Лян Шу подошёл расспросить, что стряслось. Чэни таиться не стали и выложили всё без утайки. Под конец Чэнь Цянь, едва сдерживая закипающую ярость, процедил сквозь зубы:
— Узнаю, какая падла настучала, — он хищно усмехнулся, — живьём закопаю.
Лян Шу оторопел:
— Да за такое-то с чего доносить?!
Чэнь Цянь фыркнул:
— Тот, кто строчил донос, видать, решил, будто ему всё сойдёт с рук.
— Слушайте, а боком вам это не вылезет? — с тревогой спросил Лян Шу.
— С какой стати? — отрезал Чэнь Цянь. — Часы не те! Нынче на самом верху торговать разрешили, спекуляцию отменили. Что с нас возьмёшь?
Лян Шу облегчённо выдохнул: «И то верно». Промычав несколько сочных проклятий в адрес анонимщика, он поглядел на мрачные лица родни и попытался сгладить углы — мол, бумаги у вас в порядке, так чего попусту голову ломать.
Чэнь Мин сдержанно поблагодарил его за сочувствие и попросил не брать в голову.
Случившееся, похоже, всерьёз взбудоражило Лян Шу. Обронив ещё пару сухих фраз, он поплёлся к себе — удручённый и глубоко задумчивый.
Братья и сестра Чэнь торговали забродившим перцем на этом рынке от силы несколько раз, а потому близких знакомств на улице не завели. Торговцы вокруг, хоть и горели любопытством, подходить с расспросами не спешили: видеть троицу с ожесточёнными лицами желающих не было — кому охота нажить врагов на ровном месте?
Потому соседские торговцы подглядывали за Лян Шу. Стоило тому вернуться к своей лавке, как окрестные продавцы тут же облепили его со всех сторон, жаждая припасть к источнику свежих сплетен.
Чёрт знает, что им наплёл Лян Шу, но выражения лиц у зевак менялись каждую секунду — от крайнего изумления до сомнений и суеверного страха. На троицу Чэней они теперь поглядывали с опаской и явным замешательством.
Чэнь Фэнь стало не по себе под этими взглядами:
— И что этот Лян Шу им намолол? Чего они косятся, будто на прокажённых?
— Дело тут не только в доносе, — почесал затылок Чэнь Цянь.
Чэнь Фэнь поняла его по-своему и побледнела:
— Хочешь сказать, донос — дело рук кого-то из здешних?!
Чэнь Цянь покосился на неё:
— Ты у меня спрашиваешь? Я откуда знаю?
Чэнь Фэнь фыркнула:
— Ты же у нас в семье самый башковитый, а как до дела дошло — сразу «не знаю»!
— Поумнее тебя буду, — поддел её братец.
— Хвастун, — закатила глаза Чэнь Фэнь. — Скоро от твоей спеси стены треснут.
Чэнь Цянь уже замахнулся, чтобы дать сестре подзатыльник, но Чэнь Мин вовремя перехватил его руку и понизил голос:
— Будет вам. Похоже, торговцы и впрямь проговорились о чём-то.
— Уездный городок от нашей деревни ничем не отличается, — согласно кивнул Чэнь Цянь. — Слухи разносятся в мгновение ока, шила в мешке не утаишь. Они тут годами сидят, так что точно пронюхали, откуда ветер дует.
— Может, пойти поспрашивать? — предложила Чэнь Фэнь.
Чэнь Мин лишь качнул головой:
— Ничего они не скажут.
— Это ещё почему?
Чэнь Цянь вздохнул от такой наивности, однако снизошёл до разъяснений:
— Да потому что во всей этой подворотне один Лян Шу к нам хоть немного расположен. И то — просто болтали от нечего делать. Случись что серьёзное — он и пальцем не шевельнёт.
Поймав задумчивый взгляд сестры, Чэнь Цянь добавил главное:
— А ведь он сам подошёл разузнать, что стряслось. Мы открытым текстом сказали, что на нас настучали, а он даже словом не обмолвился, кто бы это мог быть.
Чэнь Фэнь ахнула:
— Второй брат, думаешь, он покрывает доносчика?!
— Вряд ли покрывает — скорее, держит язык за зубами, — рассудительно возразил Чэнь Мин. — Вспомни нашу деревню: если кто из своих оступится, мы в своём кругу хоть зачубиться можем, но приди чужак поспрашивать — никто и рта не откроет.
Чэнь Фэнь сообразила:
— Они здешние, уездные. А мы для них — деревенщина, посторонние. Вот они и держат фасад.
— Вот именно.
— И что же делать? — забеспокоилась девушка.
— Эти молчат, так другие заговорят, — хмыкнул Чэнь Цянь. — Будет правильный подход — любую тайну выудишь.
Чэнь Фэнь подумала, что от постоянных шатаний брата по уездному центру всё же есть толк: сомнительные знакомцы наконец-то пригодятся.
— Хоть бы у твоих приятелей нашлись нужные сведения, — вздохнула она.
