивнул.
— Завтра утром, — подтвердил Сунь Чжи.
— Во сколько?
— В семь.
— Договорились.
Обсудив ещё пару мелочей, гости стали прощаться. Время было позднее, да и семье Чэнь предстояло завершить работу. В сопровождении спутников Ду Синвэй отправился к себе домой.
Глядя вслед трём фигурам, растворявшимся в непроглядной темноте, Чэнь Цзяньдан перевёл взгляд на племянника:
— Сяо Чэн, Ду Синвэй тоже решил купить наш перец?
— По крайней мере, он так сказал, — ответил Чэнь Чэнь. — Но договор ещё не подписали, так что с точным объёмом пока не определились.
Старший дядя искренне удивился:
— И он тоже занимается подобными делами?
— В некотором роде, — кивнул Чэнь Чэнь.
Поскольку Синвэй рос в их же деревне, Чэнь Цзяньдан не удержался от расспросов. Остальные домочадцы тоже прислушались.
За исключением тех, кто уже владел кое-какой информацией, новость огорошила всех.
Чэнь Цянь от волнения даже подался вперёд:
— Выходит, брат Синвэй и впрямь выбился в люди?!
— А ты откуда взялся такой осведомлённый? — поддела его Фэн Чжаоди.
— Да если б я знал наверняка, не ахал бы сейчас! — Чэнь Цянь не скрывал восхищения. — Просто Синвэй совсем не похож на обычного деревенского парня. Особенно сейчас, когда вернулся после долгого отсутствия. От него теперь такой выправкой и солидностью веет — сразу видно, немало дел прокрутил на чужбине!
К тому же Чэнь Цянь как-то своими глазами видел, как Ду Синвэй выходил из государственного ресторана. А там цены кусаются! Разве станет человек без гроша за душой обедать в таком месте?
Раньше они не близко общались, да и расспрашивать было неловко, вот догадки и оставались догадками.
Теперь же, когда Чэнь Чэнь подтвердил эти слухи и вкратце обрисовал связь Синвэя с Бай Сюем — уточнив, что именно Синвэй свёл их для этой сделки, — в голове у родичей закружились самые разные мысли. Больше всего разговоров, разумеется, крутилось вокруг давней семейной драмы Синвэя. Чэни не упустили случая едко пройтись по его родне: мол, вот уж кто локти кусать будет, когда узнает правду!
— Да они ещё тогда локти кусали, когда Синвэй их к порядку прижимал! — сплюнула старуха Ли. — Да только горбатого могила исправит. Упёрлись в свою Чжао Пинпин, баба им всем мозги затуманила, вот и вертит ими как хочет, а сердце у родителей вовсе набекрень! Помяните моё слово, когда до них дойдёт, сколько у Синвэя денег, в том доме такой содом поднимется!
— Эту старую историю у нас каждый знает, — вставила Ван Гуйчжи. — Только и Синвэй не из тех, кто даст себя в обиду.
За работой разговоры текли сами собой, превращаясь в обычные деревенские сплетни. Но Чэнь Чэню слушать это было тяжело — сердце сжималось от сочувствия к Синвэю, и лицо его невольно помрачнело.
Заметив перепад в настроении племянника, Чэнь Цзяньдан поторопился сменить тему:
— Ладно вам, дело прошлое! Что старую солому трясти? Давайте-ка лучше работу заканчивать.
Старуха Ли метнула на сына сердитый взгляд:
— Ишь ты, матерью командовать вздумал?
— Матушка, да как я смею! — примирительно поднял руки Цзяньдан. — Я ж о чём: время-то к полуночи жмётся, на дворе колотун, а завтра спозаранку товар погружать. Чем быстрее закончим, тем скорее отдохнуть ляжем.
Ли Ши смягчилась — спорить тут было не о чем:
— Тады живей поворачивайтесь!
Чэнь Сян вышел на середину двора, вглядываясь в усыпанное звёздами небо, и озабоченно заметил:
— Ночью колом не спите. Ежели дождь пойдёт — сразу подхватывайтесь. Картон намокнет — считай, всё пропало.
