— Если даже помыслить боишься — о каких успехах тогда вести речь? — внезапно вставил Чэнь Чэнь.
Чэнь Цзяньцзюнь тут же помрачнел.
Но Чэнь Чэня эта угрюмость ничуть не испугала. Он понимал: если сейчас не прояснить позицию, то и дело заглохнет, и к его собственным словам перестанут относиться с доверием.
— Несколько лет назад в газетах печатали слова руководства страны: «Практика — единственный критерий истины». Молодёжь должна смело смотреть вперёд, но не витать в облаках. А как отличить пустые фантазии от дельной мысли? Только проверить на практике. Любые выводы, не подкреплённые делом, не стоят и гроша.
Он перевёл дыхание и продолжил:
— Вы, дядя, из деревни почти не выезжаете и, может, не замечаете, но мир снаружи меняется уже не первый год. А сейчас и вовсе всё переворачивается с ног на голову. Прежде народ жил впроголодь, гол и бос, поэтому руководство и искало пути, как вывести страну из нужды. Но как этого добиться? Верх даёт курс и спускает директивы, но мало просто разработать политику — людям на местах нужно подхватывать её и воплощать на практике.
Чэнь Чэнь заговорил предельно серьёзно:
— Оступиться — не беда. Беда — замереть от страха и с места не сдвинуться. Если даже не ступить на дорогу, откуда знать, проведёт ли она к цели?
Цзяньцзюнь всё так же сидел с каменным лицом. Слова племянника озадачили его: с трудом улавливая суть высокого слога, он долго не находил, что возразить.
— Второй дядя, я свято верю в нашу затею, — продолжал Чэнь Чэнь. — Сяо Цянь сообразителен, у него по всем окрестным деревням связи. Попробуй найди другого такого, у кого столько знакомых!
При этих словах Цзяньцзюнь снова презрительно фыркнул:
— Шляется с утра до ночи неизвестно где! Какая от этого путного человека польза?
— Как знать, — полушутя ответил Чэнь Чэнь. — У него столько знакомств, что со временем, глядишь, вся семья Чэнь ему спасибо скажет.
Цзяньцзюнь отрезвил его без обиняков:
— Чёрта с два! Вожжается со всяким сбродом, смотреть тошно.
Чэнь Чэнь спорить не стал, а просто подвёл черту:
— Вот и посмотрим. Время всё расставит по местам.
— Посмотрим, отчего не посмотреть, — брякнул дядя, уверенный в своей правоте. — Будто я своего собственного отпрыска не знаю.
«Вот именно что не знаете», — подумал Чэнь Чэнь. Разве можно судить о ценности человека лишь по тому, умеет ли он молча гнуть спину в поле?
Чэнь Чэнь ещё немного поболтал с дядей, давая тому остыть, и только потом перешёл к главному:
— Второй дядя, прошлый товар разошёлся на ура. И задумка засеять перцем такие площади — не сиюминутная блажь, я всё досконально взвесил. Я ведь тоже Чэнь, и мне хочется, чтобы вся наша родня выбралась из бедности. Так что прошу вас, подумайте хорошенько. Выделите под перец больше земли — потом больше и заработаете.
Цзяньцзюнь вылупил глаза:
— Два му — и это мало?!
— Скажу так, — откашлялся Чэнь Чэнь. — Кабы я не боялся, что меня сочтут безумцем, и кабы не хотел уберечь всех от лишней нервотрёпки, я бы предложил отдать под перец вообще все наши богарные земли.
От таких слов у Цзяньцзюня дыхание перехватило.
— Да ты и так помешался! — рявкнул он.
Чэнь Чэнь лишь пожал плечами:
— Вот видите, дядя. Так что моё предложение — крайняя степень осторожности. Даже если предположить провал, у нас останутся заливные поля под рис и большая часть сухих земель. С голоду точно не помрём. К тому же... — Он улыбнулся с абсолютной уверенностью. — Провала не будет.
Цзяньцзюнь на миг опешил перед этой неколебимой уверенностью, но едва до него дошёл смысл сказанного, лицо его снова налилось гневом:
— Проваливай! Пошёл вон, не мозоль глаза!
Чэнь Чэнь нисколько не обиделся:
— Вы обдумайте всё как следует, дядя. А если возникнут вопросы — спросите у Сяо Цяня или у меня. Только кличните, я сразу прибегу.
— Катись уже! — буркнул Цзяньцзюнь.
