Разобраться с партией забродившего перца удалось удивительно быстро — до первого рейсового автобуса в деревню оставалась ещё целая вечность. Чэнь Чэню всё равно требовалось прикупить кое-каких вещей, поэтому он увлёк всю компанию за собой на прогулку по уезду Юнсин.
Для самого Чэнь Чэня в Юнсине не было ничего примечательного: приземистые домишки да узкие улочки, почти неотличимые от деревушек из будущего. Зато Чэнь Цзянье и остальные смотрели вокруг с искренним восторгом и завистью.
В деревне дома строили своими руками — из-за бедности в ход шли любые подручные материалы. Хотя те укрытия тоже защищали от непогоды, с добротными уездными постройками их было не сравнить. Что уж говорить об асфальте и бетоне на мостовой! Деревенские грунтовки после каждого дождя превращались в непролазную грязь, а единственный бетонированный пятачок во всем их посёлке обустроили разве что на общей молотильной площадке.
Кому же не хочется жить в красивом, крепком доме и ходить по ровной, чистой дороге?
Впрочем, Чэнь Цзянье позволял себе подобные мечты лишь изредка — про себя вздыхал и радовался уже тому, что есть крыша над головой.
Его завораживали не только недосягаемые дома и ровный асфальт. Мимо с тихим звоном пролетали редкие велосипедисты; уличные торговцы разворачивали лотки со свежим мясом; с деревянных тележек заманчиво пахло пышущими жаром пышными баоцзы и маньтоу; в кипящем масле подрумянивались хрустящие юйтяо, а из котелков поднимался густой пар от лапши с мясным соусом...
От разнообразия глаза разбегались.
Чэнь Цзянье шагал по улице и думал, что теперь отлично понимает Сяо Цяна: неудивительно, что парня так тянет в уезд. Здесь и вправду столько всякого добра! Если уж не купить, так хоть полюбоваться вволю.
Чэнь Чэнь первым делом решил накормить спутников и направился к торговцу выпечкой. Сначала он хотел взять по четыре больших мясных баоцзы на каждого, но, глянув на лицо отца, вовремя осекся. Чэнь Цзянье был человеком бережливым, заботливым, но от подобной расточительности у него на лбу прямо-таки написалась глубокая мучительная гамма чувств. Чтобы не смущать отца, Чэнь Чэнь сбавил заказ вдвое.
Впрочем, до обеда оставалось ещё много времени, так что перекусить двумя сочными пирожками с мясом было в самый раз.
Поскольку Чэнь Чэнь рассчитывал успеть на дневной автобус, задерживаться на улицах он не стал и, перекусив на ходу, повёл всех к типографии.
Следующая партия перца планировалась вовсе не в пару десятков или сотен банок — счёт должен был пойти на тысячи. Поэтому Чэнь Чэнь сразу зарезервировал в типографии заказ на десять тысяч фирменных этикеток.
При заказе от одной тысячи печать запускали на малых станках, а вот от пяти тысяч в ход уже шла крупная промышленная техника. В типографии без лишних слов задействовали два больших печатных станка, подняли из архива недавно разработанный эскиз и приступили к работе.
Мощное оборудование справлялось гораздо быстрее: на двух станках весь тираж в десять тысяч штук обещали отпечатать чуть больше чем за час.
Чтобы не терять время в ожидании, Чэнь Чэнь отправился на поиски Ляо Цзин, намереваясь договориться о новой партии стеклянных банок.
Ляо Цзин пояснила расклад: на складе стеклянного завода сейчас оставалось всего четыреста банок нужного объёма. В уезде подобная тара особым спросом не пользовалась, поэтому производить её впрок не спешили.
Четыреста штук для размаха Чэнь Чэня — капля в море. Он не задумываясь оформил заказ сразу на три тысячи банок.
Во-первых, при заказе от трёх тысяч партию доставляли бесплатно за счёт завода, а во-вторых, на большее у Чэнь Чэня пока просто не хватало оборотных средств. Он предпочитал двигаться вперёд размеренно и уверенно. А бесплатная доставка — отличный бонус: когда эти три тысячи разойдутся, можно будет без проблем выписать новые.
