Ранним утром следующего дня Чэнь Чэнь и Ду Синвэй отправились в провинциальный центр.
Чэнь Чэнь, как и прежде, нес за спиной дорожную сумку — сменную одежду да важные документы. Синвэй же путешествовал совсем налегке, захватив минимум вещей.
Уже в междугороднем автобусе Ду Синвэй забрал у него багаж:
— Поспи, а я за вещами присмотрю.
Чэнь Чэнь сумку не отдал:
— Я у окна сижу, прижму её к себе и подремлю. Ехать больше восьми часов, не сиди всю дорогу в напряжении.
— Мне не привыкать, — беспечно отозвался Синвэй. — Перенесу.
— Во сне время быстрее летит.
В те времена — ни телефонов, ни компьютеров — сидеть вот так, уставившись перед собой восемь часов подряд, казалось настоящим испытанием. Поди просиди всю дорогу.
Видя его непреклонность, Синвэй спорить не стал:
— Ладно, спи спокойно.
— Угу.
Когда багажа немного, Чэнь Чэнь чувствовал себя спокойно. Сумка в руках — если кто тронет, сразу ощутишь. К тому же рядом Синвэй, а его бдительности и чуткости можно только позавидовать: никакие воришки не страшны.
Едва автобус тронулся, Чэнь Чэнь заставил себя закрыть глаза, и вскоре под мерное покачивание на ухабах его действительно одолела дрёма.
Ду Синвэй некоторое время наблюдал за ним, и лишь убедившись, что тот крепко заснул, окончательно расслабился.
* * *
Дорога прошла без происшествий.
По прибытии в провинциальный центр Чэнь Чэнь, проспавший почти весь путь, даже не почувствовал укачивания.
Они сразу отправились к Синвэю домой.
Двор и дом ничуть не изменились с прошлого визита, разве что грядки пустовали, а среди земли пробились сорняки, придавая двору немного запущенный вид.
Они вошли в дом и принялись сдёргивать чехлы с мебели — всё-таки несколько месяцев здесь никто не жил, не помешает протереть пыль.
Ду Синвэй принёс ведро воды:
— Присядь пока, отдохни.
Чэнь Чэню невольно вспомнился их прошлый приезд. Тогда Синвэй сказал ровно то же самое, но они ещё не встречались, и Чэнь Чэнь держался с подчеркнутой вежливостью. Теперь же...
— Ничего, вместе быстрее закончим.
— Как скажешь.
На уборку ушло от силы полчаса: накрытые вещи почти не запылились.
В огороде свежих овощей не нашлось, но сумерки только сгущались, и уличные заведения ещё работали, так что они поужинали в небольшом ресторанчике неподалеку.
Вернувшись домой, умылись и поднялись на второй этаж.
Ступая ступенька за ступенькой, Чэнь Чэнь чувствовал, как в голове теснится рой мыслей.
В прошлый раз его поселили в гостевой спальне. Даже после того как они сошлись, он продолжал спать отдельно. Но в этот раз...
Он не знал, как поступит Синвэй.
От этих невольных догадок сердце заколотилось с удвоенной силой. Они встречались уже довольно долго, заходили в ласках далеко, хоть до самого главного дело так и не дошло.
Оставался лишь один шаг.
Чэнь Чэню стало жарко, в гулком тихом доме его дыхание звучало отчётливо и прерывисто.
Ду Синвэй хранил молчание.
Короткий пролёт показался обоим бесконечным маршем, уходящим в поднебесье.
Наконец они остановились перед дверью гостевой комнаты.
Синвэй замер. Чэнь Чэнь застыл следом.
«Неужели правда отправит спать отдельно?»
Синвэй слегка повернулся. Чэнь Чэнь как раз поджал губу и вскинул взгляд, пытаясь угадать его мысли, — и их глаза неожиданно встретились.
Ни один не произнёс ни слова.
Но в полумраке коридора все чувства, скрытые в самых глухих уголках души, вырвались наружу. В этом безмолвном поединке взглядов воздух между ними натянулся до предела.
Синвэй сдавленно, с хрипотцой произнёс:
— Не хочу, чтобы ты спал здесь.
Взгляд Чэнь Чэня дрогнул:
— Тогда не буду.
Синвэй сделал полушаг вперёд, сократив и без того крошечное расстояние между ними. Их тела соприкоснулись.
— Это ты на что намекаешь?
Чэнь Чэнь выгнул бровь:
— А ты как думаешь?
Синвэй положил ладонь ему на затылок и без труда заставил закинуть голову:
— Думаю, ты со мной заигрываешь.
