Когда живые, хрустящие купюры наконец оказались в руках, радости не было предела: у всех буквально рты не закрывались от улыбок. В доме и во дворе без конца гремел счастливый гомон.
Чэнь Чэн решился выплатить дивиденды именно сейчас по двум причинам. Во-первых, за последнее время выручка набралась солидная, и пора было порадовать соучредителей, чтобы у людей прибавилось уверенности. Во-вторых, день от дня становилось всё холоднее. Каждому дому требовалось обновить зимнюю одежду, а хлопковый ватин стоял немало — без наличных на руках тут не обойтись.
И точно: едва первые восторги улеглись и все усадились перевести дух, женщины уже вовсю обсуждали, в какой день выбраться на закупку в город.
Внезапный приток богатства после недавней нищеты выбивал почву из-под ног, но первым делом каждому захотелось накупить в дом всего, в чём годами себе отказывали! Ребятня, крутившаяся рядом, в один голос канючила у взрослых мясо и сладости. А те, с набитыми кошельками, щедро соглашались на всё.
Чэнь Чэн слушал эти оживлённые разговоры, и на душе у него становилось тепло: эта простая жизнь, полная надежд и светлого смеха, заражала предвкушением чего-то прекрасного.
На следующий же день вся семья собралась в уезд.
Изначально-то планировали поехать в посёлок Цинъян, но, видать, оттого, что в карманах гремели деньги, а на поселковом рынке товара мало да и выбрать не из чего, планы изменились. К тому же деревенские женщины в уездном центре отродясь не бывали, и им до безумия хотелось хоть глазком глянуть на городскую жизнь. Вот и махнули рукой: эх, была не была, едем сразу в уезд!
Перед самым выходом практичная Ван Гуйчжи хотела прихватить с собой бадью забродившего перца, чтобы продать по пути. Однако Чэнь Фэнь, у которой в голове весь вечер крутились мысли о городских покупках, встала на дыбы. Ещё чего! Если притащить перец в уезд, кому-то придётся торчать у лотка, а торговля в эти дни шла не так бойко, как поначалу. Ей-то хотелось побегать по универмагу!
Чэнь Мин и Чэнь Цянь тоже не горели желанием таскать тяжести. Чэнь Цянь высказался без обиняков:
— Кто хочет везти, тот пусть сам у лотка и торчит! Я лично сегодня палец о палец не ударю.
Фэн Чжаоди тут же наградила его свирепым взглядом, но Чэнь Цянь только отмахнулся.
Раз уж ни один из продавцов не согласился встать за товары, то и остальным пришлось уступить. Тем более что с деньгами в кармане на душе и так было светло, поэтому настаивать никто не стал.
Чэнь Фэнь, тем не менее, тихонько ворчала про себя:
— С деньгами в кулаке радоваться надо, накупать всякого вдоволь, а нас опять заставляют этим забродившим перцем торговать! Ну уж нет, я на такое не подписывалась!
Чэнь Чэн, стоявший рядом, услышал её бубнёж и прыснул от смеха.
Уловив его смешок, Чэнь Фэнь продолжала тараторить:
— Ну а что, разве я не права? С деньгами можно и завтра поторговать, от одного дня простоя мир не перевернётся. К чему такая спешка?
— Права-права, — улыбнулся Чэнь Чэн. — И что ты собираешься купить?
Стоило завести разговор о покупках, как Чэнь Фэнь просияла:
— Ой, да всего не перечесть! Маме куча всего нужна, да и мне она ещё вчера пообещала заколку купить!
— Да ты вчера так ногами сучила да истерила, что попробуй она тебе не купи, — вставил свои пять копеек Чэнь Цянь.
Чэнь Фэнь возмущённо вспыхнула и уставилась на него:
— Кто это тут ногами сучил?!
— Да ты Хуайчжи переплюнула, когда тот сладости выпрашивает. Скажешь, не так?
— Я тоже на это дело пахала! — гордо фыркнула Чэнь Фэнь. — И что такого, если я попросила маму купить мне заколку? Ты сам-то сегодня не за одёжей ли едешь?
— Мне мама сама предложить изволила, — хмыкнул Чэнь Цянь.
— А мне всё равно, главное — пообещала!
К слову о деньгах: раньше Чэнь Чэн подумывал назначить всем постоянное жалованье за работу, но, пораскинув мозгами, отказался от этой идеи.
Юридически бренд «Чэньши» числился за несколькими людьми, но по факту доля была у каждого члена семьи Чэнь. Дивиденды уходили в семейные дворы, так с чего бы опасаться, что держатели денег обделят своих жён и детей? Попробуй кто-нибудь утаить хоть медяк — вся родня косо посмотрит, да и дед с бабушкой шкуру спустят.
Говоря откровенно, их предприятие напоминало семейную артель, где трудились абсолютно все — даже трёхлетний Чэнь Хуайчжи по мере сил пытался помогать, хоть его вклад и стремился к нулю.