Уладив вопросы с этикетками и тарой, компания направилась в Универмаг.
Это заведение разительно отличалось от привычных деревенских снабженческих кооперативов: ассортимент здесь был неизмеримо богаче, а товары — на порядок качественнее.
Оглядевшись, Чэнь Чэнь спросил:
— Ну что, присмотрели себе что-нибудь?
Все дружно покачали головами:
— Да нет, ничего не надо.
Чэнь Цзянье озирался по сторонам с откровенной робостью — всё вокруг казалось ему слишком роскошным и чужим. Чэнь Мин держался спокойнее, хотя тоже с любопытством поглядывал на витрины. А вот Чэнь Цянь чувствовал себя как рыба в воде: он частый гость в уезде, как тут не заглянуть в Универмаг? Пусть в кармане ни гроша, за просмотр денег не берут и с порога не выгонят.
На смущение отца и любопытство Чэнь Мина Чэнь Чэнь лишь улыбнулся, но отказ Чэнь Цяна его искренне удивил. Зная ушлый характер младшего брата, он переспросил:
— Сяо Цянь, и ты правда ничего не хочешь?
Тот отрезал без колебаний:
— Не-а, ничего.
Чэнь Чэнь решил, что у парня просто нет денег — насколько он знал, постоянных доходов у Сяо Цяна не водилось, а карманные заначки вряд ли превышали рублей десять-двадцать. Без крайней нужды разбрасываться ими и впрямь не стоило.
Поэтому Чэнь Чэнь щедро предложил:
— Вы сегодня здорово помогли мне с торговлей. Выбирайте, что нравится, я заплачу.
— Не глупи, — тут же откликнулся Чэнь Мин. — Товара-то было всего ничего, мы даже не устали. С какой стати тебе на нас тратиться?
Чэнь Чэнь усмехнулся:
— Точно не хотите? Смотрите, второго такого шанса не будет!
Чэнь Мин тоже расплылся в улыбке:
— Точно-точно.
— Не надо, Четвёртый брат, — поддержал Чэнь Цянь. — Покупай всё, что нужно тебе самому. Мы же хотели успеть на первый автобус, так что давай побыстрее.
Раз уж они так упорствовали, Чэнь Чэнь не стал настаивать:
— Ну ладно, тогда возьму только то, что наметил для дела.
— Вот и ладно.
Пока Чэнь Чэнь привычно отбирал нужные покупки, он и не подозревал, отчего это Сяо Цянь вдруг проявил такую «нехарактерную» скромность. Дело в том, что младший брат своими глазами увидел, каких вложений требует перечный бизнес. Три тысячи стеклянных банок — это же целых сто двадцать рублей! И это не считая расходов на типографию. Одна только тара полностью съела всю сегодняшнюю выручку от продажи первой партии, да ещё и заставила Чэнь Чэня влезть в собственные сбережения. Откуда у обычного человека такие деньги, чтобы швыряться ими направо и налево?
Проезд на автобусе оплатил Четвёртый брат, баоцзы купил тоже он, да и в Универмаг зашёл явно за деловыми покупками. У Чэнь Цяна просто совесть не поворачивалась садиться брату на шею, пусть даже он мог бы выгрести копейки из собственного кармана... Нет, копить деньги слишком тяжело, нельзя спутывать личное с общим.
Предчувствия Чэнь Цяна не обманули: в Универмаге Четвёртый брат действительно затарился на славу.
Он взял две пары плотных резиновых перчаток, три цзиня белого сахара, цзинь фруктовых карамелек, а также солидный запас соли и винной закваски для ферментации.
Чэнь Чэнь строго ограничивал личный капитал, вливаемый в развитие бренда «Чэньши». Переступать установленный лимит он не намеревался, иначе у остальных родственников могло сложиться ложное впечатление: мол, нам и делать ничего не надо, сиди да жди делёжки прибыли. Чэнь Чэнь вовсе не был черствым человеком, но бескорыстно альтруистничать не собирался — во всём хороша мера.