* * *
Пока троица строила догадки и планировала поиски, Чэнь Чэнь вместе с милиционерами покинул здание уполномоченного ведомства.
Разрешения и бумаги Чэнь Чэнь в своё время оформлял со всей строгостью закона: ни одной фиктивной подписи, ни единого зазора для придирчивого глаза.
Тщательную сверку документов закончив, сотрудники милиции подтвердили: донос беспочвенен, к торговле претензий нет, работайте дальше. Напоследок, впрочем, не преминули строго напомнить: чтите законы государства и не смейте ступать на скользкий путь.
Чэнь Чэнь со всем почтением кивнул.
Попытавшись подвести разговор к личности анонимщика, Чэнь Чэнь наткнулся на невидимую стену. Опытный милиционер отрезал: «Сведения о заявителе разглашению не подлежат», — а затем пристально посмотрел на юношу, уточняя, не вознамерился ли тот сводить счёты.
Вопрос прозвучал обыденным тоном, но во взгляде читалось недвусмысленное предупреждение: держи себя в руках.
— Что вы, ни в коем случае! — лицо Чэнь Чэня оставалось невозмутимым, хотя в голосе сквозила искренняя горечь. — Товарищ милиционер, скажу как есть. Наше дело — единственная кормилица семьи, а палки в колёса нам ставят регулярно. Боюсь, по молодости да неопытности перешёл кому-то дорогу, вот и пытаются меня всеми правдами и неправдами за решётку упечь.
Милиционер слушателя не перебивал, с невозмутимым видом давая высказаться.
— Как говорят в народе, от вора можно уберечься, а от напраслины — как убережешься? — сокрушённо вздохнул Чэнь Чэнь. — Оступлюсь где случайно — и станем мы с вами частыми гостями. Семья у нас бедняцкая, от дедов-прадедов от земли живём: раньше трудодни зарабатывали, теперь урожай растим. Чтобы младшим братьям учёбу оплатить, приходилось каждый кусок из рта вырывать да зерно продавать — им даже на тетрадки не всегда хватало. Кабы не эта торговля, да случись сухая летопись или недород — самим бы с голоду не опухнуть, не то что братьев учить.
Служащий правопорядка понимающе кивнул, но первым делом строгим тоном заметил:
— Молодёжь, брось эти пережитки. Суевериям у нас не место!
Чэнь Чэнь не сразу сообразил, к чему эта реплика, пока не вспомнил своё ввёрнутое про «удары судьбы да капризы неба».
«Да уж...»
— Товарищ милиционер, вы меня не так поняли! — с готовностью поправился он. — Я исключительно о погодных невзгодах — засухе там или затяжных дождях! Никаких суеверий, только стихия!
— Смотри у меня, — серьёзно кивнул милиционер. — Что до доносчика — инструкции нарушить не могу. Будь настороже. Коли совесть чиста да дела прозрачны, никакие козни тебя не свалят.
«Легко сказать», — подумал Чэнь Чэнь, но вслух искренне отчеканил:
— Понял вас. Спасибо за помощь, товарищи милиционеры!
Сотрудники милиции удалились в участок. Чэнь Чэнь же направился к рыночку возле Завода Сельскохозяйственного Машиностроения. Шагая по улице, он перебирал в уме потенциальных недоброжелателей.
Едва он успел вычеркнуть из списка пару имён, как под ноги подоспела улочка с лотками. Чэнь Цянь первее всех заприметил его и сорвался навстречу:
— Четвёртый брат! Вернулся! Всё обошлось?!
— Всё в порядке, — ответил Чэнь Чэнь. Перехватив насторожённые взгляды зевак, обернувшихся на крик брата, он понизил голос: — У вас тут тихо?
— Тихо, — кивнул Чэнь Цянь и, тоже осознав интерес публики, неожиданно громко выкрикнул: — Четвёртый брат, раз милиция тебя отпустила, значит, чисты мы перед законом?!
Чэнь Чэнь мгновенно подхватил игру и ответил не менее звонко:
— Разумеется! Разрешения у нас официальные, торговля честная, закон мы не нарушали. С чего бы нам быть виноватыми?
— А ведь какой-то мерзавец настучал, будто мы трудящихся обманываем да под социализм подкоп ведём! — в сердцах возмутился Чэнь Цянь. — А товарищи милиционеры всё до ниточки проверили и подтвердили: дело наше законное. Выходит, гнида эта на нас чистый клеветнический донос состряпала!
— Твоя правда, — вздохнул Чэнь Чэнь. — И кому только мы на мозоль наступили...
Делая сокрушённый вид, братья исподтишка следили за реакцией толпы. Торговцы вокруг шушукались, переглядываясь.
— Пакостят в тени, словно крысы подвальные! — продолжал с чувством распаляться Чэнь Цянь. — Лишь бы чужому успеху подгадить! Кабы не честность товарищей милиционеров, что во всём строго по правилам разобрались, нас бы эта сволочь заживо сожрала!