Чэнь Цзяньцзюнь оценил ночную прохладу:
— Отец, да вроде не похоже, чтоб на дождь собиралось?
— Бережёного Бог бережёт! — отрезал старик. — Сяо Чэн за эти коробки на бумажной фабрике круглую сумму отвалил. Если испортим, у вас сердце не заболит?
Все тут же закивали. Ещё бы не заболело!
После такого предупреждения за небом стали поглядывать куда внимательнее. Под тихие разговоры оставшиеся банки с острым перцем наконец разложили по картонным ящикам. Для верности снова пересчитали сложенные стопки. Лишь когда Чэнь Чэнь сверился со своими записями и подвёл итог, семейство облегчённо вздохнуло.
Чэнь Чэнь поднёс руку к лампе: на циферблате было семнадцать минут первого.
Время поджимало, все валились с ног от усталости, поэтому расходились без лишних слов.
Выйдя за ворота, Чэнь Цянь пристроился рядом с Чэнь Чэнем:
— Четвёртый брат, а часы у тебя откуда? В провинциальном центре купил?
Чэнь Чэнь ответил с лёгкой туманностью в голосе:
— От Ду Синвэя.
— Чего? — обомлел Чэнь Цянь.
За время пути Чэнь Чэнь уже успел придумать убедительную версию:
— Я собирался взять в универмаге, но у Синвэя как раз была партия наручных часов, вот он мне одни и подарил.
Чэнь Цянь рот раскрыл от изумления:
— Подарил?!
— Угу, — Чэнь Чэнь не мог сдержать довольной улыбки.
— Вещь-то не из дешёвых! — зашептал Цянь. — Я в нашем уезде ни у кого такой красоты не видел. Неужто брат Синвэй настолько богат, что раздаривает подобные ценности?
— Думаю, весьма богат, — мягко усмехнулся Чэнь Чэнь.
Чэнь Цянь во все глаза таращился на запястье брата. Хотя в темноте ничего толком разглядеть не удавалось, сама мысль о такой вещи будоражила кровь.
«Три крутящихся, одно звучащее» — кто о таком не мечтает в наши дни!
Чэнь Цянь покрутил головой, обдумывая что-то своё, но вслух ничего больше не произнёс.
Дома уставшие родичи быстро ополоснулись и разошлись по комнатам.
Чэнь Чэнь, привыкший к чистоте, мылся дольше всех. Едва он вылил воду из тазика, как из спальни донёсся голос Чэнь Бэя:
— Брат! А с этими вещами что делать?
Чэнь Чэнь приложил ладонь ко лбу: совсем забыл, что в комнате осталась гора покупок.
Поставив таз, он поспешил в комнату и замер на пороге. Внутри едва оставалось место, чтобы ступить.
Заглянув на шум, Лю Дунсюэ виновато улыбнулась:
— Нынче такой день суматошный был, я и забыла, что ты покупок привёз. Давай помогу разобрать, а то как спать-то?
— И то верно, — согласился Чэнь Чэнь. Ложиться в комнате, похожей на склад, ему совсем не улыбалось. — Тётушка Лю, хлопок возьмите к себе, а с остальным мы с ребятами сами разберёмся.
Лю Дунсюэ знала, что хлопок куплен на всю семью, но всё равно поразилась:
— До чего же много! Тут не то что на одежду каждому хватит, ещё и на новые одеяла останется.
Чэнь Бэй и Чжоу Пинъань уже подхватили пышные тюки и понесли их в комнату Чэнь Цзянье и Лю Дунсюэ. Чэнь Чэнь прихватил ещё два больших мешка:
— Прошлого хлопка едва на одежду хватило. А раз уж удалось достать ещё, лучше взбить новые мягкие одеяла — зимой теплее будет.
— Оно-то так... — вздохнула Лю Дунсюэ, поражаясь такой щедрости. В редком доме обновляли одеяла каждый год; обычно одно служило десятилетиями, а бедняки и вовсе ютились под одним на всю орду.
