— Браток, новенький?
Чэнь Чэнь, расстилавший на земле старые газеты, поднял взгляд. Мужчина за соседним лотком с готовой едой с откровенным любопытством разглядывал его — ясно было, кто подал голос.
Слегка улыбнувшись, парень отозвался:
— В первый раз тут.
Разложил газетки, рядом пузатый рюкзак — явно не горячей стряпней торговать собрался, конкуренции никакой. Лян Шу сразу отбросил настороженность, а поскольку покупателей пока не предвиделось, решил скоротать время за пустой болтовней:
— И чем промышлять будешь?
Чэнь Чэнь как раз расстегнул рюкзак, обнажив стройные ряды стеклянных банок с забродившим перцем:
— Да вот, перцем торгую.
— А? — Лян Шу аж рот открыл от изумления.
Место здесь было бойкое, аккурат возле Завода сельхозмашин — от проходной не больше пяти минут пешком. Вокруг громоздились густонаселенные кирпичные общежития трубчатого типа, так что народу всегда сновало вдоволь.
Поначалу тут стояло лишь несколько торговцев с домашней едой, рассчитывавших на холостяков с завода, которым лень готовить после смены. Рабочие народ небедный, при хорошей стряпне дело спорилось быстро. Глядя на такой успех, потянулись и другие, и постепенно стихийный пятачок разросся в небольшую торговую улочку. Торговали в основном едой, но хватало и всякой всячины: резинки и ленты для волос, прошитые обувные подметки, носовые платки, плетеные корзины да короба, домашние яйца, свежие овощи по сезону.
Но чтобы кто-то продавал перец?!
Да еще и резаный?
Перец ведь берут либо свежим прямо с грядки, чтобы дома покрошить в сковороду, либо сушеным — истолочь в мелкую жгучую пудру. Даже если захочется рубленого к лапше или рису, любая хозяйка сама стручки нашинкует, дело-то нехитрое.
А этот чудак притащил уже измельченный?
Чушь какая-то.
Лян Шу счел затею гиблым делом и осторожно намекнул:
— Слышь, браток... Я отродясь не видал, чтоб таким перцем торговали.
Чэнь Чэнь прекрасно понял подоплеку его слов, но лишь шире улыбнулся:
— Так потому у меня и товар уникальный.
Лян Шу поперхнулся воздухом. Сказать прямо в лицо новичку, что он ничего не продаст, было как-то не с руки — словно накаркать неудачу. Пришлось примирительно хмыкнуть:
— Ну, коли так рассуждать... И впрямь никто до тебя до такого не додумался.
Забродивший перец был расфасован по прозрачным стеклянным банкам без каких-либо наклеек, сквозь чистые стенки ярко пламенела рубленая мякоть — при желании можно было пересчитать каждое семечко.
Лян Шу пригляделся повнимательнее, и товар показался ему весьма занятным:
— Слушай, а банки-то... будто из-под фруктового компота?
— Вроде того, — подтвердил Чэнь Чэнь.
— Ловко придумано, — цокнул языком торговец. — Впервые вижу, чтоб обычный перец так упаковывали.
— И выглядит опрятно, и пользоваться удобно, — пояснил Чэнь Чэнь.
А главное — винтовая крышка обеспечивала полную герметичность, позволяя заготовке храниться значительно дольше.
— Насчет чистоты не поспоришь, — согласился Лян Шу. — Смотрится солидно, прямо как заводские деликатесы.
"А ради чего, по-твоему, я столько сил вбухал? — мысленно усмехнулся парень. — Я мечу в высокий сегмент".
Пусть даже начинать приходится с расстеленной на земле газетки.
Вслух он, разумеется, ничего подобного не сказал. Вместо этого достал из рюкзака еще одну банку и с приветливой улыбкой протянул соседу:
— Угощайся, старший брат. Попробуй моего перца.
Тот опешил от неожиданности и тут же замахал руками:
— Да ты что, как-то неудобно...
— Бери, не сомневайся. — Чэнь Чэнь чуть замялся, изобразив легкую неловкость: — По правде сказать, у меня к тебе небольшая просьба найдется.