Каждый вносил свой вклад, просто на разных участках. Попробуй тут установи зарплату: кому сколько платить? По каким критериям оценивать труд? Почему у одного ставка выше, у другого ниже? Как ни крути, всплывёт куча обид.
Поразмыслив, Чэнь Чэн понял, что это лишь лишняя головная боль. Начнутся подсчёты — и душевные, тёплые отношения в семье сменятся упрёками и раздорами. Сейчас же все жили дружно, прихожане не ленились, у каждого дело в руках спорилось. Зачем ломать то, что работает?
Вся большая семья дружным строем отправилась к бригадиру за письмами-представлениями. Чэнь Шэнли, увидав такую толпу, опешил. А когда услыхал, что вся орава собралась в уездный центр, и вовсе застыл с открытым ртом. Ему казалось, что он ещё не проснулся и видит дурной сон.
Билет на автобус до уезда и обратно стоит целый юань! Если ехать такой ордой, на одни проездные уйдёт не один десяток! В семье Чэнь что, деньги куры не клюют?
Деньги у Чэней были, но швыряться ими никто не собирался — люди, пронищавшие полжизни, в глубине души считали каждую копейку. Однако устоять перед соблазном поездки в город никто не смог.
Раньше, когда в карманах свистел ветер, дело другое: ехал кто-то один, самый представительный и толковый. Но теперь, когда в доме завелись большущие деньги, оставить кого-то в деревне означало нанести глубокую обиду.
Чтобы никого не обделить, старшие, скрепя сердце, разрешили ехать всем желающим.
Детей, конечно, пытались оставить дома под присмотром соседей, благо школа сегодня работала. Дома оставались лишь Хуайсин, Хуайфан и маленький Хуайчжи. Но эта троица подняла такой рёв, вцепившись в ноги и руки взрослых, что те сдались. Ладно уж, гулять так гулять — где большая орава, там и трём малышам место найдётся.
В итоге поехали все, кроме тех, кто ушёл на уроки.
Старуха Ли теперь шествовала гордой походкой, едва сдерживая желание слегка похвастаться. Поэтому от озадаченного вопроса Чэнь Шэнли она небрежно отмахнулась:
— Да вот, зима на носу, а у моих даже одежонки приличной нет. Вот и решила свезти всех, прикупить по комплекту.
— Так неужто обязательно всей оравой тащиться? — удивился Шэнли.
— А что дома сидеть? В поле нынче дел немного, пускай съездят, мир посмотрят, — с важностью ответила Старуха Ли.
На шум из дома вышла жена Шэнли, Чжоу Цинхэ:
— Тётушка, да на эти проездные можно пуд мяса купить! На эти-то деньги кусок в горло лез бы да здоровье прибавлялось, чем на билеты спутывать!
— И мясо купим! — Лицо Старухи Ли сияло, как пасхальное яйцо. — Как раз давно сочной тушёной свинины не едали. В городе глянем хорошую вырезку да наготовим.
Шэнли с женой так и застыли.
— Тётушка, — опешив, спросила Цинхэ, — вы что же... разбогатели?
— Да какое там разбогатели, скажешь тоже, — запричитала Ли Ши, хотя по её сияющей физиономии было ясно видно обратное. — Просто Сяо Чэн с парнями замутили нехитрое дельце, вот и капнула копейка.
— Какое дельце? — полюбопытствовала Цинхэ.
Скрывать тут было нечего, и Старуха Ли выложила всё напрямую:
— Помнишь, мы перец на огороде сажали? Вот Сяо Чэн его переработал, съездил продал и немного заработал.
Цинхэ ахнула:
— Неужто перец нонче в цену вошёл?!
— А то как же! — воодушевлённо подхватила Старуха Ли. — Мы-то откуда знали? Это Сяо Чэн из газет вычитал, что в столице да Гонконге народ вовсю торговлей занимается. Парню смелости не занимать, вот и заявил, что тоже сможет. Сначала урожай отца продал, а потом и деверей подтянул. А иначе с чего бы мы стали столько перца высаживать, а?
Чжоу Цинхэ наконец сообразила:
— А я-то всё думала, к чему вам столько перца! Семье-то столько вовек не съесть. Оказывается, на продажу!
— Ну да! Куда столько в одну харю заталкивать, это ж не зерно, брюхо не набьёшь.
— И что, — допытывалась Цинхэ, — весь ваш перец раскупили?
Старуха Ли на мгновение осеклась, но, вспомнив ощутимый пухлый кошелёк, подумала: даже если часть останется, они всё равно в плюсе. К тому же Сяо Чэн уже нашёл выход из положения!
— Да где там всё, — деланно вздохнула она. — Потихоньку продаём. Что не уйдёт — сами доедим.
Цинхэ, само собой, не поверила ни единому слову. Чтобы такую гору перца самим съесть — это ж до скончания веков жевать! Ясное дело, не хочет раскрывать карты.
— Эх, тётушка, ну и славная же у вас жизнь настала! — сладко ухмыльнулась Цинхэ. — Сыновья да невестки как на подбор работящие, а внук — так вообще орёл! Ишь ты, всей семьёй в уезд развлекаться едут. В нашей деревне никому такое и не снилось!
