— Да кто ж от такого откажется? — усмехнулся староста. — Потроха да свиные головы, если не хотите отдавать на продажу, себе оставите. А уж окорок потушить — пальчики оближешь!
Бригадиры тут же наперебой подхватили:
— Вот именно! Продай мы всё дочиста, к Новому году придётся в уезд ехать, за мясо в тридорога платить. А тут часть оставишь себе — и сыт, и при деньгах! Красота же!
— Запечённая свиная голова — лучшая закуска к выпивке!
— А лапша с тушёными потрошками какая ядрёная выходит!
— Потроха — вещь знатная. Нам, деревенским, мясо не каждый день перепадает. Кто же станет нос воротить?
Слушая их восторженные возгласы, Чэнь Чэнь и сам всё понял. В деревне люди мяса месяцами не видят. Какое уж тут гурманство — ни окороком, ни потрохами никто гнушаться не станет, даже свиную кровь до последней капли пустят в дело.
Зарезать свинью чисто для себя — дело заманчивое, но для бедного крестьянина слишком расточительное. Если есть возможность сбыть тушу и выручить живую монету, любой выберет деньги. А на них потом хоть мяса докупи, хоть зерна, хоть утварь какую.
Когда в кармане звонкая монета, и на душе спокойнее.
Улыбнувшись, Чэнь Чэнь произнёс:
— Раз так, попрошу вас, староста, и вас, бригадиры, поговорить с односельчанами. Если народ согласен, то как только поросята вырастут, мы с охотой всё скупим.
Староста глубоко вздохнул и переспросил, словно не веря своим ушам:
— Сяо Чэн, при твоём дедушке и при всех бригадирах спрашиваю: слово твоё верное? Можно мне людям так и передать?
— Верное, — кивнул Чэнь Чэнь. — Договорились.
— Вот и ладно! — восторженно выдохнул староста.
От этого неожиданного выкрика Чэнь Чэнь даже качнулся назад. Чэнь Сяну тут же строго сощурился и свёл брови:
— Чего орёшь над самым ухом? Разговариваешь — так говори по-человечески!
Староста сделал вид, что не заметил недовольства старика, и с сияющим лицом подался ближе:
— Дядюшка Сяну, кабы всё у нас сладилось, так это ж для всей нашей деревни Пинба великая благодать!
— А то я без тебя не знаю, — проворчал тот.
Староста лишь добродушно ухмыльнулся:
— Так я от радости! Не сердись, дядюшка.
Староста был человеком бывалым и гибким, выгоду чуял верстой. На лёгкое ворчание Чэнь Сяну он и внимания не обратил, да и бригадиры ликовали не меньше.
Семья Чэнь нынче стала самой зажиточной и перспективной во всей округе. Сперва подняли деревню на выращивании перца, а теперь вот за свиноводство берутся. С такими людьми надо держать ухо востро и дружбу беречь! Коль не удастся урвать кусок побольше, так хоть бульона от души нахлебаешься.
Чэнь Чэнь не вмешивался в их восторженные речи. Поняв, что дело приняло серьёзный оборот, староста с бригадирами долго засиживаться не стали. Поспешно поднялись, пообещав сперва собрать деревенский сход, всё подсчитать и вынести решение. Впрочем, сомневаться не приходилось — дело выгорит, в этом они поклялись.
Ни Чэнь Сяну, ни Чэнь Чэнь нисколько не сомневались в успехе. Если рассуждать здраво, откармливание свиней для деревенских было куда важнее, чем для них самих — редкая возможность выбиться из нищеты и заработать верную копейку.
Да и сам староста с бригадирами, за долгие годы у власти привыкшие жить чуточку сытнее прочих, наверняка первыми купят по поросёнку. Своя выгода ближе к телу.
Когда гости разошлись, Чэнь Сяну повернулся к внуку:
— Дельно они придумали. Если дело пойдёт, мы получим нужные запасы мяса, а люди за свои труды зашибут копейку. И жизнь у народа наладится.
— Понимаю, дедушка, — кивнул Чэнь Чэнь.
— Понимаешь — и хорошо, — молвил старик. — Староста о прочем сам позаботится, тебе голову этим забивать не к чему.
Чэнь Чэнь откликнулся согласием и, выждав паузу, перешёл к главному: рассказал о подписании договора с Ду Синвэем и о предстоящей поездке в провинциальный центр. Он уточнил, что поедет не с Ду Синвэем, а заберёт с собой Чэнь Мина и Чэнь Цяня.
Чэнь Сяну сперва обрадовался вести о договоре, но, услышав про поездку в провинциальный центр втроём, нахмурился от беспокойства:
— Втроём собрались? Вы же ещё желторотые, справитесь ли?