"Вот оно что, помочь просит", — смекнул Лян Шу и осторожно прощупал почву:
— Смотря о чем речь, браток. Я ведь всего лишь готовыми обедами торгую, в серьезных делах от меня толку мало.
— Я ведь в первый раз вышел с забродившим перцем, — спокойно начал объяснять Чэнь Чэнь. — Люди товар не знают, вкуса не ведают, брать побоятся. Вот я и подумал: может, ты, когда будешь накладывать порции, станешь предлагать покупателям по ложечке на пробу? Заодно и словечко за меня замолвишь.
Лян Шу слегка нахмурился, явно засомневавшись.
Заметив его колебания, парень тут же добавил:
— Разумеется, навязывать никому не надо. Просто спроси: мол, не желаете ли остренького? Кто захочет — тому положишь, а на нет и суда нет.
Лицо торговца сразу прояснилось.
— Ну так что, договорились? — уточнил Чэнь Чэнь.
— Да отчего ж не помочь? — махнул рукой тот. — Дело нехитрое, мне не в тягость.
— Премного благодарен, брат.
Получив даром целую банку диковинной закуски, Лян Шу окончательно оттаял:
— Меня, к слову, Лян Шу зовут. Похоже, я постарше тебя буду, так что зови просто братом Ляном.
— А я Чэнь Чэнь, — вежливо отозвался юноша.
После взаимного знакомства беседа потекла куда живее. Лян Шу оказался на редкость словоохотливым мужиком, а поскольку до заводского гудка покупателей все равно не было, он, пристроив рядом еще одну банку перца — ту самую, что предназначалась для угощения рабочих, — принялся без умолку травить байки о местных порядках и перемывать косточки окрестным торговцам.
Замолчал он лишь тогда, когда над заводом взвыла сирена, возвещая о конце смены.
Вскоре на улочку повалил рабочий люд. Торговцы наперебой заголосили, зазывая к лоткам, и к тележке Лян Шу тут же выстроилась небольшая очередь.
Чэнь Чэнь присмотрелся к его товару. Торговал сосед не жареным рисом, а полноценными быстрыми обедами: в эмалированных тазах дымились пять видов горячих блюд, приготовленных заранее дома, рядом высилась деревянная кадка с рассыпчатым белым рисом. Сама тележка оказалась хитро переделана: в верхний поддон наливалась вода, а снизу тлели угли — на этой импровизированной водяной бане еда не остывала и долго сохраняла свежесть.
По случаю жары Лян Шу добавил к ассортименту еще и холодную закуску.
Шесть блюд на выбор по нынешним временам — роскошное разнообразие. А главное, цены он не задирал: выходило в разы дешевле, чем в государственной столовой, оттого и отбоя от клиентов не было.
Открытая банка с забродившим перцем красовалась прямо возле холодного блюда, сразу бросаясь в глаза. Помня об уговоре, хозяин исправно предлагал каждому:
— Остренького бесплатно добавить?
Любители жгучего, услышав про угощение даром, охотно соглашались:
— Хозяин, плесни-ка пощедрее!
— Ты полегче, парень, — с усмешкой осаживал Лян Шу. — Перец ядреный, переборщишь — рот обожжешь.
— Да ладно тебе, я к острому привычный! Лей, не жалей!
— Ха, ну смотри сам. Сказать по правде, этой банкой меня вон тот паренек по соседству угостил. Банка всего одна, кончится — больше не будет, так что я чисто на пробу людям раздаю.
Покупатель с удивлением покосился на одинокую подстилку Чэнь Чэня и понимающе хмыкнул:
— Ну, давай сниму пробу.
— Держи!
Лян Шу стоял на этом месте не первый месяц и успел обзавестись постоянными едоками. Заметив новинку, люди расспрашивали, удивлялись, а узнав, в чем дело, поначалу кривились — эка невидаль, порубить перец.
Но стоило им сделать первый кусок...
Вкусовые рецепторы буквально взрывались.
Что это за диковина?!
Кисло-сладкий, совершенно не похожий на привычные деревенские заготовки!
При этом острота накатывала густая, мощная, а следом раскрывалось тонкое, живительное, ни с чем не сравнимое освежающее послевкусие. Оторваться было невозможно — по телу разливалось удивительное тепло и бодрость.