Лесть попала в самое яблочко. Старуха Ли расплылась в довольной улыбке:
— Ох, Цинхэ, твои бы слова да Богу в уши! Для чего детей растили? Чтобы на старости лет в тепле да сытости пожить. Мои-то дурачки немного телкеваты, зато к родителям — со всей душой и почтением.
«Если твои "телковаты", то в нашей деревне вообще одни дураки живут», — мысленно фыркнула Цинхэ.
Старуха Ли продолжала распаляться:
— Я теперь одно молю: пусть младшие, Хуайцин с братьями, выучатся как следует да в университет поступят. Вот тогда и помирать не страшно!
— Твоя правда, тётушка. Кабы мои оболтусы хоть на малую долю учились так же хорошо, как ваш Чэнь Чэн, я бы горя не знала!
Похваставшись вдоволь и с лихвой утолив своё тщеславие, Ли Ши сияла от счастья. Да и остальные члены семьи Чэнь (за исключением самого Чэнь Чэня) ходили гоголем, чувствуя невероятный прилив гордости.
Чэнь Чэн же старался лишний раз не отсвечивать, изображая из себя пустое место.
Когда Чэнь Шэнли выписал все письма-представления, захмелевшие от похвалы Чэни даже не спешили уходить — уж больно приятно было слушать чужую зависть. В голове у всех крутилась одна и та же радостная мысль: «Как же хорошо быть богатым!».
А Цинхэ, едва за Чэнями закрылась калитка, тут же шепнула мужу:
— Чует моё сердце, Второй дядя Чэнь с семьёй кучу денег гребут.
— Раз всей оравой на автобус потратились — ясное дело, немало, — кивнул Шэнли.
Цинхэ задумалась:
— Неужто на одном перце можно так подняться?..
— Ты мне эти глупости брось! — остро взглянул на неё Шэнли. — Бизнес — дело тонкое, не для каждого.
— Да я так, просто к слову... — буркнула жена.
Однако «просто к слову» не закончилось: выскочив из дома, Цинхэ первым делом выложила всё подружкам. А уж языки у деревенских баб острые да длинные — не прошло и двух часов, как о богатстве семьи Чэнь гудела вся деревня Пинба.
* * *
Чэнь Чэн ехал в уезд вовсе не за покупками, а ради открытия счёта в банке.
В те годы для деревенского человека банк казался местом тёмным и опасным. Память у народа была цепкая: в военное время банки лопались один за другим, и деньги людей сгорали без следа. Напрасно потом оббивали пороги — никто ничего не возвращал.
Позже, после образования КНР, государство взяло финансовую систему под крыло, но не успела жизнь наладиться, как грянула Культурная революция. Банковскую систему разгромили, операции заморозили, а сами деньги в печати объявляли чуть ли не буржуазным пережитком. Простой люд вовсе отучился доверять казённым кассам.
Лишь в последние годы, когда курс сменился на реформы, банковская сеть стала с трудом возрождаться. Но из-за этой тяжёлой истории доверия к банкам у народа по-прежнему не было.
Вот и вчера вечером, когда Чэнь Чэн предложил отцу положить часть заработанного на банковский счёт, Чэнь Цзянье встал на дыбы. Сколько сын ни бился, переубедить отца не удалось: Третий дядя твердил одно — деньги должны лежать дома, под надёжным замком.
Делать нечего, Чэнь Чэню пришлось оформлять счёт только на своё имя.
Отклонивший предложение сын даже не догадывался, что ещё в доме старшего брата Чэнь Цзянье хотел сдать ему часть денег на общие нужды — ведь Чэнь Чэн постоянно покупал в дом продукты и вещи на свои средства. Но стоило сыну завести речь о банке, как отец перепугался, что деньги сгорят, и замял разговор.
В автобусе сегодня было свободно, всей семье хватило сидячих мест.
Малыши, ни разу не ездившие на рейсовом автобусе, всю дорогу крутились на дерматиновых сиденьях, восторженно вопя и вытаращив глазёнки на мелькавшие за окном пейзажи. Да что там дети — даже взрослые глядели по сторонам с откровенным любопытством: проезд-то платный, забавы ради на автобусах никто из деревенских не катался.
Покачиваясь на ухабах, опьянённое новыми впечатлениями семейство Чэнь — без малейших признаков укачивания — наконец добралось до уездного центра.
После короткого совещания решили разделить силы: Чэнь Мин и Чэнь Цянь повели закупающихся к Универмагу, а Чэнь Чэн направился в сберкассу.
Учитывая вчерашний отпор отца, Чэнь Чэн не стал во всеуслышание объявлять цель своего визита, сказав лишь, что нужно отлучиться по небольшему делу.
Только Лю Дунсюэ знала истинную причину и с тревогой смотрела вслед уходящим мужу и сыну. Остальные же не задавали лишних вопросов — в глазах всей семьи Чэнь Чэн давно стал человеком невероятно толковым и надёжным.