Чэнь Чэнь поднялся и вышел на двор.
Во дворе Хуайцэ бросил прописи и вовсю вытягивал шею, пытаясь разглядеть, что происходит в доме. Рядом с Цянем с озабоченным видом стоял Чэнь Цзинь. Сам же Чэнь Цянь выглядел понурым и хранил молчание. Маленький Хуайчжи, видимо уловив царившее вокруг напряжение, тихонько сидел на табуреточке и, подражая брату, хлопал глазами, уставившись на двери.
Едва показался Чэнь Чэнь, Хуайцэ тут же встрепенулся:
— Дядюшка Сяо Чэн!
Цзинь и Цянь мигом обернулись. Сяо Цянь бросился навстречу:
— Ну что? Что отец тебе наговорил?
— Велел сидеть ровно и не строить заоблачных планов, — спокоен был Чэнь Чэнь.
Услышав это, Цянь криво ухмыльнулся. Ему хотелось задиристо огрызнуться, как он делывал раньше, но всплывшие в памяти обидные отцовские слова застряли в горле.
Заметив на его лице смесь досады, стыда и растерянности, Чэнь Чэнь сразу понял: отцовские упрёки попали в самое больное место.
Не обращая внимания на присутствие остальных, Чэнь Чэнь небрежно добавил:
— Зато я выложил ему, что вообще-то хотел засадить перцем абсолютно все наши земли.
Цянь ошеломлённо округлил глаза. Чэнь Цзинь опешил, уставившись на него с немым вопросом: «Сяо Чэн, ты что, совсем из ума выжил?» У Хуайцэ и вовсе отвисла челюсть. Один лишь малыш Хуайчжи остался безразличен к услышанному — он просто не понимал, о чём речь.
— Сяо Чэн, ты о чём вообще?! — первым не выдержал Цзинь.
— Я хочу выращивать перец. Очень, очень много перца, — просто ответил тот.
— Но не отдавать же под него всю наделовую землю! — всплеснул руками Цзинь.
— Пока не отдаём. Это лишь задумка на будущее.
Цзинь облегчённо перевёл дух.
— То-то он и тебя выставил за дверь, — подал голос Цянь.
— Ну да, — ухмыльнулся Чэнь Чэнь. — Мы ещё немного попререкались. Дядя, конечно, разразился гневом, но я считаю, такие вещи надо озвучивать. Нам нужно смотреть вперёд. Страна меняется, повсюду люди ищут способы жить лучше, так с чего нам толчься на месте? Если воспользоваться нынешним ослаблением контроля и государственной поддержкой частного предпринимательства, мы сможем вылезти из нужды.
Чэнь Цзинь окончательно запутался в этих мудрёных понятиях.
Зато мрачное выражение лица Чэнь Цяня немного разгладилось.
— Именно этого я и хотел... — тихо пробормотал он.
— Так делай, — подтолкнул его Чэнь Чэнь. — Выйдет что-то или нет — пока не попробуешь, не узнаешь.
Цянь запрокинул голову, всматриваясь в небо.
Видя, что кузен едва сдерживает нахлынувшие чувства, Чэнь Чэнь добавил мягче:
— К тому же на этот раз мы впрягаемся вместе. А у меня есть чёткий план.
— Угу, — отозвался тот.
Понимая, что Цянь на грани нервного срыва, Чэнь Чэнь не стал заставлять его ущемлять гордость перед младшими — ведь оправившись, тот потом сгорел бы от стыда за минуту слабости. Поэтому, бросив пару коротких фраз Цзиню и Хуайцэ, он попрощался и покинул двор.
По дороге домой Чэнь Чэнь мысленно раскладывал по полочкам план по выращиванию и продаже перца. Чем дальше он размышлял, тем отчетливее осознавал: путь предстоит долгий и нелёгкий.
Второй дядя Цзяньцзюнь — вспыльчивый, с ним толку пока мало. Старшему дяде Цзяньдану он вообще ещё слова не сказал. А уж про главу рода, дедушку Сяну, и говорить нечего.
Чэнь Чэнь раздумывал на ходу: если уж создавать полноценный бренд, уговаривать каждого родича по отдельности — слишком пустая трата сил. Куда разумнее убедить самого старого Чэня. А уж если дед даст добро, то сам быстренько прижмёт к ногтю сыновей. Такой заход обещал сработать куда вернее.
