— В горах полно всякой ползучей твари, — поделился житейским опытом Ду Синвэй. — В следующий раз захвати палку: будешь бить по траве — распугаешь змей.
Выслушав дельный совет, Чэнь Чэнь сперва от души поблагодарил спасителя, но затем, пытаясь сохранить лицо, всё же упрямо буркнул в оправдание:
— Я просто хворост на плече тащил, вот и вылетело из головы.
Ду Синвэй окинул взглядом стоящую на земле заплечную корзину, затем покосился на вязанку хвороста — по его меркам совсем небольшую. Заметив, что парень до сих пор не пришёл в себя от пережитого потрясения и губы у него белее мела, он не стал язвить:
— Главное, впредь не забывай.
Чэнь Чэнь горько усмехнулся:
— Да уж, если после такого не запомню, значит, напрочь лишился ума.
Синвэй чуть расслабил сведённые к переносице брови, но промолчал.
— Ты тоже за дровами поднялся? — поинтересовался Чэнь Чэнь.
— Нет, — отозвался тот. — Решил какую-нибудь дичь выследить.
— Ты ещё и охотиться умеешь? — неподдельно удивился юноша.
— Да так, на удачу рассчитываю.
Чэнь Чэнь понимал, что Ду Синвэй попросту скромничает. Он ведь даже силуэта его в зарослях не разглядел, а тот с такого расстояния одним взмахом руки вогнал клинок точнёхонько змее под голову, в самое уязвимое место. Подобная меткость говорила о незаурядной сноровке, отточенной долгими годами.
— Слишком уж ты скромен, — улыбнулся Чэнь Чэнь. — С твоей сноровкой иные мастера боевых искусств и рядом не стояли.
Лицо Ду Синвэя не дрогнуло:
— Пустое. Мне до мастеров далеко.
— А по мне, так невероятно ловко, — искренне возразил Чэнь Чэнь.
В его глазах этот человек выглядел истинным героем цзянху, сошедшимся в поединке на вершине Хуашань, чьё каждое выверенное движение выдаёт непревзойдённого мастера.
Они ещё немного поболтали о всяких пустяках. Дождавшись, пока ноги перестанут предательски подкашиваться, Чэнь Чэнь заговорил:
— Не буду тебя задерживать, пойду потихоньку в деревню. Ты тоже ступай, ищи свою добычу.
— Ладно, — согласился Ду Синвэй. Заметив, как Чэнь Чэнь пытается пристроить вязанку, чтобы затем взвалить на спину корзину, он предложил: — Давай придержу. Сначала надень лямки.
— Было бы здорово, спасибо за помощь.
— Пустяки.
Когда поклажу придерживают со стороны, остаётся лишь накинуть корзину на плечи, подняться и перехватить дрова — так выходило в разы легче.
Устроив вязанку поудобнее, Чэнь Чэнь махнул рукой:
— Я пошёл. Будь осторожнее!
— И ты береги себя.
Ростом юноша обижен не был, но сложен оказался тонко, да и деревенская скудная жизнь с вечным недоеданием давала о себе знать: вытянувшись, он остался хрупким и щуплым. Дрова, которые для Синвэя не весили ровным счётом ничего, на худых плечах казались непомерной ношей, способной вот-вот согнуть его пополам.
Вспомнив бледное, перекошенное ужасом лицо парня, беспомощно осевшего на землю, Ду Синвэй невольно нахмурил брови-мечи. Черты его лица, и без того резкие и холодные, сделались ещё суровее.
«Можно ведь было и проводить его до подножия... ничего бы со мной не сделалось»
* * *
По пути в деревню Чэнь Чэнь наткнулся на нескольких соседей. Весть о том, что вчера он вернулся домой с маслом и объёмистым мешком, уже облетела округу, так что сельчане наперебой принялись расспрашивать: откуда добро, не нащупал ли он какой прибыльный промысел и сколько всего перепало дедушке с бабушкой, старшему да второму дядьям?
Злого умысла в этих расспросах не крылось — просто в деревне с развлечениями было туго, и любая новость тут же превращалась в повод посудачить да скоротать время за праздным любопытством.
Вот только застали они Чэнь Чэня не в добрый час. Протащившись под палящим солнцем с тяжёлым грузом и пережив смертельный испуг, он совершенно не был расположен к разговорам. Отделавшись парой уклончивых фраз, юноша поспешил дальше.
Во дворе на треноге с перекладиной уже сушилось старое, покрытое заплатками одеяло.
Из дома доносились звуки возни. Чэнь Чэнь аккуратно сгрузил дрова, убрал корзину с топором и подошёл к чану, чтобы зачерпнуть воды и умыться.
Чэнь Бэй, выходивший на крыльцо с очередной охапкой постельного белья, услышал плеск и выглянул:
— Брат, вернулся?
— Вернулся, — ответил Чэнь Чэнь, отирая мокрое лицо. — С чего вдруг затеял сушку?
Чэнь Бэй шагнул во двор, бережно неся ватное одеяло:
— Да отец только что купил кровать у дядюшки-плотника. Стали застилать, и я вспомнил, что наши одеяла сто лет на солнце не бывали. До заката ещё уйма времени, вот и решил проветрить.
— Неужели кровать уже доставили? — удивился Чэнь Чэнь.
