От вопроса Чэнь Чэня губы Ду Синвэя чуть тронула улыбка — едва заметная, но самая настоящая.
— Время не то, кто теперь станет доносить?
— Вот именно, — ухмыльнулся Чэнь Чэнь. — Раз выпал шанс, надо за него хвататься.
Ду Синвэй кивнул, соглашаясь, но тут же добавил:
— И всё же осторожность не помешает.
Чэнь Чэнь с хитринкой моргнул:
— Слово сказано, теперь пусть сами решают, как поступить.
Он же не был наивным мальчишкой и прекрасно понимал, что осторожность лишней не бывает. Но вместе с тем искренне верил в силу выгоды: когда даёшь людям то, к чему они стремятся, жгучая зависть мгновенно уступает место здравому расчёту.
Пока разговаривали, дошли до развилки и разошлись каждый в свою сторону.
* * *
Домой Чэнь Чэнь заходить не стал — сразу направился к деду. Пришёл как раз вовремя: семья только-только поднялась из-за стола, а чужих в доме не было.
Он ушёл в комнату вместе с Чэнь Сяну и Чэнь Цзяньданом. Пробыли они там часа три, не меньше.
Вернувшись домой, Чэнь Чэнь застал Лю Дунсюэ в малом зале — она шила одежду. Отца нигде не было видно; на его вопрос Лю Дунсюэ ответила, что Чэнь Цзянье ушёл к Чэнь Цзяньцзюню договариваться насчёт угля.
В доме стояла пронизывающая сырость. С наступлением холодов приходилось наглухо запирать окна и двери, но сквозь щели в деревянных стенах всё равно пробирался ледяной сквозняк. Уголь и впрямь был необходим.
Вскоре вернулся Чэнь Цзянье. Чэнь Чэнь в это время как раз разжигал очаг, собираясь готовить ужин.
На вопрос сына Чэнь Цзянье ответил, что обо всём договорились: поедут за углем втроём, тремя семьями, а на месте уже раскидают добычу.
Чэнь Чэнь посоветовал брать побольше, чтобы не дрожать над каждым куском, как в прошлые годы. Морозы — не шутка, заболеть можно в один миг. Деньги в доме водились, так к чему же так изнурять себя копеечной экономией?
Чэнь Цзянье согласился.
Зимы в провинции Фэншэн не отличались затяжным характером, но от сырости спасения не было. То и дело сеялся мелкий, липкий дождь, а порывистый ветер пробирал до самых костей, вызывая тупую боль в висках. Пережить эти месяцы всегда стоило немалых сил.
Сложнее всего приходилось в прошлые годы, когда всё выдавали по карточкам и строго в одни руки. Особенно тяжело было с ватой. Подобные вещи для защиты от холода невозможно было достать даже за деньги. В деревнях зимовали под застиранными до дыр теплыми одеялами; пару засаленных ватников делили на всю семью — надевал тот, кому нужно было выходить из дома, а остальные сутками отлеживались под перинами. Те, у кого хватало угля, разжигали жаровни, прочие же просто терпели и ждали весны.
Лишь в последние два года, когда государство взяло курс на подъем экономики, разрешило частную торговлю и оживило рынок, дефицит на прилавках стал понемногу рассасываться, а у людей появилась возможность хоть что-то купить.
И всё же ходовые товары разлетались в мгновение ока. Тот же хлопок, что они привезли сегодня: не успей Чэнь Цзянье со снохой к открытию да не выложи деньги без лишних раздумий, всё растащили бы в считаные минуты.
Из свежей ваты выйдут отличные тегреи — в этом году теплой одеждой будет обеспечен каждый. А если заготовить побольше угля, грядущая зима покажется настоящим раем по сравнению с прежними.
Стоило Чэнь Бэю и Чжоу Пинъаню вернуться из школы и увидеть, как Лю Дунсюэ раскроила ткань для курток, у ребят уши расплылись до ротовой щели от радости. А уж когда они заприметили гору покупок и узнали про завтрашнюю поездку за углем, и вовсе пришли в неописуемый восторг.
* * *
Ужин готовил Чэнь Чэнь.
На основное подал кукурузную кашу с просом, а к ней — ароматную свинину «хуйгожоу», приготовленную из сочного куска грудинки, который решили не коптить. Дополняли стол пареные баклажаны и пикантные соленья.
