Едва с забродившим перцем было покончено, остальные вернулись к посадке. Чэнь Чэнь же, взяв у бригадира письмо-представление, отправился в уезд Юнсин.
Вскорости предстояла жатва позднего риса — пора горячая, забот не оберешься. А когда страда уляжется, придет время вскрывать кувшины. Стало быть, наклейки на банки требовалось подготовить заранее.
Позавтракав со всеми, Чэнь Чэнь прихватил пару леденцов. Посасывая кисленькую карамельку в дребезжащем автобусе, он прикрыл глаза. Насыщенный фруктовый вкус притуплял тошноту — укачивало уже не так сильно.
В уезде Юнсин Чэнь Чэнь освоился давно. Сойдя с автобуса, он сразу направился в типографию и на пальцах объяснил приемщику, что именно ему нужно.
Линь Да — так звали работника — понял всё с полуслова. Дескать, дело привычное, подобные заказы им брать не вдвовинку. Убедившись, что попал к опытному человеку, Чэнь Чэнь с облегчением вздохнул: изложил еще пару нюансов. Линь Да кивнул — мол, сделаем пробный оттиск.
Сначала требовалось изготовить образец. Лишь после того как заказчик утвердит макет, типография запустит печатный станок для всей партии.
Минут через десять Линь Да вернулся с пробным экземпляром.
Для перца Чэнь Чэнь припас стеклянные банки — точь-в-точь такие, в каких продавали фруктовые консервы. Размер наклеек в типографии знали назубок, так что пробник шел размер в размер.
Черный шрифт на белой бумаге. Вверху, в узорчатом овале — название бренда: «Чэньши». По центру крупно, броско в глаза — «Забродивший перец». Чуть ниже мелкая приписка: * «Перцы Чэньши: вкусно и доступно»*, а следом чуть крупнее: * «Рекомендуемая цена: 1 юань»*.
Все тексты вывели строгим шрифтом Сун. Наклейка выглядела до того незамысловато, что уступала бы даже кассовым чекам из будущего.
— Бумагу под основу можем взять красную, белую, желтую или зеленую, — пояснил Линь Да. — Цветная обойдется чуток дороже. Взгляните, какая вам ближе?
— А рисунок добавить нельзя? — поинтересовался Чэнь Чэнь.
— Не выйдет, — качнул головой Линь Да. Помолчав, добавил: — С картинками печать в разы дороже выходила, заказчики ломили цену, вот мы и вовсе отказались от цветной иллюстрированной печати.
Чэнь Чэнь не стал расстраиваться. В эти годы большинство станков закупалось за границей — да и то сбывали Китаю сплошное старье, давно списанное со счетов. Отечественные инженеры только учились, разбирая чужую технику по винтику, до собственного производства было еще расти и расти. Импортные агрегаты обходились в копеечку, оттого и конечный ценник для покупателя кусался.
Не привередничая, Чэнь Чэнь согласился на предложенный эскиз, выбрав самый лаконичный белый фон, и перешел к расчетам.
Даже на малом станке минимальный тираж составлял тысячу штук. Столько он и заказал. Пока наладят оборудование, пока отпечатают — готово будет аккурат к полудню. Внеся аванс в половину суммы, Чэнь Чэнь отправился побродить по уездному центру.
С тех пор как разошлась первая партия забродившего перца, Чэнь Чэнь возле завода сельхозмашин не появлялся. Нынче же в округе заметно оживилось.
— Эй, Сяо Чэнь! — окликнул его Лян Шу, едва заметив в толпе.
Чэнь Чэнь подошел ближе:
— Брат Лян.
— Ты чего этак надолго пропал? — укорил тот. — Народу в моей столовой пропасть, и едва не каждый второй про твой забродивший перец спрашивает!
— Так ведь страда в разгаре, да и перец отплодоносил — сырья нет, — объяснил Чэнь Чэнь.
Лян Шу почесал затылок: и то верно, не сезон.
— Экая жалость! Ты бы знал, сколько народу о тебе допытывается! И те, кто пробовал, и те, до кого лишь слух дошел — всех подначивает попробовать! День-деньской проходу не дают, расспрашивают!
Чэнь Чэнь состряпал в меру удивленную и обрадованную физиономию:
— Брат Лян, ежели кто еще спросит, передай им, пожалуйста: как с уборкой позднего риса покончим, я сразу вернусь с новой партией.