Чэнь Чэню одновременно хотелось закатить глаза и расхохотаться. Сам ведь начал провоцировать, а теперь валишь с больной головы на здоровую!
Но вслух он лишь тихо спросил:
— А ты против?
Синвэй ничего не ответил — его ответ выразился в действиях.
Всё дозволенное и недозволенное они перепробовали уже давным-давно, и далеко не единожды. С полуслова понимавшие друг друга, они и в этот раз слились в едином порыве. Только поцелуй с первой же секунды отличался от прежних: в нём бушевала откровенная, нескрываемая страсть.
Ни один из них не был наивным юнцом. А подтекст сказанного слова не оставлял ни малейших сомнений.
Не успели губы разомкнуться, как зубы Синвэя впились в его шею и кадык. Чэнь Чэнь запрокинул голову, издав сдавленный стон; ворот его рубашки сбился и распахнулся.
Чэнь Чэнь судорожно впился пальцами в одежду Синвэя, задыхаясь.
Словно Синвэй где-то специально учился этой науке: от его умелых ласк Чэнь Чэнь терял всякое самообладание. Ноги подкашивались, тело разрывалось от противоречивых ощущений, он едва удерживал равновесие.
— Ду Синвэй...
Услышав этот томный, дрожащий шепот, Синвэй не сдержался и с жадностью приник к его губам, а затем подхватил Чэнь Чэня на руки и широкими шагами понёс в свою спальню.
Перед отъездом Синвэй убрал одеяла в шкаф, на матрасе лежала лишь покрывающая его от пыли простыня.
Смерив взглядом комнату, Синвэй скинул защитную ткань с дивана, усадил туда Чэнь Чэня, после чего быстро сдёрнул покрывало с кровати, застелил свежее бельё и вновь подхватил своего спутника на руки, опустив на постель.
У Чэнь Чэня горели уши, щёки и шея, а увлажнившиеся глаза смотрели на склонившегося над ним мужчину с невыносимым призывом.
Синвэй едва сдерживал нахлынувший вал вожделения, но торопиться не стал. Он тихо позвал:
— Чэнь Чэнь.
Благодаря их прошлым взаимным ласкам Синвэй успел изучить его тело до мельчайших изгибов.
Словно рыба, изведавшая вкус морской воды, словно дерево, впитавшее тепло солнечных лучей, словно облако, достигшее самого края небес.
Ду Синвэй знал Чэнь Чэня насквозь.
Однако безумная ласка в коридоре так и не принесла разрядки. Чэнь Чэнь с трудом сдерживал себя, пока сидел на диване, и терпению его пришёл конец.
Теперь он чувствовал себя словно утопающий: выплыть на сушу не получается, а окончательно пойти ко дну не дают остатки сил.
Ни спасения, ни гибели — эта неопределённость доводила до безумия.
А низкий, сдавленный голос Синвэя подливал масла в огонь, заставляя всё тело трепетать от волн наслаждения. Хотелось позвать на помощь, но горло перехватило, и из него не вылетало ни звука.
Ему казалось, будто его одновременно выбросили на произвол судьбы и в то же время бережно лелеют, держа на ладонях как величайшее сокровище.
Синвэй, опираясь на руки, пьянел от открывшегося ему зрелища.
Кадык судорожно ходил ходуном. Синвэй наклонился и впился губами в любимые губы.
Чэнь Чэнь глухо застонал, его пальцы сжали тугую ткань до побелевших костяшек, а шея изогнулась изящной дугой. Он выглядел беспомощным и хрупким, точно выброшенная на берег рыбка.
Ладони Синвэя жадно скользили по его телу.
Бледный свет тусклой лампочки переплетался с лунным сиянием, падающим из окна. Лучи ложились на стены морозным инеем, мглистым саваном окутывая их рваное, тяжёлое дыхание и обнажая сброшенную на пол одежду.
Чэнь Чэнь не выдержал этой пытки нежностью, и в его голосе прорезались слёзы:
— Не надо...
Едва прозвучало это всхлипывание, Синвэй на мгновение замер. Последняя капля разума в голове Чэнь Чэня готова была рассеяться без остатка. Он хаотично метнулся взглядом по потолку: боже, до чего же постыдно звучит его собственный голос...
Синвэй вновь накрыл его губы поцелуем. Капли пота стекали с его скул и кончика носа, но ласкающие руки не останавливались ни на миг:
— Ещё немного терпения... Я боюсь причинить тебе боль.
Чэнь Чэнь подогнул колени. Голова трещала по швам от затапливающей неги, мысли путались.
