Зимой темнеет рано. Пока Чэнь Чэнь забрал из типографии напечатанные этикетки, уезд окончательно накрыла непроглядная ночная тьма. К счастью, фары у грузовика работали исправно, да и с неба ничего не капало — иначе пробираться по темным проселочным дорогам было бы смертельно опасно.
Машина тряслась по ухабам минут сорок, прежде чем впереди замаячили первые строения деревни.
Холода стояли лютые, поэтому у деревенских ворот никто из крестьян не сидел, как летом, коротая вечера за сплетнями. В противном случае за грузовиком снова бежала бы орда зевак. Впрочем, гул тяжелого мотора в ночной тишине разнесся так далеко, что заставил многих жильцов прильнуть к окнам, а ребетня вдали и вовсе разразилась звонкими криками.
Особенно старались мальчишки у дома семьи Чэнь:
— Дядюшка Сяо Чэн вернулся!
Услышав их звонкие голоса, Чэнь Чэнь высунулся из кабины и крикнул на всю улицу:
— Хуайцэ! Кличь отца с дядьями, пусть спускаются разгружать!
Парнишка на мгновение завизжал от радости и со всех ног рванул во двор.
В те времена в глухих деревнях о фонарных столбах даже не слыхали, да и луна сегодня скрылась за тучами. Вокруг стоял хоть глаз выколи. Ду Синвэй не стал гасить фары, чтобы яркие лучи освещали пятачок перед оградой.
Вскоре из ворот высыпала вся родня — мужчины и женщины, старые и малые. Кто-то даже вынес единственный на всю семью ценный электрический фонарик.
Мерзнуть на улице Чэнь Чэню не хотелось, и он с ходу взялся за дело:
— В кузове стеклянные банки и картонные коробки. Тащите всё наверх!
Мужчины дружно отозвались и засучили рукава.
Чэнь Цзянье, увидав, что Ду Синвэй тоже забрался в кузов и подает тяжелые ящики, растерялся и пробормотал:
— Синвэй, ты бы в дом прошёл, отдохнул с дороги. Мы и сами справимся.
Будущий тесть вовсю гнет спину, а он пойдет прохлаждаться?
— Ничего страшного, третьим буду, — отрезал Синвэй. — Вместе быстрей закончим.
Третий дядя Чэнь лишь крякнул, не зная, как возразить.
Чэнь Чэнь тут же подхватил:
— Пап, не стоит спорить. Давайте лучше быстро всё перетащим, а то на улице дубак.
Раз сын так сказал, Чэнь Цзянье больше не пререкался и тоже принялся за работу.
Чуть отдалясь, Чэнь Цзяньцзюнь шепнул старшему брату Цзяньдану:
— А этот Ду Синвэй не такой уж и лютый, как про него в деревне болтают.
Чэнь Цзяньдан усмехнулся:
— Будь он дурным человеком, разве наш Сяо Чэн стал бы водить с ним дружбу?
Второй дядя подумал и кивнул:
— И то правда. На мой взгляд, он получше местных хитрецов будет. И к работе привычный, и не лентяйничает. В свое время, когда он еще на полях пахал, немногие из деревенских парней могли с ним поусерднее сравниться.
Сзади их догнал Чэнь Цзинь с коробом в руках и обиженно буркнул:
— Пап, я вообще-то тоже не баклуши бью!
Чэнь Цзяньцзюнь аж вздрогнул от неожиданности:
— Тьфу ты! Ночью со спины подкрадываешься, отца до инфаркта довести решил?!
— Да вы тут посреди ночи родного сына грязью поливаете, вот я и не удержался!
— Смотрю, ты с этим проходимцем Чэнь Цянем переобщался, — огрызнулся отец, но тут же смягчился и нехотя добавил: — Ладно тебе, нормально ты работаешь, нечего губы дуть!
Чэнь Цзинь еле сдержал смех.
Зато Чэнь Цзяньдан хохотнул во весь голос, отчего у второго брата аж лицо перекосило. Прочие родственники тут же стали любопытствовать, над чем это они веселятся.
Хоть три двора семьи Чэнь и находились в двух шагах от места парковки, носить груз впотьмах по узкой тропинке было непросто. Чтобы старики случайно не оступились, их к разгрузке не подпустили. Впрочем, старухе Ли не сиделось на месте, и она высунулась за ворота.
Увидев шумную суету, бабушка любя подковырнула:
— Ночью расшумелись, как глухари на току! Вот грохнется кто-нибудь с банками — посмотрю я, как вы запеваетесь.