— Ага, — кивнул младший брат. — Уже и собрали в нашей комнате. Плотники только-только ушли.
— А отец где?
— В поле ушёл.
Чэнь Чэнь прекрасно знал нрав Чэнь Цзянье: истый деревенский труженик, он и минуты не мог усидеть без дела, уговаривать его отдохнуть было бессмысленно.
Развесив одеяло на перекладине, Чэнь Бэй повернулся к нему:
— Брат, отец сказал, это ты настоял на покупке.
— Я, — подтвердил Чэнь Чэнь. — Как только тётушка Лю войдёт в наш дом, Чжоу Пинъань переберётся к нам в комнату. Втроём на одной кровати мы бы точно не поместились.
— Это верно, тесновато было бы, — согласился Чэнь Бэй.
Прежде они и не помышляли о таких тратах: думали сколотить из досок временный топчан, а когда Чэнь Чэнь уедет в университет или отправится в уезд пересдавать гаокао, Пинъань займёт нормальное спальное место. В деревне почти все так перебивались, и никто бы слова дурного не сказал. Но брат рассудил иначе и купил готовую добротную кровать... Впрочем, Чэнь Бэй поостерёгся бередить свежую рану разговорами об экзаменах и промолчал.
Чэнь Чэнь даже не догадывался о мыслях брата — всё его внимание сейчас было приковано к левому локтю. Пока шёл по лесу, в горячке ничего не чувствовал, но стоило коснуться кожи водой, как руку обожгло острой болью. Закатав рукав, он обнаружил на локтевом сгибе огромный багрово-сизый кровоподтёк, а на запястье выступили капли запекшейся крови: видимо, оцарапался обо что-то острое при падении.
Нахмурившись, Чэнь Чэнь тщетно пытался вспомнить, в какой именно момент умудрился так расшибиться.
— Брат, ты что, ранен?! — испуганно ахнул Чэнь Бэй, заметив увечье.
— Ерунда, пустяки.
— Какая же ерунда, когда вся рука синяя! — паренёк тут же бросился в дом: — Я за мазью!
— Да за какой ещё мазью? — крикнул ему вслед Чэнь Чэнь.
Чэнь Бэй вернулся в мгновение ока, держа в руках глиняный флакон:
— Вот, в медпункте давали, когда я упал. Сказали, кровь разгоняет и синяки снимает. У тебя ушиб точь-в-точь как у меня тогда, так что мигом поможет!
Тут Чэнь Чэнь вспомнил: в начале года Чэнь Бэй поскользнулся, вывихнул лодыжку и наставил себе здоровенных гематом, из-за чего несколько дней не вставал с постели. Это снадобье как раз и выписали для рассасывания синяков.
Убедившись, что средство подходящее, Чэнь Чэнь не стал упрямиться:
— Сил-то хватит как следует втереть?
— Ещё как! — заверил Чэнь Бэй. — Руки у меня крепкие.
— Ну тогда давай, разотри хорошенько.
— Сейчас всё сделаем.
Чэнь Бэй нисколько не преувеличивал: силой деревенский парень обделён не был. Чэнь Чэнь моментально взмок от адской боли. Однако он прекрасно понимал — застойную кровь необходимо разогнать, иначе синяк будет сходить неделями и разболится ещё пуще. К тому же кричать и малодушно стонать на глазах у младшего брата совсем не хотелось: негоже старшему терять авторитет. Пришлось терпеть, стиснув зубы.
Когда растирание наконец закончилось, Чэнь Чэню казалось, что рука у него попросту отнялась.
— Брат, где ж тебя так угораздило? — поинтересовался Чэнь Бэй, затыкая флакон пробкой.
Чэнь Чэнь с трудом сдержал шипение:
— Сам толком не заметил.
— Как это? — разинул рот младший.
Желая отвлечься от ноющей боли, Чэнь Чэнь вкратце описал опасную встречу с бамбуковой куфией. По мере рассказа Чэнь Бэй стремительно бледнел.
— Да брось, всё обошлось, — поспешил успокоить его Чэнь Чэнь. — Ду Синвэй подоспел как раз вовремя, она даже цапнуть меня не успела.
— Господи помилуй... если б не Ду Синвэй, то... — Чэнь Бэй от ужаса даже договорить не решился.
Зато старший брат не стал юлить:
— Он спас мне жизнь.
Чэнь Бэй, как и вся деревенская ребятня, с малых лет рос на россказнях о свирепом нраве Ду Синвэя. В былые годы взрослые с утра до ночи гнули спины на полях, зарабатывая трудодни, и чтобы малышня сидела смирно и не совала нос куда не следует, её пугали местным громилой: мол, не будешь слушаться — придёт Ду Синвэй и задаст трёпку, он ведь лютый, спуску никому не даёт! А если прибавить к этому шрам возле глаза и вечно угрюмое, холодное лицо, то неудивительно, что Чэнь Бэй робел перед ним до дрожи в коленях и при встрече на улице старался обойти десятой дорогой.
Однако теперь, узнав, что Синвэй вытащил брата из беды, парень проникся к нему глубочайшей признательностью, и прежний застарелый страх словно рукой сняло. Оказалось, не такой уж он и ужасный.
— Надо обязательно отблагодарить его как следует, — горячо произнёс Чэнь Бэй.
— Само собой, — согласился Чэнь Чэнь.