Когда они вернутся в деревню, останется докупить несколько больших глиняных ушатов для закваски, и на этом первоначальные инвестиции будут исчерпаны. Все последующие расходы на расширение производства будут покрываться уже из выручки после реализации первой крупной партии фирменного забродившего перца «Чэньши».
В конце концов, чистая прибыль для акционеров как раз и рассчитывается за вычетом себестоимости и оборотных средств!
Закончив с закупками, они заскочили в типографию за пахнущей свежей краской пачкой из десяти тысяч этикеток и поспешили на автостанцию.
Перед тем как разойтись по домам у деревенской остановки, Чэнь Чэнь вынул из сумки и вручил Чэнь Мину и Чэнь Цяню по пакету белого сахара. Парни недоуменно уставились на свёртки.
Чэнь Чэнь пояснил:
— Старшая и Вторая тётушки очень помогли мне с заготовкой перца, да и вы сегодня отработали на славу. Не могу же я отпустить вас с пустыми руками.
Чэнь Мин тут же нахмурился:
— Сяо Чэн, ну что за новости? Мы же одна семья! За какую-то мелкую помощь брать подарки — кем мы после этого будем?
Чэнь Цянь тоже покачал головой:
— Четвёртый брат, перец для этой партии ты вырастил сам, так что и деньги с него полностью твои. Наша работа — капля в море, ты просто взял меня в город проветриться да ума-разума набраться. Ты бы и без нас прекрасно справился, так что это нам тебя благодарить надо!
Услышав это, Чэнь Чэнь не удержался от смешка:
— Сяо Цянь, да что с тобой сегодня такое?
Тот опешил:
— А что со мной?
Чэнь Чэнь прищурился:
— Ты вдруг стал таким рассудительным и понятливым, что я аж теряюсь.
Чэнь Цянь: «...»
Чэнь Мин от души расхохотался. Даже молчаливый Чэнь Цзянье не сдержал доброй улыбки.
Смущённый и рассерженный смутой Чэнь Цянь вспыхнул:
— Да ну вас! Я же на полном серьёзе!
— Да знаем мы, что на полном, — всё ещё смеясь, вытер слезу Чэнь Мин. — Просто ты у нас раньше был тем ещё баламутом, вот все и удивляются твоим взрослым речам.
— Вы просто нашли повод надо мной подшутить! — буркнул Чэнь Цянь.
Напряжение окончательно рассеялось.
Чэнь Чэнь настойчиво впихнул пакеты им в руки:
— Не хотите себе — заберите домой, племянникам воду подсластите.
Братья переглянулись.
Чэнь Цзянье мягко подал голос:
— Берите-берите, от чистого сердца ведь.
Чэнь Мин вспомнил, как сияют от счастья глаза его ребятишек, когда им перепадает кусочек сладости, и больше упрямиться не стал:
— Ну ладно, Сяо Чэн, тогда спасибо.
— Не за что.
Чэнь Цянь уставился на пакет с сахаром:
— А я маме отдам.
— Как знаешь, — улыбнулся Чэнь Чэнь.
* * *
Вернувшись домой, Чэнь Чэнь разложил вещи, сходил к речке освежиться с дороги и заодно развесил выстиранную одежду.
К нему нерешительно подошёл Чэнь Цзянье:
— Сяо Чэн... скажи честно, у тебя деньги-то ещё остались?
Чэнь Чэнь удивлённо обернулся:
— Хватает, пап.
— Ты ведь столько этих банок заказал, этикетки эти... Сахар, соль, перчатки резиновые. Да ещё во время жатвы Сяо Бэю постоянно деньги давал, чтобы он мясо в дом покупал... Неужто ещё хоть копейка за душой есть?
— Есть-есть, — успокоил его Чэнь Чэнь. — Ты не волнуйся, папа, я всё точно рассчитал.
Убедившись, что сын не пытается его утешить пустыми словами, Чэнь Цзянье заметно расслабился и неловко добавил:
— Если совсем тяжело станет... ты только скажи. Спроси у меня.