Эта мысль показалась ему настолько удачной, что он, уже ступив на порог собственного дома, резко развернулся на каблуках и прибавил шагу.
В доме старшей ветви семьи ужин уже закончился, и большинство домочадцев разбрелись по соседям на посиделки.
Чэнь Сяну как раз собирался переступить порог, когда появился Чэнь Чэнь.
— Сяо Чэн?
— Дедушка, — обратился юноша. — Мне нужно с вами посоветоваться. Найдётся минутка?
— Найдётся, — Сяну повернул назад в комнату. — Что за дело?
Чэнь Чэнь без утайки изложил ему всю задумку с выращиванием перца.
Как и следовало ожидать, старик поначалу насупился. Но Чэнь Чэнь не дал ему вставить и слова сгоряча: он тут же принялся раскладывать по полочкам ёмкость рынка. Он убедительно доказывал, что спрос огромен, и сколько бы они ни вырастили — всё раскупят до единой стручинки.
Следом он заговорил про государственный курс последних лет, ловко примешивая к общеизвестным фактам свои знания из будущего, а любые глубокие выводы списывал на прочитанное в газетах.
Старик Сяну прошёл через огонь и воду: его поколение выжило в военное лихолетье, помнило зверства японских захватчиков и тяжелейшие годы нужды. Зато в крови таких людей горела искренняя, незыблемая любовь к родине и беззаветная преданность государству.
Стоило Чэнь Чэню сослаться на директивы партии и решения высшего руководства, как лицо старика сделалось сугубо серьёзным, а прежняя суровость сменилась вниманием.
Почуяв успех, Чэнь Чэнь поддал газу и привел подсчеты по семейным наделам. Он наглядно показал: даже если отдать под перец все сухие поля, останутся рисовые чеки, так что без хлеба никто не останется. К тому же он вовсе не требовал засаживать вообще всё сразу — речь шла лишь о малой доле богарных земель.
Так что угроза голода — чистой воды выдумка. Суть простой рокировки заключалась лишь в том, чтобы вместо излишков зерна, предназначенных на продажу, выращивать перец.
А цена на перец в разы выше, чем на обычное зерно. Выгода очевидна.
Если же зерна на прокорм не хватит — на вырученные с перца деньги всегда можно прикупить недостающее. В универмаге ли, у соседей по деревне — зерно сейчас достать не проблема.
Разложив перед дедом эти три ключевых довода, Чэнь Чэнь заставил того всерьёз задуматься. А когда старик переспросил, правда ли те две баночки забродившего перца, что принёс вчера Чэнь Мин, стоят два юаня, он и вовсе лишился дара речи.
Внимательно следя за реакцией деда, Чэнь Чэнь тихо спросил:
— Дедушка, что скажете?
Чэнь Сяну тяжело вздохнул:
— Ну и смельчак же ты...
Чэнь Чэнь усмехнулся:
— В жизни без риска ничего не добудешь. Если сидеть сложа руки, так и останешься нищим.
В памяти старика невольно всплыло, как внук без колебаний продал место на заводе сельхозмашин. «И ведь правда — смелости этому парню не занимать», — подумал дед.
Однако вслух он этого говорить не стал, а только спросил:
— Сяо Чэн, ты точно уверен, что торговлю сейчас не прижмут?
— Совершенно уверен, — твёрдо отозвался Чэнь Чэнь. — Ду Синвэй рассказывал, что ближе к столице уже вовсю открываются частные артели и фабрики, а мелкие торговцы выходят на улицы. Да что там столица — у нас в уезде Юнсин провинции Фэншэн на каждом шагу торгуют: кто тканью, кто мясом, кто одеждой или фруктами, а кто и горячими булочками да паровыми пампушками.
Тут Чэнь Чэнь вспомнил о самом козырном доводе и поспешил добавить:
— Когда я в прошлый раз возил продавать забродивший перец, то, опасаясь неприятностей с законом, первым делом пошёл по инстанциям и оформил все необходимые бумаги. Так чиновники, следуя курсу на поддержку предпринимательства, выдали мне разрешения без промедления! Всё до единого документа у меня на руках.
Дед опешил:
— И что, все бумаги законные?!
— А то как же! — рассмеялся Чэнь Чэнь. — Будь что не так, мне бы и печати не поставили. Так что обвинений в спекуляции нам бояться нечего.
Чэнь Сяну наконец перевёл дух, но не удержался от качания головой:
— Втихомолку всё провернул... Вот уж поистине — в тихом омуте!