Когда Чэнь Чэнь говорил, что спешить некуда, он ничуть не кривил душой. Вот только погода диктовала свои правила: едва затяжные дожди сменились погожими деньками, всему семейству Чэнь пришлось отложить прочие заботы и в полном составе высыпать на уборку урожая.
Разобраться со сбором и переработкой перца оказалось задачей не из лёгких.
Ду Синвэй разместил заказ на тридцать тысяч банок забродившего перца, а значит, требовалось отобрать и подготовить колоссальный объём свежего сырья. Собрать стручки с кустов, вымыть и уложить в глиняные сосуды — лишь полдела. Настоящим наказанием стала ручная рубка: крошить перец в таких количествах было работой до седьмого пота.
Для этого дела докупили несколько разделочных досок, тяжёлые кухонные ножи и плотные резиновые перчатки. В итоге от непрерывной маховой работы ножом у всех — и у мужчин, и у женщин — к концу дня плечи гудели так, что ложку держать не хотелось.
Параллельно требовалось фасовать уже готовый забродивший перец из прежних запасов: разливать по банкам, наклеивать этикетки и отставлять в сторону, ожидая поставки картонных коробок для отгрузки Боссу Ду.
К счастью, запас пустых сосудов в доме ещё оставался, так что заготовку новой партии и фасовку готовой продукции удавалось совмещать.
Однако возникла сложная проблема: имевшихся в хозяйстве емкостей катастрофически не хватало на тридцать тысяч цзиней. Требовалось срочно докупать новую партию посуды, а главное — искать место под её хранение.
Дома всех трёх семейств Чэнь были заставлены глиняными сосудами до отказа, но свободного пространства всё равно не хватало. В конце концов Чэнь Сяну отправился к Чэнь Сянвэню, чтобы договориться о переносе части запечатанных кувшинов к нему на подворье.
В такие минуты всё семейство единодушно вздыхало: производственное помещение нужно было строить как можно скорее! Отсутствие места под сырьё и готовую продукцию напрямую тормозило заработок.
Перец требовалось снять с веток в строго отведённый срок. Вновь собранный урожай следовало немедленно промывать, крошить и запечатывать в сосуды, а излишки, не подлежащие быстрой переработке, связывать в гирлянды и отправлять на сушку, иначе сырьё просто сгнило бы.
По самым скромным подсчётам, на эту каторжную работу должно было уйти не меньше трех недель — и это при условии, что вкалывать от мала до велика будут абсолютно все.
Наступила зима — пора, когда крестьянам полагалось отдыхать от полевых трудов. Но в доме Чэнь жизнь кипела от рассвета до заката. Из-за непрерывной суеты вокруг перца даже у деревенской детворы не оставалось времени на праздные побегушки по улицам: взрослые загружали малышню посильными поручениями. За целый день работы ребятишкам перепадала скромная награда — две сладкие карамельки. Детишки съедали одну конфету сразу, а вторую берегли и после ужина бежали на улицу хвастаться перед сверстниками.
За эти дни ребятишки со всей деревни успели обораться от зависти, глядя на сладкие трофеи младших Чэней.
Из-за этого в округе то и дело слышались завистливые вздохи. Впрочем, до открытых сплетен и козней дело не доходило: семейство Чэнь заранее объявило на всю деревню, что в будущем году станет скупать перец у местных жителей по хорошим уездным ценам. Наговорщикам быстро заткнули рты — кому охота портить отношения с теми, кто может обеспечить заработок?
И всё же некоторая досада у людей оставалась.
Каждый крестьянин гнёт спину ради одной цели — чтобы семья была сыта и одета, а дети не знали нужды. А тут чужие ребятишки то и дело разгуливают с лакомствами, заставляя собственных малышей глотать слезы. Какому родителю не станет тошно?
Однако у семейства Чэнь совершенно не оставалось времени обращать внимание на чужие вздохи. Сбор, промывка, рубка перца, чистка чеснока... Голова шла кругом от бесконечных дел.