— Неужто к тому времени поспеет? — удивился Лян Шу.
Чэнь Чэнь без зазрения совести соврал:
— Я из позднего сбора кое-что заготовил. Аккурат к концу жатвы кувшины дойдут.
— Во дела! Это ж сколько с ним мороки! — ахнул Лян Шу. — Немудрено, что вкус такой отменный, раз созревает так долго.
— Посему замолви за меня слово перед народом, брат Лян.
— Да без вопросов! — махнул рукой тот. — Завсегда рад помочь, все одно с посетителями лясы точу, языком чесать — не мешки ворочать.
Поблагодарив приятеля и перебросившись с ним еще парочкой фраз, Чэнь Чэнь попрощался. В спросе на свой перец он не сомневался ни секунды, однако рассудил: в следующий раз стоит прихватить с собой родню. Пусть своими глазами увидят, как люди наперебой разбирают забродивший перец, — у них хоть духу прибавится.
Размышляя на ходу о дальних перспективах, Чэнь Чэнь вскинул голову и обомлел: из дверей государственного ресторана выходил Ду Синвэй.
На Ду Синвэе была строгая рубашка, армейско-зеленые брюки и кожаные сандалии — по нынешним временам шик безупречный. Высокий, подтянутый, статный — глаз не оторвать.
Ду Синвэй беседовал с каким-то мужчиной. Они о чем-то условились, обменялись крепким рукопожатием, и собеседник удалился. Едва тот отошел, к Ду Синвэю подскочил другой человек, доселе молча поджидавший в сторонке. Выслушав короткое указание, он тут же испарился.
«Шестерка на посылках, — сделал вывод Чэнь Чэнь. — А Ду Синвэй-то, похоже, развернулся не на шутку».
Ду Синвэй замер на крыльце, глубоко задумавшись. Чэнь Чэнь не стал колебаться и окликнул его:
— Ду Синвэй.
Тот обернулся и искренне изумился:
— Ты сегодня в уезде?
— В типографию заскакивал, — не вдаваясь в детали, ответил Чэнь Чэнь и прищурился: — Тоже по делам?
— Угу, — кивнул Ду Синвэй. — Поставщиков искал.
Чэнь Чэнь не стал допытываться, чем именно тот торгует:
— Договорились?
— Вроде того.
— Слушай, а ты часом не на соседние провинции замахнулся? — с живым интересом спросил Чэнь Чэнь.
— Смотря где спрос есть, — лаконично отрезал Ду Синвэй.
Чэнь Чэнь мгновенно уловил суть: ориентируется на рынок.
— Размах впечатляет.
Ду Синвэй едва заметно улыбнулся — да так мимолетно, что Чэнь Чэнь на миг усомнился, не померещилось ли.
Оспаривать комплимент Ду Синвэй не стал, лишь заметил:
— Если захочешь вывезти свой забродивший перец за пределы провинции, я смогу помочь.
Чэнь Чэнь покачал головой:
— Объемы пока не те. Мне бы сперва пробиться в провинциальный центр.
Завоевать рынок провинции Фэншэн — и то задача на долгосрочную перспективу.
— Будет и на твоей улице праздник, — произнес Ду Синвэй.
— Куда ж без этого, — усмехнулся Чэнь Чэнь, а потом спохватился: — Кстати, ты забродивший перец попробовал? Как тебе?
На этот раз Ду Синвэй расплылся в настоящей, открытой улыбке — да до того красивой, что у Чэнь Чэня на мгновение перехватило дыхание. И ведь этот чертов красавец даже не подозревал, как он хорош в этот миг, коротко уронив:
— Вкуснейший.
Чэнь Чэнь поспешно отвел взгляд:
— Вернемся в деревню — отсыплю еще парочку банок.
— Не стоит, — отказался Ду Синвэй.
— Насчет денег мы еще в прошлый раз все перетерли, так что не начинай, — отрезал Чэнь Чэнь.
Ду Синвэй на секунду замялся:
— Я на днях уезжаю в провинцию Чаншэн, в деревне меня не будет.
— Тем паче тебе нужны эти банки, — гнул свое Чэнь Чэнь.
Ду Синвэй недоуменно вскинул бровь.