В этой полубессознательной истоме Чэнь Чэнь слегка повернул голову, выскальзывая из поцелуя. Выгадав мгновение, он едва слышно прошептал:
— Уже... можно...
И без того с трудом сдерживавшийся Синвэй от этой тихой мольбы окончательно потерял контроль. Натянутая струна в его сознании лопнула. Убрав руки, он полностью овладел человеком перед собой.
Словно во тьме вспыхнул ослепительный раскат молнии — разумом Чэнь Чэня овладела звенящая пустота. Все мысли испарились, перед глазами плыл лишь туманный круг люстры под потолком.
Синвэй замер. Он бережно, ласково слизывал слёзы, стекающие по щекам Чэнь Чэня. Солёный вкус губ наполнял его сердце беспредельной нежностью и счастьем.
Переплетя свои пальцы с его дрожащими ладонями, Синвэй тихо, но твердо произнёс:
— Чэнь Чэнь, я люблю тебя.
Эти слова заставили Чэнь Чэня немного прийти в себя. Отяжелевшие веки чуть приподнялись, и перед ним предстало лицо Синвэя — привычно суровые, резкие черты сейчас смягчились невероятной теплотой. Шрам у правого глаза, омываемый каплями пота, выглядел чертовски привлекательно. А в глубине тёмных зрачков не было ничего, кроме безграничной любви и преданности.
Чэнь Чэнь смотрел в его глаза сквозь пелену слёз, затем подался вперёд и прикоснулся губами к едва заметной улыбке Синвэя.
Пока тот в изумлении замер, Чэнь Чэнь прошептал:
— Ду Синвэй... Я тоже тебя люблю.
Синвэй опомнился мгновенно. Перехватив инициативу, он сгрёб любимого человека в охапку.
Перед тем как сознание окончательно угасло, в голове Чэнь Чэня пронеслась последняя мысль:
«Недаром он весь из мышц и в одиночку на зверя ходит... Дикий. Неугомонный».
* * *
Солнечный свет пробивался сквозь окно, отбрасывая яркий прямоугольник на стену и пол.
Очнувшись, Чэнь Чэнь несколько секунд пролежал в прострации. Когда память вернулась, тело отозвалось ломотой в пояснице и слабостью в ногах. Впрочем, терпимо. Подумав, что сможет подняться, он попытался сесть — и тут же судорожно заглотил воздух.
В определённых местах... ломило немилосердно.
Чэнь Чэнь послушно распластался обратно на подушках и замер.
На нём была надета широкая, лёгкая рубаха — Чэнь Чэнь сразу понял, что вещь чужая.
Впрочем, после вчерашнего откровения смущаться из-за пижамы Синвэя казалось глупостью.
Кожа была чистой и сухой — значит, его обмыли. Под конец Чэнь Чэнь до того выбился из сил, что провалился в сон, даже не разобрав, что прошептал ему на ухо Синвэй.
Кто занимался уходом за ним — и так понятно.
Вот только...
В спальне Синвэя не было.
Краем глаза Чэнь Чэнь заметил наручные часы, лежащие на тумбочке. Пересилив сильную ломоту во всём теле, он дотянулся до них и ахнул: стрелки показывали три часа дня.
Проспать до самой середины дня!
Ему стало нестерпимо стыдно. Как-никак, он привык к тяжёлому физическому труду в поле, умел носить тяжести и никогда не жаловался на здоровье, а тут...
— Чудовище... — пробормотал он.
И тут же сам испугался собственного голоса. Откуда эта хрипота?!
В памяти самовольно всплыли картины прошедшей ночи. Хоть предварительных ласк хватало с лихвой, первый раз — он и есть первый раз. Да и Синвэй от природы не обделён силой, так что в самом начале дело шло туго.
Видимо, эта заминка раззадорила его ещё пуще: стоит барьеру пасть, как Синвэй отбросил всякую сдержанность. Он безумствовал так, что выдержать это казалось за гранью человеческих возможностей.
Чэнь Чэнь сперва пытался сдерживать стоны, но от тихого Синвэева «Я хочу тебя слышать» у него окончательно сорвало крышу. А поскольку удовольствие было ни с чем не сравнимым, он перестал бороться и выкрикивал всё подряд, сам того не сознавая.
Синвэй поступил просто нагло: воспользовался моментом и вытянул из него кучу смутительных признаний. При одной мысли об этом щёки Чэнь Чэня обжигало стыдом.
С виду такой сдержанный, серьёзный мужчина — а в постели оказался несносным бессовестным зверем!
