Выложив пропаренный рис остывать, Чэнь Чэнь равномерно перемешал его с винной закваской, переложил в небольшой эмалированный тазик и плотно обвязал чистым полиэтиленовым пакетом. Стояла летняя жара, так что для брожения смесь можно было просто оставить на кухне.
Затем он принялся за генеральную уборку дома. Прежде отец с сыновьями жили по-простому: грязи не разводили, но и порядка особого не наводили.
В прошлой жизни Чэнь Чэнь управлял загородным гостевым домом, ориентированным на обеспеченных клиентов. В ту сытую эпоху люди ценили комфорт, поэтому к чистоте и сервису предъявлялись высочайшие требования. Въевшаяся привычка не давала Чэнь Чэню спокойно смотреть на царивший вокруг беспорядок.
Однако, перевернув все вверх дном, он лишь отчетливее осознал, насколько же их семья бедна.
Все кувшины и плошки он перемыл, трухлявую рухлядь отложил к печи на растопку, а то, что еще могло пригодиться в хозяйстве, снес в крытый соломой сарайчик на заднем дворе, служивший кладовой.
После уборки в комнатах стало куда свежее и просторнее — и оттого еще сильнее бросалась в глаза звенящая пустота голых стен.
Закончив дела и переведя дух, Чэнь Чэнь понял, что уже пора готовить ужин. Он как раз размышлял, сварить ли кашу из грубого зерна или напечь лепешек, когда калитка скрипнула, и во двор, крадучись, точно вор, проскользнул Чэнь Бэй.
Запыхавшийся подросток с таинственным видом выпалил:
— Брат, гляди, какую добычу я приволок!
Чэнь Чэнь с любопытством приподнял бровь:
— И что там?
Чэнь Бэй стоял с голым торсом — рубаху он снял, чтобы использовать вместо узелка. Развернув ткань, он явил взору брата целую россыпь пестрых птичьих яиц, на вид не меньше дюжины.
— Так много? — удивился Чэнь Чэнь.
Чэнь Бэй самодовольно осклабился:
— Мы с Чэнь Чжу и остальными собирались на дальний склон за дикими персиками, а наткнулись на птичьи гнезда!
Чэнь Чэнь нахмурился:
— В глубь гор забирались?
— Нет-нет, что ты! — Со вчерашнего дня Чэнь Бэй отчего-то побаивался старшего брата, особенно когда чувствовал за собой вину. — Мы в чащу ни ногой, крутились только там, где всегда.
— И как же яйца до вас никто не утащил? — усомнился Чэнь Чэнь. С учетом того, что добычу делили на троих, набралось подозрительно много.
— Не заметили, наверное...
Чэнь Чэнь с неохотой принял его оправдание, но все же строго предостерег:
— В горах небезопасно. Говорят, там до сих пор бродят кабаны, косули, а то и волки с тиграми. Так что будь осторожен.
Чэнь Бэй торопливо закивал и тут же с надеждой предложил:
— Брат, давай сегодня на ужин их и съедим?
— Ладно, — согласился Чэнь Чэнь.
Опустив яйца в котел, Чэнь Чэнь развел огонь в очаге, а Чэнь Бэй набрал воды и ушел в дом умыться и обтереться. Когда над котлом поднялся пар, мальчишка вернулся в чистой одежде и удивленно воскликнул:
— Брат, ты постирал мои грязные вещи?
— Заодно вышло, — невозмутимо отозвался Чэнь Чэнь. — Впредь сам стирай.
— Спасибо, брат! Я как раз думал вечером сменить одежду и скопом отнести все к реке, а ты уже управился.
Чэнь Чэнь не стал развивать тему:
— Поешь — пойдешь со мной за водой.
— Договорились! — охотно отозвался тот.
На ужин Чэнь Чэнь решил приготовить не привычные пресные лепешки, а рулетики с начинкой.
Белая пшеничная мука была на вес золота, поэтому он смешал ее с кукурузной и гаоляновой. Замесив и испечав тонкие лепешки, Чэнь Чэнь смазал их вчерашним масляным перцем, выложил сверху сочную свежую зелень, тонко нарезанную соломку из огурцов и очищенные вареные яйца, после чего туго свернул.
Суетящийся на кухне Чэнь Бэй с восторгом наблюдал за процессом:
— Брат, я никогда не видел, чтобы лепешки так ели!
— Уверен, получится вкусно, — ответил Чэнь Чэнь.
После двух трапез с рисом и картошкой Чэнь Бэй безоговорочно уверовал в кулинарный талант старшего брата. Глядя на аппетитное алое масло и белоснежные яйца, он сглотнул слюну:
— Еще бы! В уезде, небось, подглядел?
Ни в деревне, ни в поселке лепешки так не подавали — обычно просто смазывали сковороду каплей жира и пекли лепешку, в лучшем случае вбив сверху одно яйцо. Поэтому Чэнь Бэй решил, что брат перенял этот способ во время поездки в уездный город.
Чэнь Чэнь, вспомнив убогий ассортимент уездного общепита, покачал головой:
— Нет, в уезде так не готовят. Мне один человек подсказал.