— Справимся, дедушка, не переживай, — ответил Чэнь Чэнь. — Я раньше думал разузнать у Синвэя, есть ли у него связи на маслобойных заводах в провинциальном центре, чтобы при случае воспользоваться. Но сегодня спросил — он сам таким бизнесом не занимается и нужных людей почти не знает. Навязываться не хочется, да и у него своих дел невпроворот.
— Это уж точно. Размах у него солидный, а с новым договором на перец с ферментированными бобами работы ещё прибавится, — вздохнул старик. — Я просто за вас опасаюсь. Молодые вы совсем, провинциального центра не знаете. Как бы в дороге чего не вышло...
Чэнь Чэнь улыбнулся:
— Дедушка, нам уже за двадцать! Какая уж тут молодёжь?
Чэнь Сяну невольно усмехнулся:
— Мужики за тридцать-сорок соли больше съели, чем вы риса! Против тёртых дельцов вы ещё сопляки.
Чэнь Чэнь принял серьёзный вид:
— Бояться нечего. Из уезда идёт прямой автобус до самого провинциального центра, пересаживаться нигде не надо. Приедем, сразу найдём постоялый двор или гостиницу, заносчиво себя вести не будем. С чего бы случиться беде?
Чэнь Сяну всё ещё тревожился, но возразить было нечего. Во всей семье Чэнь только Чэнь Чэнь однажды побывал в провинциальном центре вместе с Ду Синвэем. Остальные, включая самого старика, дальше уездного городка носа не сували, так что и посоветовать ничего не могли.
— Когда трогаетесь? — спросил старик.
— Завтра или послезавтра, — ответил Чэнь Чэнь. — Поглядим, что скажут брат Мин и Сяо Цянь.
Чэнь Сяну фыркнул:
— Да эти двое хоть прямо сейчас подхватятся!
Чэнь Чэнь только улыбнулся. Старик провидел сородичей насквозь. Когда позвали Чэнь Мина и Чэнь Цяня и обрисовали задачу, оба загорелись от восторга и в один голос заголосили, что выезжать надо прямо завтра утром — чего даром сидеть дома? Чем раньше доберутся до провинциального центра, тем быстрее закупят масло.
Впрочем, масло было лишь предлогом — на самом деле парням терзало душу страстное желание повидать губернский город.
Так и решили.
Домочадцы, узнав про поездку, обзавидовались. Чэнь Чэнь, видя их горящие глаза, мысленно пообещал себе: при первой же возможности он обязательно вывезет всю семью в провинциальный центр на прогулку.
Парни отправились к бригадиру за письмами-представлениями. Дома им собрали провизию в дорогу. Чэнь Чэнь уложил большую часть наличных денег бренда «Чэньши» в дорожную сумку, упаковал всё необходимое, дал инструкции родным и заскочил предупредить Ду Синвэя.
Ранним утром следующего дня Чэнь Чэнь, Чэнь Мин и Чэнь Цянь сели в автобус, направлявшийся в уездный центр.
Добравшись до уезда, Чэнь Чэнь не стал сразу покупать билеты до провинциального центра. Сперва он отправился в отделение банка, открыл счёт и положил всю кассовую наличность предприятия на сберегательную книжку.
Чэнь Мин и Чэнь Цянь остолбенели, глядя, как гора хрустящих купюр превращается в тоненькую бумажную книжицу. На лицах их выразилась откровенная досада.
— Сяо Чэн, ты чего это?.. — пробормотал Чэнь Мин.
Чэнь Чэнь вполголоса пояснил:
— Таскать с собой такую кучу наличных опасно. Положим в банк, а приедем в провинциальный центр — снимем, сколько потребуется.
— И что, так действительно надёжнее? — усомнился Чэнь Мин.
— Совершенно надёжно, — Чэнь Чэнь аккуратно убрал сберкнижку в дорожную сумку. — Мои личные деньги давно лежат на счету, а теперь и артельные средства будем держать в банке. Не переживайте, счета разные, ничего не перепутается.
Чэнь Мин и Чэнь Цянь переглянулись, не зная, что и сказать. Да дело было вовсе не в счетах! Главная беда — деньги-то ушли из рук!
Оба они рассуждали точь-в-точь как Чэнь Цзянье: банкам доверия не было никакого. Вдруг директор этого банка завтра подхватит кассу и сбежит в неизвестном направлении? Пропали тогда их кровавые трудовые!
По дороге от банка к автостанции Чэнь Цянь всё никак не мог успокоиться:
— Четвёртый брат, точно всё в порядке будет?
— Точно, — терпеливо повторил Чэнь Чэнь.
— А ну как они с нашими деньгами дёру дадут? Сумма-то ого-го! — тревожно подал голос Чэнь Мин.
— Милиция не даром хлеб ест, — спокойно отрезал Чэнь Чэнь. — Законы нынче строгие, за грабёж и растрату башку быстро снимут. К тому же этот банк — государственная сеть, отделения по всей стране. С чего бы им бежать из-за нашей капли в море?