А уж эта выносливость...
Вспомнив, что дважды отключался от избытка чувств, Чэнь Чэнь натянул одеяло до самого носа. В голове сплошным калейдоскопом крутились бесстыдные сцены, от которых дух захватывало.
В разгар этих смущённых метаний скрипнула дверь. Кто-то тихо подошёл к кровати.
Чэнь Чэнь чуть спустил одеяло и столкнулся взглядом с присевшим на корточки Синвэем.
В глазах Синвэя тёплым светом блеснула улыбка. То ли от свежих воспоминаний, то ли от общего смущения, голос мужчины показался Чэнь Чэню невыносимо бархатным и соблазнительным:
— Проснулся?
— Угу... — прохрипел Чэнь Чэнь.
Глядя на его щёки, пылающие точно предзакатные облака, Синвэй подался вперёд и нежно коснулся губами его лба.
От этого простого, невесомого поцелуя сердце Чэнь Чэня вновь пустилось вскачь.
— Болит что-нибудь? — тихо спросил Синвэй.
— Есть немного, — честно признался Чэнь Чэнь.
Синвэй присел на край матраса:
— Встать сможешь?
— Вряд ли.
Синвэй ласково погладил его по щеке:
— Тогда подожди минутку.
И вышел.
Чэнь Чэнь повернул голову к открытой двери. В уме он принялся перебирать варианты, точно составлял анкету: куда это тот побежал?
За лекарством?
За едой?
За водой?
Пока он перебирал в уме уже восьмую догадку — «Может, пошёл за чистой одеждой?», — в коридоре раздались шаги. Спустя пару секунд Синвэй вошёл в спальню с тазом воды в руках.
Чэнь Чэнь невольно расплылся в улыбке, тёплым светом затопившей взгляд.
Синвэй отжал влажную салфетку, бережно приподнял его и усадил к себе на грудь, собираясь умыть его точно маленького ребёнка.
Хоть Чэнь Чэню и нравилась такая забота, беспомощным калекой он себя не чувствовал, поэтому забрал салфетку и вытерся сам.
— Ты когда поднялся?
— В восемь.
Чэнь Чэнь про себя вновь обозвал его двужильным чудовищем.
Вчера они поужинали после восьми. Домой добирались не торопясь, пришли около девяти. Пока копались на первом этаже, пока поднимались — аккурат половина десятого. Задержались в коридоре, в спальню попали к десяти... А дальше...
Ласка сменялась безумным напором, и хотя Синвэй действовал неистово, каждый заход длился вечность. И так...
В общем, угомонился он глубоко за полночь.
Всю силу израсходовал — и сам же поднялся ни свет ни заря, в восемь утра!
Восемь утра против трёх часов дня...
Разгромное поражение.
Мыслей в голове крутилось много, но Чэнь Чэнь не подал виду, лишь поинтересовался:
— Зачем так рано подорвался?
— На рынок ходил.
Кровать в спальне была не традиционной, с резным балдахином, а современной и широкой. Синвэй взбил подушку, уложил её под спину Чэнь Чэню, чтобы тому было удобно опираться, а сам пошёл ополоснуть салфетку.
Чэнь Чэнь с улыбкой наблюдал за его хлопотами:
— Можно подумать, за продуктами надо бежать спозаранку.
Синвэй выжал салфетку, положил её на стол и подал Чэнь Чэню стакан с водой для полоскания рта:
— Придёшь позже — свежего ничего не останется.
Чэнь Чэнь ополоснул рот:
— Сошло бы и обычное.
Синвэй с нажимом возразил:
— Ещё чего!
Улыбка так и не сходила с лица Чэнь Чэня:
— И чего же ты накупил?
— Рыбу, свежее мясо, зелени всякой.
Чэнь Чэнь полюбопытствовал:
— И что приготовил?
— Рисовую кашу с филе рыбы да пару лёгких закусок, — ответил Синвэй. — Подожди немного, я сейчас всё принесу. Время детское, ты наверняка изголодался.
Чэнь Чэнь фыркнул:
— А кто в этом виноват?
Синвэй лишь тихо рассмеялся. Перехватив его нахальный, лукавый взгляд, он нагнулся и запечатлел на губах Чэнь Чэня долгий поцелуй, послушно винясь:
— Моя вина.
Потешив своё самолюбие этой кроткой покорностью, Чэнь Чэнь проговорил:
— Не неси сюда.
— Почему?
Чэнь Чэнь протянул к нему руки и с хитринкой в глазах сказал:
— Хочу поесть внизу.