Чэнь Чэнь тепло улыбнулся:
— Спасибо, папа.
Чэнь Цзянье смущённо кашлянул и поспешил скрыться в доме.
* * *
В доме Чэнь Сяну вечерняя трапеза началась сразу после того, как Чэнь Мин отдал свёрток с сахаром Ван Гуйчжи и коротко пересказал городские новости.
За обеденным столом глава семейства, Чэнь Сяну, первым делом поинтересовался, как прошла торговля забродившим перцем.
Чэнь Мин выложил всё без тайн, хотя, дойдя до появления конкурентов, на мгновение заколебался.
И не зря: едва родня услышала, что кто-то на рынке торгует перцем под тем же названием, за столом поднялся шум. А уж когда Чэнь Мин описал, что у тех дельцов перец был засолен целиком — совсем не так, как их фирменный «Чэньши», — женщины и вовсе не сдержали гнева.
— Увидели, что наш перец расхватывают нарасхват, вот и решили примазаться к чужой славе, прохвосты! — насквозь раскусила чужой замысел бабушка Ли.
Ван Гуйчжи аж вспыхнула:
— Какая бесстыдщина!
Старшая невестка Ду Цзюань тоже возмутилась:
— Своим умом торговать надо, а не у чужих из-под носа кусок вырывать!
Слушая, как женщины осыпают неизвестных конкурентов бранью, Чэнь Сяну поднял руку, останавливая поток брани:
— В прежние времена помещики в лавках и не такие козни строили. Чего уж удивляться, что и нынче на такое идут.
Чэнь Цзяньдан предостерегающе кашлянул:
— Отец, ты бы полегче с примерами про помещиков-то.
Чэнь Сяну строго посмотрел на старшего сына:
— Чай, среди своих сидим. На улице я такое выбалтывать не стану.
Чэнь Цзяньдан усмехнулся:
— Батя, я ж просто боюсь, что ты дома привыкнешь, а потом в людях язык сорвётся — сам не заметишь, как ляпнешь.
Бабушка Ли посчитала замечание сына разумным:
— А ведь Цзяньдан дело говорит, старик. Ты бы поостерегся. Нынче хоть и посвободнее стало, не то что в прошлые годы, а всё одно — мало ли кто что услышит да как повернёт.
Чэнь Сяну лишь отмахнулся:
— Ладно-ладно, сам знаю.
Янь Чуньмэй, видя, что спор утих, вернула разговор к главному:
— Так а дальше-то что? Весь перец продали?
— Весь, до последней баночки! — На лице Чэнь Мина снова засияла гордая улыбка. — Раньше, когда Сяо Цянь рассказывал, как за нашим перцем очереди выстраиваются, я грешным делом думал, что он приукрашивает. А сегодня своими глазами увидел — ни капли он не соврал!
Чэнь Сяну выпрямился, подавшись вперёд.
У бабушки Ли аж сердце чаще забилось:
— Что, прямо опять из рук вырывали?
Все замерли в ожидании ответа.
Чэнь Мин выдержал паузу и качнул головой:
— Ну, не совсем прямо так.
У всех вытянулись лица:
— А как?
— Да считай так же! — засмеялся Чэнь Мин. — Вторым же покупателем с утра у нас оказался мужик, который уже пробовал наш перец. Так он за раз сразу десять банок сгрёб!
Народ за столом ахнул:
— Десять банок?!
— Ага, — подтвердил Чэнь Мин. — Сказал, вкуснее этой закуски ничего в жизни не едал. А когда Сяо Чэн предупредил, что следующая партия будет только через месяц, мужик испугался, что ему не хватит. Да ещё родным и друзьям угощение раздать хотел — вот и забрал сразу десяток.
Бабушка Ли ахнула от восторга:
— Да какая разница, кому раздавать! Главное — он сразу десять рублей на стол выложил!
— Вот именно! — подхватила Ван Гуйчжи. — Кто наш перец хоть раз попробовал, готов баночками запасаться! Значит, и вправду душевный продукт выходит!