Одно слово — вещь!
Очень скоро у лотка Чэнь Чэня нарисовался первый клиент. Парень еще облизывал губы, только что отойдя от тележки с обедами:
— Хозяин, почём перец?
— Юань за банку, — спокойно ответил Чэнь Чэнь.
— Сколько?! — опешил рабочий. — Целый юань?!
Стеклянная банка была невелика — от силы цзинь забродившего перца войдет. А свежий перец на уездном рынке сейчас отдавали по два мао за цзинь. Выходило в пять раз дороже!
Правда, рабочий сравнивал исключительно со свежими стручками.
У Чэнь Чэня же был готов совсем иной расчет:
— Уважаемый, вы ведь только что отведали его у брата Ляна?
Покупатель взял банку в руки, придирчиво разглядывая содержимое на просвет:
— Ну, плеснул ложку... Вкусно, слов нет, потому и подошел. Но цена-то грабительская!
— Дорого, потому как себестоимость высокая, — с легким вздохом принялся растолковывать юноша. — Сам перец я отбирал лучший — свежайший перец Эрцзинтяо. При готовке добавлял особые пряности, а вы человек заводской, грамотный, сами знаете: иные специи нынче дороже целебных кореньев стоят. Прибавьте к этому стеклянную тару — она ведь тоже денег стоит, — чеснок, приправы, да еще и трудов сколько уходит, пока настоится. Посчитайте все расходы, и выйдет, что я отдаю почти по себестоимости, в надежде на малую прибыль при хорошем сбыте.
Мужчина слушал, только языком цокая. Он и помыслить не мог, что в простой закуске кроется столько премудростей, да еще и с редкими пряностями.
Хотя...
На вкус этот перец и впрямь разительно отличался от всего, что он пробовал раньше. Про приятную кислинку и говорить нечего, но чувствовалась и тонкая сладость — видать, сахара не пожалели, а сахар нынче недешев. Да и то дивное, бодрящее послевкусие, от которого по жилам разливалась легкость... В обычном перце такого отродясь не бывало. Наверняка те самые дорогие приправы и дают такой дух.
И все-таки...
Как ни крути, это всего лишь банка рубленого перца!
— Расходы расходами, — упрямо буркнул заводчанин, — но ведь это просто приправа. Цена все равно непомерная.
Чэнь Чэнь лишь развел руками:
— Сбавлю хоть фэнь — сработаю себе в убыток.
— Слушай, ты ведь торговать пришел, — не унимался собеседник. — Зачем так усложнять? Не клади ты эти дорогие штуки! Опустишь затраты — сможешь и цену сбросить, народ мигом расхватает.
Парень только мягко усмехнулся:
— Убери хоть что-то — и вкус станет совсем другим.
Без духовного родника какой вообще смысл огород городить? Чем тогда удерживать покупателя? Станет ли кто переплачивать за обычную деревенскую окрошку?
Мужчина осекся. По правде говоря, именно тот непостижимый, чарующий привкус и заставил его подойти к лотку.
Пока он мучительно взвешивал, стоит ли лезть за кошельком, вокруг Чэнь Чэня уже собрались новые зеваки. Парень терпеливо отвечал каждому, и реакция неизменно повторялась:
— Парень, да ты с дуба рухнул такую цену ломить!
— Вот именно! Свежий перец по два мао за цзинь продают, а у тебя в банке от силы цзинь и наберется. Юань просить — это ж в пять раз накрутка!
— Грабеж средь бела дня!
Чэнь Чэню оставалось лишь с неизменной вежливой улыбкой повторять заготовленное объяснение.
Толпа слушала, охала и понимающе кивала.
Так вот оно что! Неспроста, выходит, у него вкус такой чудной — редкие снадобья внутри замешаны! Раз ценные специи идут в ход, понятно, отчего цена кусается.
Умом-то все понимали, но раскошеливаться никто не спешил.
Пусть они и заводские, пусть реформы пока не ударили по их предприятию — получку выдавали исправно и в карманах звенела монета, позволяя чувствовать себя людьми солидными. Но отдать целковый за одну-единственную банку перца? Казалось, стоит достать купюру — и тебя тут же сочтут простофилей. Жаба душила немилосердно.