Сам Чэнь Чэнь замечал витающее в деревне настроение лишь вскользь. Настоящим откровением для него стал случай, когда он отправился к дому Чэнь Цзяньдана, чтобы перетащить туда запасы рисового вина, и застал в горнице целую ватагу чужих ребятишек, усердно шелушивших чеснок.
Чэнь Чэнь от удивления аж бровь подмял. Выяснилось, что деревенская детвора прибежала погулять с Чэнь Хуайфан и Чэнь Хуайсином, но, застав тех за работой, без лишних слов уселась помогать.
— В нашей деревне дети от рождения такие трудолюбивые? — искренне изумился Чэнь Чэнь.
Чэнь Фэнь не выдержала и громко расхохоталась:
— Сяо Чэн, ты правда веришь в эту сказку?
— А в чём дело?
Чэнь Фэнь понизила голос, хотя на губах её всё ещё играла лукавая ухмылка:
— Хуайфан с Хуайсином каждый день выбегают на улицу и хвастаются конфетками, вот малые от зависти и слюни пускают. Пришли подсобить, чтобы и им перепало.
Чэнь Чэнь мгновенно всё понял:
— Всё ради конфет?
— А ради чего ещё? — пожала плечами Чэнь Фэнь.
— Вот оно как... — качнул головой Чэнь Чэнь.
Он перетаскал немало кувшинов с рисовым вином, и, несмотря на зимний холод, с него градом валил пот. Закончив с работой, он зашёл в горницу перевести дух и выпить воды. За столом как раз отдыхала старуха Ли.
— Сяо Чэн, водички налить? — ласково спросила бабушка.
— Да, не помешает, — кивнул он.
Из-за колоссальной нагрузки на столе в горнице всегда стоял пузатый новенький чайник, купленный во время поездки в уезд, — воду кипятили непрерывно.
Чэнь Чэнь залпом осушил крупную пиалу остывшей воды и с облегчением выдохнул.
Видя, с какой жадностью он пьёт, старуха Ли принялась причитать:
— Да не торопись ты так, задохнёшься ведь!
Едва он поставил пиалу, бабушка со вздохом добавила:
— Измотался за эти дни?
— Да мы все устали, — ответил Чэнь Чэнь.
— И то правда, — согласилась старуха Ли, не выделяя внука среди остальных. — Проклятый дождь прошёл так некстати! Если бы не сырость, собранный перец уже спокойно высох бы на солнце. А теперь крутимся как ужаленные, словно в разгар осенней жатвы.
Чэнь Чэнь мысленно с ней согласился.
За последние дни и взрослые, и дети выбились из сил. Сам он, хоть и отлучался с Ду Синвэем в уезд к Мастеру Хао да улаживал бумажные дела, в свободное время без отдыха помогал заготовлять забродивший перец.
Он окинул взглядом горницу и двор: дядья, тётушки, братья и их жёны гнули спины без отдыха, да и младшие не отставали. Даже у мелкого Чэнь Хуайсина заметно спали пухлые щёчки, но мальчишка упрямо сидел над чесноком, наперегонки с деревенскими ребятишками пытаясь очистить больше всех.
А ведь на полях оставалась ещё добрая половина урожая, да и до нужного Ду Синвэю объема заготовок было далеко. Люди работали на пределе возможностей.
Чэнь Чэнь чётко осознал: дальше так продолжаться не может.
Побродив по дому и окончательно обдумав мысль, он отправился на кухню, где у печи дежурил Чэнь Сяну, позвал деда в горницу и остановил старуху Ли, которая уже порывалась встать и снова взяться за работу.
— Дедушка, бабушка, давайте поговорим. Если продолжать в том же духе, мы и за месяц не разгребёмся.
Старуха Ли, привыкшая всё держать на уме, возмутилась:
— Какой ещё месяц? Дней за двадцать справимся!
— Пусть даже двадцать дней, — мягко возразил Чэнь Чэнь. — Но ведь все уже валятся с ног.
Старуха Ли не понимала, к чему клонит внук, и ответила так, как привыкла думать всю жизнь:
— Чтобы жить в достатке, надо гнуть спину! Без труда ничего с неба не упадёт.