Маленькая Чэнь Хуайфан, глядя на ликующих взрослых, вдруг подала тоненький голос:
— Забродивший перец правда очень вкусный! Особенно если с лапшой мешать!
Чэнь Хуайсин тут же заспорил:
— Нет, с рисом вкуснее!
Девчушка намурила бровки:
— С лапшой вкуснее!
Мальчик на секунду задумался и выдал компромисс:
— С лапшой тоже вкусно, но с рисом — са-а-амое вкусное!
— А вот и нет! — надула губы Чэнь Хуайфан.
Четырёхлетние малыши, только что спокойно евшие кашу, сцепились в серьёзном споре. Взрослые с умилением наблюдали за этой баталией.
Когда ребятишки уже готовы были перейти от слов к кулакам, бабушка Ли со смехом вмешалась:
— Ну-ну, тише вы! Всё вкусно: и с лапшой ладно выходит, и с рисом пальчики оближешь.
Чэнь Хуайсин и Чэнь Хуайфан обиженно воззрились на неё:
— Прабабушка, ты должна сказать, как са-а-амое вкусное!
Старуха Ли хитровато прищурилась:
— А по мне, так вкуснее всего — с этим перцем свежую рыбу тушить!
Вчера Чэнь Чэнь как раз присылал им пиалу тушённой в забродившем перце рыбы. Мясо было настолько нежным, что после того, как взрослые выбрали кости, малыши уплетали его за обе щеки, не поднимая голов. Прошёл всего день, и дети отлично помнили тот божественный вкус.
Чэнь Хуайфан тут же распахнула глазенки:
— А когда мы снова будем кушать рыбу?
Чэнь Хуайсин тоже уставился на взрослых с надеждой.
Спор о лапше и рисе мгновенно забылся — теперь оба грезили о перечной рыбке.
Бабушка Ли не стала давать пустых обещаний:
— Вот заквасится новая партия перца, так сразу пошлём вашего папу на речку за хорошим уловом.
Чэнь Хуайсин повозился и выжидающе уставился на отца.
Чэнь Мин развёл руками:
— На меня не смотри, сынок. Я не знаю, когда перец поспеет.
— А кто знает? — спросил малыш.
Чэнь Сяну важно откашлялся:
— Я знаю.
Дети тут же переключили внимание на главу семьи. Чэнь Хуайфан поинтересовалась:
— Прадедушка, а откуда ты знаешь?
Старик гордо поднял подбородок:
— Потому что прадедушка у вас умный.
Маленькая Хуайфан задумалась. И вправду: в доме все слушают прадедушку. Папа с мамой слушают, дедушки слушают, даже прабабушка иногда уступает. И дядюшка Сяо Чэн, который угощает сладким сахаром, тоже ходит к прадедушке совет держать. Значит, прадедушка — самый главный и самый умный!
Сделав логический вывод, девочка звонко подытожила:
— Я когда вырасту, тоже буду такой же умной, как прадедушка!
За столом дружно расхохотались.
Чэнь Хуайсин перевёл взгляд с одного смеющегося лица на другое, не забывая о главном вопросе:
— Умный прадедушка, так когда у нас будет перец?
«Умный прадедушка» покачал пальцами в воздухе:
— Вот пройдёт месяц, ты вырастешь ещё на вершок — тогда и поешь.
Мальчик с самым серьёзным видом кивнул, показывая, что всё запомнил. Эта детская основательность вызвала новую волну доброго смеха.
Когда оживление улеглось, Чэнь Сяну вернулся к деловому тону:
— Сяо Мин, а что сам Сяо Чэн думает про тех, кто у нас торговлю перебивает?
Чэнь Мин пересказал слова брата и добавил:
— Судя по всему, Сяо Чэн не особо рвётся с ними воевать.
Бабушка Ли всплеснула руками:
— И чего он такой беззаботный?!
— А толку суетиться? — взглянул на неё Чэнь Сяну. — Сяо Чэн по натуре мягкий, вы же знаете. Не любит он с людьми вздорить.