— Да? — удивился Чэнь Бэй.
Чэнь Чэнь тут же ловко подправил легенду:
— Приезжий. Я ему как-то помог по мелочи, а он поделился рецептом.
— А-а, вот оно что, — удовлетворенно протянул мальчишка.
За ужином Чэнь Цзянье тоже отдал должное угощению — правда, на фоне восторженных похвал Чэнь Бэя его скупое «вкусно» прозвучало довольно сдержанно.
Лепешек вышло больше десятка, и благодаря плотному зерновому тесту и обилию начинки они оказались на редкость сытными. Чэнь Чэнь наелся двумя с половиной штуками, Чэнь Бэй с трудом умял три, а уставший после тяжелого полевого труда отец прикончил целых шесть. Оставшиеся три с половиной лепешки Чэнь Чэнь сложил в миску и пустил ее плавать в чан с водой: в прохладе еда не испортится до завтра.
Позже, отдыхая в прохладе вечернего двора, Чэнь Цзянье заговорил о важном:
— Мы посовещались. Дунсюэ войдет в наш дом шестнадцатого числа.
Чэнь Бэй прикинул в уме:
— Так это же через пять дней?
— Угу, — отозвался отец.
— Не слишком ли мало времени на сборы? — поинтересовался Чэнь Чэнь.
— Если не шестнадцатого, то придется ждать еще два месяца, а это чересчур долго, — пояснил Чэнь Цзянье.
На самом деле он опасался, как бы Чэнь Чэнь не передумал. Чтобы избежать неловкостей и размолвок, лучше было поторопиться и закрепить все на деле.
Чэнь Чэнь о таких тайных мыслях отца не догадывался, поэтому лишь уточнил:
— Успеем ли подготовить свадебный стол?
— Пира не будет, — отрезал Чэнь Цзянье.
Чэнь Чэнь непонимающе моргнул.
— Время сейчас тяжелое, людям живется непросто, — объяснил отец. — Позовешь гостей — им придется нести подарки и деньги, а сейчас самый разгар полевых работ. Ни у кого нет лишней минуты, да и мы сами вымотаемся. К тому же для нас обоих это второй брак. Просто соберемся в тесном семейном кругу, поужинаем — и ладно.
В его словах была горькая правда. В те годы в деревнях повторные браки обычно так и справляли: шли в сельсовет за свидетельством, объявляли соседям да накрывали скромный стол для своих.
Пышная свадьба действительно обернулась бы сплошной морокой, а без нее и хлопот меньше.
Поэтому Чэнь Чэнь спокойно заключил:
— Решай сам, отец, как договоритесь с тетушкой Лю. Если от нас с Сяо Бэем что-то потребуется, только скажи.
— Хорошо, — кивнул Чэнь Цзянье.
Отдохнув, отец отправился к деду с бабкой и братьям, чтобы обсудить предстоящие хлопоты, а Чэнь Чэнь с младшим братом взяли ведра и пошли за водой.
Через деревню протекала река. Много лет назад сельчане выдолбили возле родникового истока небольшой резервуар для питьевой воды. Когда в обиход вошел цемент, этот бассейн перестроили: расширили, соорудили навес и подняли каменные бортики, оставив лишь удобный проем для забора воды. Благодаря этому источник оставался чистым, да и детвора больше не рисковала сорваться и бултыхнуться вниз головой.
Летом смеркалось поздно, поэтому многие женщины и девушки пользовались спадом дневного зноя и стирали белье у реки. Чуть ниже по течению кто-то мыл овощи. Чэнь Чэнь, сверяясь с памятью прежнего хозяина тела, здоровался со знакомыми, а с молодыми парнями и почтенными дядьями даже перекидывался парой фраз, чем немало их удивлял.
Прежде Чэнь Чэнь не отличался разговорчивостью: буркнет приветствие — и идет себе мимо.
Деревянные ведра сами по себе весили прилично, а уж налитые до краев и вовсе пригвоздили Чэнь Чэня к земле — он даже разогнуться не сумел с коромыслом на плечах. Пришлось скривиться и выплеснуть часть драгоценной влаги, оставив лишь по половине ведра; только тогда он смог встать на ноги.
Коромысло в доме было всего одно, поэтому Чэнь Бэй нес свое ведро в руках. Силенок у мальчишки не хватало, так что он осилил лишь неполное ведерко. После первого захода уровень воды в домашнем чане едва заметно поднялся.
Уже после одной этой ходки Чэнь Чэнь наконец осознал, почему домочадцы в жару лишь обтирались мокрым полотенцем из таза, а полноценно мылись, только когда позволяла погода, захватив сменную одежду прямо к реке.
Да им просто лень было таскать воду!
Сделав еще несколько изнурительных рейсов и заполнив чан больше чем наполовину, Чэнь Чэнь окончательно выбился из сил и рухнул без задних ног.
В этот миг в его голове пульсировала лишь одна отчетливая мысль: водопровод — поистине величайшее изобретение человечества!