— Так не мы же одни туда деньги несём! — возразил Чэнь Цянь. — Там со всех собирают, куш-то огромный!
— Вот именно поэтому за ними и следят в оба глаза, — парировал Чэнь Чэнь. — Отважатся на такое — так и погулять на эти деньги не успеют, на плаху пойдут.
Братья примолкли. Доводы звучали убедительно, но на душе всё равно сосало под ложечкой. Возразить они больше ничего не могли, потому сжали зубы и молча переваривали тревогу.
Чэнь Чэнь лезть с рассуждениями не стал — сомневающихся словами не переубедишь, тут нужны только факты.
Троица поднялась в салон автобуса и заняла соседние кресла. Зная, что в сумке у Чэнь Чэня лежат документы и сберкнижка, да и самого его в дороге часто укачивает, Чэнь Мин и Чэнь Цянь усадили его у окна, а сами расположились рядом и сзади, устроив вокруг него живой щит.
Чэнь Чэнь не рискнул закидывать дорожную сумку на верхнюю багажную полку и прижал её к груди. Ехать предстояло часов семь-восемь. В пути неизбежно сморит сон, а если кто-нибудь в толкотне пошарит по чужим вещам — потом локти кусать будешь.
Салон постепенно наполнялся пассажирами. В воздухе густел тяжёлый дух бензина и сизого выхлопа. Наконец мотор взревел, и автобус плавно тронулся со станции.
Чэнь Цянь, сидевший подле Чэнь Чэня, разглядывал в окно убегающие назад уездные улочки.
— Четвёртый брат, а когда мы в провинциальный центр прибудем?
Чэнь Чэнь бросил взгляд на наручные часы. Восемь утра.
— Кабы к четырём-пяти часам вечера добрались. Смотря какая дорога будет, точнее не скажу.
— Эк долго-то... — пробормотал Чэнь Цянь.
— Да уж, немало, — тихо вздохнул Чэнь Чэнь.
Восемь часов тряски по колдобинам — от одной этой мысли у него уши закладывало.
Вспомнив, что Чэнь Чэня мутит даже от короткой поездки из деревни в уезд, Чэнь Цянь поинтересовался:
— Четвёртый брат, тебя не укачает?
Чэнь Чэнь одарил его красноречивым взглядом:
— Сам-то как думаешь?
Чэнь Цянь неловко усмехнулся:
— Ничего, брат, ты леденец съешь. Говорят, от сладостей лёгчает. Пожуй конфетку, авось и отпустит.
Чэнь Чэнь выудил из кармана несколько апельсиновых леденцов. Один отправил себе в рот, два отдал Чэнь Цяню, а когда повернулся, чтобы передать оставшиеся Чэнь Мину, столкнулся взглядом с мальчуганом, сидевшим на соседнем ряду. Ребёнок смотрел на конфеты круглыми, блестящими глазёнками.
Чэнь Чэнь на миг растерялся под этим искренним, умоляющим взором, а потом не удержался и протянул угощение:
— Малыш, хочешь конфетку?
Мальчик просиял и уже потянулся ручонкой, но мать тут же перехватила его пальчики и принялась смущённо отнекиваться:
— Что вы, не надо! Оставьте себе!
Однако малыш не желал упускать добычу. Он заёрзал, пытаясь вырваться, и пухлой ручонкой потянулся к яству, невнятно лепеча:
— Та-та... конфя-я...
— Да ничего страшного, — улыбнулся Чэнь Чэнь. — Всего одна конфета. Если ему нельзя сладкого, пусть просто покрутит в руках.
Мальчуган выглядел упитанным и круглолицым, ручки с перетяжками — сразу видно, что семья не бедствует, в отличие от худеньких деревенских ребятишек.
Чэнь Чэнь продвинул ладонь ближе, и ребёнок мгновенно сжал леденец в кулачке, залившись радостным лепетом. Женщина смущённо проговорила:
— Ну... спасибо вам большое.
— Не за что, — отозвался Чэнь Чэнь.
Он выгреб из кармана ещё один леденец и передал обе оставшиеся конфеты Чэнь Мину.
Чэнь Мин взял сладость:
— Сяо Чэн, если совсем муторно станет, окно приоткрой. Ветерок обдует — полегче будет.
Чэнь Чэнь раскусил апельсиновую конфету:
— Пока держусь. Как прижмёт — открою.
От укачивания лекарств у них не было, так что Чэнь Мин лишь сочувственно кивнул:
— Ладно.
Малыш сзади весело шуршал обёрткой. Чэнь Чэнь обнял обеими руками дорожную сумку, прижал её к себе и смежил веки, уходя от шума.
Автобус набрал ход. В салоне стоял гуд и гомон пассажиров.
Под этот неумолчный шум машина выехала за пределы уезда Юнсин и устремилась по разбитому шоссе на север, к провинциальному центру.