Чэнь Цзяньдан кашлянул, возражая:
— Да не то чтобы мягкий... По-моему, ему просто лень время на ерунду тратить. Помните, Сяо Цянь рассказывал про ту вздорную бабусю на рынке? Сяо Чэн тогда вовсе не стал с ней церемониться.
Чэнь Сяну не согласился с сыном:
— Кабы не стал церемониться — отвёл бы её за шкирку в милицию. А он спустил всё на тормозах да отпустил.
Чэнь Цзяньдан замолчал. И то правда.
Чем больше крестьяне размышляли над словами старика, тем больше соглашались. Кабы деревенского человека так задели — да разве ж он утерпел бы? Собрали бы всю родню, пришли да намяли бока! Наша сила при нас, кого нам бояться?
Так что дело и впрямь в том, что Сяо Чэн просто не любит скандалить.
Ван Гуйчжи вздохнула:
— Если с другой стороны посмотреть — зато можно не переживать, что он в городе в какую-нибудь драку влипнет.
Все переглянулись.
Чэнь Цзяньдан поддел жену:
— Скорее уж твой второй сын куда-нибудь вляпается, чем Сяо Чэн.
Чэнь Мин, ни в чём не повинный, едва не поперхнулся:
— Батя, а я-то тут при чём?!
Чэнь Цзяньдан усмехнулся:
— К слову пришёлся.
Чэнь Мин лишь вздохнул — становиться «примером» ему явно не улыбалось.
Посмеявшись ещё немного, семья снова вернулась к делу. Чэнь Сяну обобщил услышанное за день:
— В общем так. По сегодняшней торговле видно: в уезде наш перец пришёлся людям по вкусу. И это для нас главное.
— Но... — старик сделал паузу, и все мгновенно подтянулись, внимательно слушая. — Конкуренты не дремлют. У нас товар отменный, но и у них, видать, не совсем дрянь, раз люди деньги платят. К тому же продают они дешевле.
Бабушка Ли не удержалась:
— Старик, так может, и нам цену сбавить?
— Сбавить? С какой стати?! — строго сдвинул брови Чэнь Сяну. — Забыла, что Сяо Чэн говорил? Наш забродивший перец — настоящий, первейший! А те, кто цельные стручки в банки пихает — просто украли нашу идею. Это им стыдиться да ужиматься надо!
Он сделал передышку и продолжил:
— К тому же тот мужик, что десять банок сходу взял, прямо сказал: у чужого товара вкус совсем не тот! Ну перехватят они десяток-другой покупателей, а весь уезд им всё равно не заграбастать.
Народ согласно закивал — логика верная.
Однако Чэнь Сяну тут же повернул разговор в строгое русло:
— Но то, что правда на нашей стороне, не значит, что можно спустя рукава работать. Вкусный ли выйдет перец, сможем ли всё распродать — от этого теперь зависит, прогорим мы или разбогатеем. Дело серьёзное.
Осознав всю ответственность, Чэнь Цун не выдержал:
— Отец, так что от нас требуется?
— Уборку риса закончили, государственные поставки сдали, — четко чеканя слова, стал распределять задачи Чэнь Сяну. — Поля сейчас нужно в порядок приводить, но главное — за высаженным перцем и чесноком смотреть в оба глаза! Старший, отныне берешь парней и каждый день обходишь наделы. Чуть где перец чахнет или сорняк пошёл — сразу принимать меры. Особенно за теми делянками следите, что после батата засадили. Сроки там не самые удачные были, так что заботы потребуется вдвое больше.
Чэнь Цзяньдан тут же выпрямился:
— Понял, батя! Внесем как надо.
— Старуха, — повернулся дед к жене. — Когда придет пора перец крутить да заквашивать, полностью слушайтесь Сяо Чэня. Если кто халявить начнет — спуску не давай!
Бабушка Ли собралась, словно перед боем:
— Не переживай, старик! В таком деле никто отлынивать не посмеет, я лично за всеми усмотрю!
Молодое поколение сидело с самыми серьёзными и решительными лицами.
— Папа, мама, мы выложимся по полной! — в один голос отозвались парни.
Это же их общее семейное дело! Кому же хочется остаться у разбитого корыта?