Все со смехом заверили, что будут осторожны, и прибавили ходу.
Банки для перца, которые не требовали наклейки этикеток, женщины наполнили забродившим перцем еще во второй половине дня. Так что теперь вся большая семья дружно таскала запасы в кладовую старшего брата.
Вскоре кузов опустел. Ду Синвэй спрыгнул на землю, захлопнул борт, а затем забрался в кабину, чтобы выключить фары и забрать личные вещи.
Чэнь Чэнь, вешая сумку на плечо, негромко сказал:
— Отец просил позвать тебя на ужин.
Ду Синвэй замешкался:
— Пожалуй, я к себе поеду.
— Ты перед отъездом сказал Лао Чжану и Сунь Чжи, где лежат крупа и мука?
Синвэй сразу понял подоплеку вопроса:
—... Сказал.
— Уже половина восьмого. Они наверняка сами состряпали себе поужинать. А ты вернешься в пустой дом и опять встанешь к плите? Идем к нам. — Чэнь Чэнь слегка потянул его за рукав. — Отец говорил, тётушка Лю тушеную свиную ножку приготовила. Нас ждет.
От этого «нас ждет» у Ду Синвэя сладко защемило в груди.
Остальные члены семьи, шумно переговариваясь, уже подходили к крыльцу. В темноте их двое отстали, и короткого разговора никто не слышал.
Синвэй наклонился к самому уху Чэнь Чэня и шепнул:
— Мы же уговаривались пока не афишировать?..
Их отношения отличались от привычных союзов мужчин и женщин, поэтому, едва сойдясь, они здраво рассудили, что афишировать связь в деревне пока не стоит — слишком уж силен был консерватизм эпохи.
От такой рабочей логики Чэнь Чэнь на мгновение потерял дар речи.
— Ду Синвэй, ты от усталости совсем голову потерял? Тебя просто зовут поужинать после долгой дороги, а не заставляют называть моего отца тестем! Ты о чём вообще думаешь?
Туман в голове Синвэя, вызванный простым «нас ждет», мгновенно рассеялся.
Он кашлянул и покорно шагнул вслед за Чэнь Чэнем:
—... Переклинило.
Чэнь Чэнь про себя усмехнулся: надо же, суровый босс Ду иногда умеет выглядеть абсолютно беспомощным.
* * *
В домах старшего и второго братьев уже поужинали, и только в третьем дворе ждали возвращения Чэнь Чэня. Приготовленная стряпня томилась на печи. Едва гость с хозяином вошли в дом, домочадцы суетливо принялись вытирать стол и расставлять пиалы.
Впрочем, Чэнь Чэнь не стал сразу садиться за еду. Он сперва заскочил к старшему дяде. Мыть и сушить стеклянные банки кипятком умели все, а вот наклеивание печатных этикеток требовало аккуратности. Чэнь Чэнь хотел доходчиво объяснить технологию, но Чэнь Сян просто вытолкал племянника в шею, заявив, что они не глупее паровоза и сами со всем разберутся, а ему пора есть.
Чэнь Чэнь вернулся в хату.
На столе уже паровалась еда.
Чтобы отблагодарить парня за тяжелую поездку в провинциальный центр, Лю Дунсюэ не пожалела свиного окорока, купленного Чэнь Чэнем в уезде. Его порубили крупными кусками и долго томили в глиняном горшке на угольной печурке вместе с сушеной стручковой фасолью. Запах густого мясного навара пьянил.
Рядом стояла глубокая миска с нежным тофу, заправленным сочным зеленым луком. Сегодня кто-то из односельчан бил свежий тофу, и тётушка Лю выменяла полпиалы бобов на этот свежий кусок.
А в большой миске белел чистый рассыпчатый рис — без добавления гаоляна или кукурузной дерти.
Честно говоря, хоть семья Чэнь и встала на ноги, чистый белый рис берегли для производства рисового вина. Позволить себе есть его просто так считалось немыслимым расточительством. Любые попытки Чэнь Чэня предложить «просто купить еще риса на базаре» разбивались о дружный отпор старших, наградивших его ярлыком «транжира».
Так что белый рис на столе был настоящим праздником. Его сварили, отдавая дань уважения не только уставшему с дороги Чэнь Чэню, но и Ду Синвэю, который протаскал ящики и провел за рулем полдня. Подать гостю грубые отруби было бы со стороны хозяев верхом неуважения.