Свинина попалась жирная: пока Чэнь Чэнь отваривал и нарезал её тонкими ломтиками, лезвие ножа покрылось плотным белым налетом. Обжаренное с сочным перцем, свежим зелёным луком прямо с грядки и горстью ферментированных соевых бобов, сдобренных руками Лю Дунсюэ, мясо источало густой, аппетитный парок и такой умопомрачительный аромат, что слюнки текли сами собой.
За едой Чэнь Чэнь обмолвился о завтрашней поездке в провинциальный центр. Кроме Лю Дунсюэ, которая случайно краешком уха услышала об этом от Ду Синвэя, все за столом так и застыли.
А когда он объяснил цель визита, родные и вовсе забыли про еду.
— Это что же получается... мы теперь и в самом провинциальном центре торговать будем?! — ахнули за столом.
Чэнь Чэнь лишь усмехнулся:
— Что нам провинциальный центр? Вот выйдем на столицу — тогда и будете радоваться.
— А я никогда в провинциальном центре не был, — подал голос Чэнь Бэй. — Говорят, там народу богатого полно и товаров разных невидимо.
Чэнь Чэнь взглянул на него с улыбкой:
— Выпадет случай — обязательно вас всех с собой возьму.
Сяо Бэй серьезно кивнул:
— Брат, смотри, ты обещал!
— А когда это я слов на ветер бросал? — с вызовом спросил Чэнь Чэнь.
— Ну... такого не помню, — расплылся в улыбке парень.
За столом дружно залились смехом.
Прежде им и уездный город казался едва ли не краем света. Однако, побывав там лично и привыкнув к тому, что домашние снуют в уезд чуть ли не каждый день, они осознали: да не так уж это и далеко, считай, под боком.
Теперь же Чэнь Чэнь собирался ехать в провинциальный центр, да не просто так, а за тем, чтобы наладить сбыт их собственного забродившего перца! Если всё выгорит, их забродивший перец покорит провинциальный центр!
Раз торговлю удастся развернуть на таком удалении, прибыль потечет рекой, а там, глядишь, и сами выберутся посмотреть на тамошние красоты.
И ведь шансы были более чем реальными!
Окрылённые светлыми мечтами о поездке в провинциальный центр, домочадцы с аппетитом дочиста подгребли всё с тарелок.
* * *
Покончив с ужином, Чэнь Цзянье отвёл сына в сторону. Разговор, само собой, зашёл о поездке. Отец не переживал ни о чём конкретном, но тревожился оттого, что Чэнь Чэнь никогда раньше не выезжал так далеко. Он без конца повторял, что даже в компании Ду Синвэя терять бдительность не стоит.
Чэнь Чэнь терпеливо поддакивал и, в свою очередь, просил домашних держать ухо востро. Хоть в Пинба отродясь не водилось отпетых мошенников да грабителей, но высокое дерево всегда привлекает ветер. В последнее время их семья слишком сильно привлекала к себе внимание, да и денежки в доме завелись — мало ли кому в голову взбредёт лихое.
Цзянье заверил, что всё понимает и будет смотреть в оба.
Предостережения были выслушаны, и Чэнь Чэнь отправился собирать вещи. Поскольку в дальние края он доселе не выбирался, никакой приличной сумки в доме не обнаружилось. Делать нечего — пришлось утрамбовывать пожитки в обычный мешковинный куль.
Укладываясь спать, Чэнь Чэнь дал себе зарок: первым делом в провинциальном центре наведаться в универмаг и обзавестись нормальным баулом.
* * *
На следующее утро Чэнь Чэнь встал ни свет ни заря.
Однако Лю Дунсюэ поднялась ещё раньше. В очаге уже пылал огонь, а над пароваркой поднимался дух свежевыпеченных пышных маньтоу из белой муки высшего сорта.
— Тётушка Лю, что же вы в такую рань?
— Путь до провинциального центра неблизкий, как же без дорожных припасов? — отмахнулась женщина. — Ты бы лучше перцем занялся. Пока по банкам раскладываешь, и паровые булочки подоспеют.
С этими словами она подкинула дров в печь. Всё в её движениях и тоне дышало душевной простотой.
Чэнь Чэнь хотел было сказать, что купит еды в уезде, но вовремя пресёк эти мысли: ляпнешь такое — ещё обидится, решит, что он брезгует её стряпней.
— Спасибо вам, тётушка Лю.
Лю Дунсюэ лишь тепло улыбнулась:
— Да за что спасибо-то, дело нехитрое.