— Ты ведь по делам едешь? Тащиться в такую даль на поезде да автобусах — врагу не пожелаешь, нормальной еды в дороге не видать. А с забродившим перцем любой черствый маньтоу за милую душу пойдет! Считай это сухпайком в дорогу.
Вспомнив ядреный, разжигающий аппетит вкус забродившего перца, Ду Синвэй признал его правоту:
— Что ж... тогда благодарствую.
— Не за что, — улыбнулся Чэнь Чэнь.
Перебросившись еще парой слов у входа в ресторан, они выяснили, что завтра оба будут в деревне, и попрощались.
Страна только-только отходила от прошлых потрясений. В захудалом уездном городке улочки жлись низенькими домишками, да и пора стояла осенняя — в самом разгаре уборка урожая. Где-то докапывали батат, где-то подходил поздний рис. Деревенские в уезд лишний раз носа не казали, а иные горожане и сами рвались в деревни на двойную спешку — помогать родным. Для разгара рабочего дня улицы казались вовсе пустынными. Обойдя пару кварталов, Чэнь Чэнь понял, что смотреть тут решительно не на что.
Забредши в промтоварную лавку, он заприметил армейские алюминиевые фляги. Взял сразу три штуки: на полевых работах вещь незаменимая, таскать такую на ремне куда удобнее, чем греметь тяжелыми глиняными кувшинами.
Оттуда Чэнь Чэнь пошел обратно в типографию. Заявился слегка раньше срока — тираж еще допечатывался, пришлось обождать полчасика.
Тысяча наклеек звучала внушительно, но на деле тонкая ламинированная бумага почти ничего не весила. Весь тираж легко уложился в картонную коробку из-под обуви.
— В универмаге продается специальный клей для таких наклеек, — напутствовал Линь Да.
Самоклеящихся этикеток в те времена еще не ведали.
Поблагодарив мастера и проверив качество печати, Чэнь Чэнь расплатился окончательно. Заскочив в универмаг за клеем, он успел аккурат на дневной автобус до деревни.
Дома точно не знали, когда он вернется — к обеду или только к вечеру. Работа в поле выматывала, так что Третий дядя Чэнь Цзянье и Лю Дунсюэ уже пообедали. Завидев племянника, Лю Дунсюэ тут же метнулась на кухню разогреть еду.
На стол она выставила вареный рис с бататом да остатки обжаренной со стручковой фасолью квашеной спаржевой фасоли. Вдобавок тётушка разбила драгоценное яйцо — из тех, что выменивали в деревне и берегли к случаю, — и сварила чашку жидкого яичного супа.
Хоть жиру в стряпне было наплакано, остренькая фасоль отлично разжигала аппетит. Смешав ее с бататовым рисом, Чэнь Чэнь смахнул две полные пиалы, а под конец прикончил горячий суп. Пропотев от души, он чувствовал себя заново родившимся.
Осень понемногу вступала в права, но полуденный зной все еще палил нещадно — выходить в поле в такое пекло было безумием.
Переведя дух после обеда, Чэнь Чэнь достал припасенные стеклянные банки и взялся за наклейки.
Чэнь Цзянье, подошедший подсобить, уставился на четкие буквы:
— Имя нашего рода Чэнь... Глаз не оторвать, до чего ладно!
Лю Дунсюэ грамоте обучена не была, но, глядя на преобразившиеся стекляшки, ахнула. Простая пустая банка и эта — точно два разных предмета! Теперь она выглядела ничуть не хуже заводских фруктовых консервов из уездного универмага.
— Да эта красота получше товара из снабженческой лавки выглядит! — восхитилась тётушка.
— То-то и оно! — засмеялся Чэнь Чэнь.
Третий дядя с тётушкой поначалу робели даже прикоснуться к наклейкам — казалось им, будто не про их честь эта роскошь. Но смотреть, как Чэнь Чэнь в одиночку вертит банки, мажет клей да выравнивает края, совесть не позволяла.
— Дядя, тётя, эти банки и этикетки на станках отпечатаны, размер в размер. Главное — чтобы рука не дрогнула. Не бойтесь!
От его слов они еще больше занервничали. Поняв это, Чэнь Чэнь предпочёл умолкнуть.
Впрочем, бережливость пересилила страх: взявшись за дело со всей серьезностью, они аккуратно наклеили первую бумажку, а дальше дело пошло как по маслу.