Как бы то ни было, от вида белоснежного зерна у всех поднялось настроение.
За едой Чэнь Бэй с любопытством спросил:
— Брат, а какой он, этот провинциальный центр?
Остальные тоже притихли, уставившись на Чэнь Чэня. Тот охотно отпил горячего бульона и стал рассказывать: ровные асфальтированные улицы, каменные дома в несколько этажей, уйма магазинов со всякой всячиной, о которой в уезде Юнсин даже не слыхивали...
Слушая его, деревенские жители мечтательно вздыхали, дав себе слово обязательно когда-нибудь съездить в главный город.
Чэнь Чэнь улыбнулся:
— Обязательно съездим, и не раз.
— Брат, — снова подал голос Чэнь Бэй, — а те коробки, что мы занесли в дом... ты их в провинции купил?
— Угу. Все подряд — и одежду, и еду. — Чэнь Чэнь специально сделал паузу и добавил: — А еще Синвэй подарил нам элитный чай и хорошее горькое вино.
От этих обыденных слов Чэнь Цзянье чуть не поперхнулся. Вся семья ошарашенно уставилась на Ду Синвэя.
Третий дядя заикаясь произнес:
— Синвэй... ты зачем такие дорогие вещи принес?..
Ду Синвэй внешне оставался абсолютно спокойным, лишь слегка отложил палочки:
— Чэнь Чэнь обмолвился, что вы любите пропустить прополярную рюмку, и хотел купить бутылку в городе. У меня как раз стоял заветный кувшин, вот я и отдал.
Чэнь Чэнь невозмутимо вставил:
— Это «Маотай». Выдержанное, хмельное — такое сейчас даже за большие деньги не достанешь. Я хотел отдать ему стоимость по чеку, так он уперся: мол, это подарок старшим, о деньгах и речи быть не может.
Чэнь Цзянье от страха и смущения чуть со стула не сполз. Остальные замерли в полном оцепенении.
«Маотай»?! Да эта водка стоит целое состояние!
И Синвэй вот так просто принес ее в подарок обыкновенному крестьянину?!
Ду Синвэй помолчал секунду и ровным голосом добавил:
— Я забрал эту партию прямо с завода, она обошлась мне недорого. Так что, дядя Чэнь, пейте спокойной душой.
Лю Дунсюэ осторожно спросила:
— А чай?..
Пять пар глаз с надеждой и ужасом уставились на гостя.
Синвэй даже бровью не повел:
— Чай — часть моего бизнеса. Я беру его напрямую у заготовителей, без наценки. Мне он ничего не стоил.
«Ничего не стоил» — звучит красиво, вот только любой, кто хоть раз заходил в городской универмаг, знал: такой чай в подарочных деревянных шкатулках покупают только партийные чиновники да богачи.
Семья Чэнь, конечно, не знала точной цены, но сказкам про «бесплатный чай» не поверила. Все сидели ни живы ни мертвы от неловкости.
Даже бойкий Чэнь Бэй проглотил язык. Ситуация казалась абсурдной. С какой стати брат Синвэй приносит им такие царские подарки? Только потому, что Чэнь Чэнь заикнулся о покупке?!
И только сам «виновник» чувствовал себя великолепно. Видя, как за столом повисла тяжелая паника, Чэнь Чэнь непринужденно махнул рукой:
— Да не берите в голову. Синвэй крутится в торговле, у него связи. Ему эти вещи достаются по дешевке, а качество в разы лучше, чем в нашем универмаге. Раз подарил — берите и пейте. А в следующий раз, когда тётушка Лю приготовит что-нибудь вкусное, просто позовем его на обед.
Чэнь Цзянье: «...»
Лю Дунсюэ: «...»
Чэнь Бэй: «...»
Чжоу Пинъань: «...»
Нет, ну как ни крути, а выходило, что они нагло наживаются на чужой доброте!
Четверо домочадцев переводили дикие взгляды с Синвэя на Чэнь Чэня, не зная, то ли им хвататься за сердце от дерзости сына, то ли молиться, чтобы суровый босс Ду не вспылил от такого амикошонства.
А Чэнь Чэнь тем временем спокойно повернулся к гостю:
— Синвэй, тебя устроит такой уговор?
И Ду Синвэй, даже не засомневавшись, спокойно ответил:
— Устроит.
Четверо родственников: «...??!»
На лице каждого из четверых застыла абсолютная, звенящая безысходность.