Чэнь Чэнь достал пять стеклянных банок, заранее ошпаренных кипятком. Для верности протёр их насухо чистой влажной тканью, после чего распечатал глиняный чан и плотно набил тару забродившим перцем.
В мешок такую хрупкую вещь не сунешь — разобьётся по дороге, а пенопластовых коробок в деревне отродясь не видывали. Пришлось использовать глубокую плетёную корзину.
Эту корзину с узким горлышком сработал сам Чэнь Цзянье. Каждую банку переложили сухой соломой, а сверху затянули куском грубой мешковины. Теперь, если не швырять корзину с размаху, стекло останется целым и невредимым.
Оглядев готовую поклажу, Чэнь Цзянье задумчиво проронил:
— В следующий раз надо будет крышку сплести.
— Дельная мысль, — согласился Чэнь Чэнь. — Стоит попробовать.
Пока упаковывали груз, проснулись Сяо Бэй и Пинъань. Быстро перекусив паровыми булочками, малые собрали ранцы, приватизировали свои обеды и, на ходу обменявшись парой фраз, ушли в школу.
Лю Дунсюэ тем временем аккуратно укладывала в мешок Чэнь Чэня солидный запас маньтоу.
— Тётушка Лю, да куда же столько? — воспротивился тот.
Но женщина стояла на своём: дорога долгая, суматошная, в автобусах никакой еды не продают, так не голодать же парню!
Вдобавок к булочкам она наварила крутых яиц, свернула их в полотняный мешочек и упрятала на самое дно большого куля.
Чэнь Цзянье вытащил сотню юаней и протянул сыну.
Чэнь Чэнь отказался.
Он ведь ехал по делам артели, считай, в настоящую командировку! За исключением личных трат, все расходы на дорогу, ночлег и пропитание покрывались из общей кассы.
Но Цзянье упёрся. Повторяя старую поговорку «Дома экономь, а в дороге расходуй», он насильно впихнул купюры в руку Чэнь Чэню:
— Возьми, не спорь. Случись что в пути — деньги всегда помогут выход найти.
Голос отца звучал глухо, а в глазах плескалась непреходящая тревога.
Видя его состояние, Чэнь Чэнь не стал больше спорить и взял деньги. Впрочем, беречь их в дороге он не собирался — тайком перепрятал купюры в доме перед самым выходом.
* * *
Пока собирали последние мелочи да давали напутствия, прошло немало времени. Наконец вышли со двора. Чэнь Цзянье и Лю Дунсюэ пошли провожать Чэнь Чэня до самого выезда из деревни, где останавливался междугородний автобус. Ду Синвэй уже ждал там.
Всегда робкий на язык и испытывавший неловкость перед Ду Синвэем, Чэнь Цзянье на сей раз первым переступил через свою робость:
— Синвэй, Сяо Чэн ведь дальше нашей волости носа не показывал. Ты уж присмотри за ним в дороге, сделай одолжение.
Чэнь Чэнь вздохнул: и смех и грех, но отцовская забота грела душу.
Ду Синвэй бросил быстрый взгляд на Чэнь Чэня и коротко ответил:
— Сделаю.
Незадолго до прихода автобуса подоспели Чэнь Мин, Чэнь Цянь и Чэнь Фэнь. Ребята несли за спинами забродивший перец — направлялись на торговлю в уезд, так что им оказалось по пути.
Вся троица знала о поездке Чэнь Чэня в провинциальный центр. Чэнь Мин слегка беспокоился, Чэнь Цянь с трудом скрывал азарт — по его горящим глазам было видно, как ему хочется рвануть вместе с ними, да пока не судьба; Сяо Фэнь же заранее предвкушала рассказы о том, как выглядит главный город провинции.
Подойдя, автобус с шипением замер. Все пятеро один за другим поднялись в салон.
Внутри царил гвалт. Сквозь пыльное оконное стекло Чэнь Чэнь видел оставшихся на обочине Чэнь Цзянье и Лю Дунсюэ. По губам женщины угадывалось неизменное «Осторожнее в пути!», а отец молчал, но взгляд его полнился неизбывной тревогой.
От этой картины у Чэнь Чэня неожиданно защемило в груди, а к горлу подступил ком. Казалось, он уезжает не в провинциальный центр на пару-тройку дней, а отправляется за тридевять земель и на долгие годы.
Мысленно упрекнув себя за излишнюю сентиментальность, Чэнь Чэнь улыбнулся и махнул рукой сквозь стекло:
— Идите домой.