В спальне старших стоял сундук с навесным замком, где хранилось всё самое ценное. Чэнь Цзянье уже расчистил крышку и откинул замки. Приняв хлопок у парней, он аккуратно уложил тюки внутрь.
Чэнь Чэнь тем временем вернулся к себе и принялся разбирать остальное. Сладости и выпечку временно отложил на письменный стол. Затем отобрал подбитые хлопком кеды «Цзефан» нужных размеров для отца и тётушки, захватил подаренные Синвэем водку и чай, а также купленные им самим баночки со «снежным кремом» и тёплые рабочие рукавицы.
С охапкой добра он снова шагнул к старшим:
— Отец, тётушка Лю, вот утеплённые кеды «Цзефан» — зимой в самый раз ходить. Я взял по паре каждому в доме, включая дедушку с бабушкой. Водку и чай прислал Ду Синвэй. Одну бутылку «Маотая» я уже отдал деду — он любит это дело, а вторая вам. Чай в моей комнате ещё есть, так что эти пачки можете оставить себе или приберечь для подарков родственникам. А это «снежный крем» для лица и рук, чтобы кожа на морозе не сохла. Ну и рукавицы — и в холода согреют, и за работой руки уберегут...
Раскладывая вещи на крышке сундука, Чэнь Чэнь толково объяснил назначение каждой.
— Тётушка Лю, приберите тут всё, а я пойду спать.
Чэнь Цзянье и Лю Дунсюэ застыли в изумлении.
Опомнившись, Лю Дунсюэ поймала Чэнь Чэня за рукав:
— Сяо Чэн! Обувь мы с отцом заберём, а остальное забери себе!
Чэнь Цзянье поддержал жену:
— Верно, неси к себе, тебе пригодится.
— И не подумаю, — улыбнулся Чэнь Чэнь. — Водка отличная, жаль кому-то отдавать, лучше самому выпить. А я к спиртному равнодушен, вы же знаете. Так что забирайте, отец. Чая Ду Синвэй привёз с запасом, у меня ещё остался.
— Тогда крем с рукавицами оставь! — настаивала Лю Дунсюэ, пытаясь всучить баночки ему в руки. — Ты молодой, кожа нежная, за цыпками недосмотришь — болеть будут.
Чэнь Чэнь развёл руками:
— Тётушка Лю, неужто вы думаете, что я себя обделил?
Лю Дунсюэ осеклась.
И то правда. За те несколько месяцев, что они жили под одной крышей, она успела изучить характер пасынка. Чэнь Чэнь не скупился ни на еду, ни на одежду, ни на удобства — ни для себя, ни для близких. Впрочем, он и зарабатывать умел так, как никому не снилось, так что упрекнуть его было не в чем.
— У меня всё есть, и у Сяо Бэя с Пинъанем тоже, — мягко добавил Чэнь Чэнь. — Так что эти вещи — вам.
Усталость давала о себе знать. После суматошного дня и тяжёлой ночной работы Чэнь Чэнь еле держался на ногах:
— Поздно уже. Отдыхайте, завтра снова рано вставать.
Пожелав доброй ночи, он вышел, оставив старших с баночками крема и рукавицами в руках.
Чэнь Цзянье вздохнул и произнёс:
— Раз Сяо Чэн подарил, так принимай с благодарностью. Сыновняя забота.
— Я слышала, этот «снежный крем» аж из самого Гонконга везут, дороговизна несусветная... Всё думала, пусть бы себе оставил, пригодится, — тихо проговорила Лю Дунсюэ, разглядывая подарок.
Чэнь Цзянье, убрав спиртное и чай, мягко молвил:
— Он о нас печётся. А мы уберём всё да позаботимся о них троих.
Лю Дунсюэ кивнула. Бережно переложив крем и рукавицы, она подняла новенькие кеды:
— И хлопок внутри мягкий, и строчка ровная... Ногам тепло будет.
На простодушном лице Чэнь Цзянье расплылась тёплая улыбка:
— И ты у меня рукодельница.
Лю Дунсюэ улыбнулась в ответ:
— Ложимся?
— Ложимся.