Чэнь Чэнь на мгновение потерял дар речи от такой непреклонной крестьянской логики.
Зато Чэнь Сяну сразу уловил скрытый смысл в словах внука:
— Сяо Чэн, ты что-то задумал?
Чэнь Чэнь изложил свои мысли:
— Мы затеяли торговлю перцем ради того, чтобы семья жила хорошо и безбедно. А в итоге среди зимы, когда положено отдыхать, пашем как на осенней жатве и гробим здоровье... Мне кажется, мы перепутали главное с второстепенным.
Старуха Ли окончательно запуталась:
— Сяо Чэн, ты о чём вообще?
— Я предлагаю нанять людей из деревни нам в помощь, — прямо сказал Чэнь Чэнь.
Старуха Ли опешила, хлопая глазами:
— Нанять? Чужих людей?!
Чэнь Сяну лишь удивлённо приподнял брови, сохранив самообладание.
— Именно, — подтвердил Чэнь Чэнь. — Сейчас в деревне у людей свободного времени в избытке, а мы как раз торопимся со сбором. Намного разумнее заплатить деревенским за работу, а самим немного перевести дух.
В представлении честных, упрямых крестьян работа на земле и в доме была их прямой обязанностью и жизненным крестом. Торговля — дело понятное, за неё получают живые деньги, но платить чужим людям за то, что ты можешь сделать сам, казалось абсолютным диковинным безумием!
Именно поэтому старуха Ли сидела с открытым ртом, не в силах переварить услышанное.
В критический момент Чэнь Сяну снова взял управление в свои руки. Переведя дыхание, он спросил:
— Сяо Чэн, ты всё точно взвесил?
— Точно, — твердо ответил Чэнь Чэнь. — По поводу строительства производственного цеха Ду Синвэй уже всё разузнал. У Мастера Хао в провинциальном центре как раз завершаются работы. Изначально на него претендовали другие заказчики, но благодаря знакомству с Ду Синвэем он отказал им и согласился взять наш объект. Мастер Хао приедет со своей бригадой уже к концу следующего месяца.
Разумеется, личные связи — личными связями, но строить здание предстояло не для самого Ду Синвэя. Босс Ду выступил лишь посредником. Мастер Хао давно обосновался в провинциальном центре и поначалу сомневался, стоит ли ехать в глушь, но Ду Синвэй выделил ему пару весомых аргументов, после чего мастер сразу дал согласие.
Что это были за «аргументы»? По словам самого Синвэя — несколько бутылок коллекционного алкоголя и блочный импортный табак из его личных запасов.
Судя по тону Синвэя, Чэнь Чэнь так и не понял, было ли это дружеским вымогательством или откровенной взяткой, но Синвэй лишь посмеивался: Мастер Хао давным-давно зарился на эти вещи, а у него всё руки не доходили отдать.
Чэнь Чэнь продолжил:
— Стройка — дело серьёзное и неотложное. У Мастера Хао плотный график, и мы обязаны подстроиться под его сроки. Задерживать процесс ни в коем случае нельзя.
Чэнь Сяну веско кивнул:
— Верно говоришь. Мастеров, умеющих работать со строительством из цемента, нынче днём с огнём не сыщешь. Нужно подстраиваться под них.
Чэнь Чэнь продолжал гнуть свою линию:
— Сложность с вызовом Мастера Хао — это лишь первая причина. Вторая — наше здоровье. Не стоит выматывать себя до полусмерти ради срочности. И, наконец, третье...
Он сделал небольшую паузу и договорил:
— В деревне все знают, что семья Чэнь начала зарабатывать деньги. Врать не скажут, но в душе у многих закипает зависть. Даже зная, что весной мы будем закупать у них перец, люди всё равно испытывают досаду. Если мы дадим им возможность подработать прямо сейчас, они смогут получить от нас живую копейку. Это быстро закроет рты любителям почесать языками.
Едва эти слова слетели с его губ, старуха Ли желчно ухмыльнулась:
— Ещё бы им не досадовать! Только и ждут повода, чтобы перемыть нам косточки за спиной.