Как это и бывает в реальной истории, даже после провозглашения курса на реформы и открытость экономика страны развивалась далеко не гладко. В особенности это касалось частного предпринимательства: политика властей в отношении индивидуального бизнеса постоянно колебалась, кидаясь из одной крайности в другую.
Эту историческую деталь автор романа тоже не обошёл вниманием.
Главные герои смогли благополучно провести Завод сельхозмашин через волну сокращений не только благодаря собственной хватке и везению, но и за счёт внешней обстановки. Отношение государства к частникам оставалось неопределённым: периоды поддержки сменялись зажимом. Причем это не ограничивалось отдельной провинцией — по всей стране частные предприятия в отдельные годы оказывались под ударом. Если в их деятельности обнаруживалась хоть малейшая брешь, первая же проверка ставила на деле крест, не оставляя шансов подняться.
Впрочем, даже если предприятие работало безупречно, повод для притеснений всё равно находился. Прежние директивы время от времени словно оживали, и тогда над частным сектором начинали бушевать грозы, заставляя каждого предпринимателя дрожать за своё дело.
Чэнь Чэнь отчетливо помнил описанный в книге случай с одним частным заводом сельхозинвентаря. Тот был крупнее Завода сельхозмашин уезда Юнсин, выпускал передовую, качественную и недорогую продукцию, пользующуюся огромным спросом. Он отнимал у государственного завода Юнсина львиную долю заказов и казался непобедимым соперником.
И всё же такое мощное производство рухнуло. А всё потому, что предприятие было частным. Стоило третьему руководителю завода попасться на проблемах с личным обликом в период жесткого контроля, как под ударом расследования оказалась вся фабрика. Натиска ведомств она не выдержала и мгновенно обанкротилась.
Завод сельхозмашин Юнсина тут же воспользовался моментом. Усилиями главных героев предприятие уверенно пошло в гору.
Всё это давало Чэнь Чэню чёткое понимание: пусть генеральная линия государства и направлена на поддержку частной инициативы, путь этот будет тернистым. Словно судно в открытом океане: штурвальный крепко держит курс, но от внезапно налетающих штормов никто не застрахован — один неверный манёвр, и корабль пойдёт ко дну.
Именно поэтому Чэнь Чэнь уже на первом году существования марки «Чэньши» настоял на том, чтобы выкроить огромные средства и пустить их на строительство дороги.
Исполнительная власть в стране работала четко: малейший сигнал сверху подхватывался на местах. В уезде Юнсин хватало мелких и крупных предпринимателей, но перцы Чэньши уже выбились в лидеры. Когда поднимется первая же политическая волна, перцы Чэньши окажутся первой мишенью.
Чэнь Чэнь обязан был гарантировать, что изнутри перцы Чэньши не допустят ни единой принципиальной ошибки. Но простого соблюдения законов и своевременной уплаты налогов было мало. Чтобы обеспечить предприятию абсолютную неприкосновенность, требовалось обзавестись надежной охранной грамотой.
И строительство дороги стало лучшим решением.
Разбитый тракт давно мозолил ему глаза, да и для собственных перевозок качественная дорога была жизненно необходима. Но главное — помимо тех причин, что он озвучил родне, Чэнь Чэнь стремился заранее запечатлеть имя семьи Чэнь в уездном правительстве. Ему требовалась личная встреча с уездным правительством: завязав правильные знакомства, в будущем — пока они не совершают глупостей и преступлений — можно было не опасаться целевых проверок.
Строительство дороги — благородное дело на пользу обществу. Семья Чэнь заслужила доброе имя и уважение среди простого народа. И теперь, как бы ни бушевал политический ветер, пока они сами не свернут на скользкий путь, предприятие останется неуязвимым.
Естественно, истинные мотивы Чэнь Чэнь никому открывать не мог. Он не имел права вслух заявлять, что впереди страну ждут непростые времена и что их бизнес может оказаться в первой волне подпадающих под удар частников.
Когда Ду Синвэй согласился вложиться в дорогу, Чэнь Чэнь хоть и пытался его отговорить для вида, в душе искренне радовался — ведь это обеспечивало безопасность и самому Синвэю.
Чэнь Чэнь то и дело ненавязчиво заводил при нём разговоры о важности уплаты налогов, а отправляясь в уездную налоговую, намеренно подчеркивал это вслух. Все это были скрытые напоминания. Ведь бизнес Ду Синвэя тоже разросся до солидных масштабов.
Впрочем, Чэнь Чэня успокоило то, что во время встречи с уездным правительством начальник отдела Вэй сам похвалил «Чэньши» и Ду Синвэя за безупречное исполнение налоговых обязательств, отметив их вклад в казну. По той же причине Чэнь Чэнь и не стал делать Ду Синвэю прямых внушений, в отличие от сегодняшнего разговора с Лэ Тяньлуном.
Ду Синвэй сам отлично понимал правила игры и в наставлениях не нуждался.
Почему же тогда Чэнь Чэнь затронул эту тему сегодня?
Да просто Лэ Тяньлун и Гуань Шу встретили их очень тепло. Чэнь Чэнь не хотел, чтобы человек с криминальным прошлым оступился, забыв о законе и уплате налогов.
Ду Синвэй, выслушав его рассуждения, застыл в изумлении и долго не мог вымолвить ни слова.
Глядя на его ошеломлённое лицо, Чэнь Чэнь поинтересовался:
— Что с тобой? Думаешь, я рассуждаю неверно?
Ду Синвэй качнул головой:
— Нет.
— Тогда в чём дело?
Ду Синвэй немного помолчал, собираясь с мыслями:
— Прежде ты всегда твердил, что нашу страну ждёт богатство и могущество. Твои сегодняшние слова совсем на это не похожи.
Чэнь Чэнь сперва опешил, а затем не удержался от смешка:
— Одно другому не противоречит.
Ду Синвэй молча ждал пояснений.
— Я ни на миг не сомневаюсь в будущем нашей страны, — мягко проговорил Чэнь Чэнь. — Наш народ упорен, он не умеет сдаваться. Наша история не прерывалась веками и не прервется впредь — я свято в это верю. Но ты должен понимать: на пути к успеху неизбежны ухабы и крутые повороты. В мире не бывает абсолютно гладких и прямых дорог. Величие страны — это неизбежный конечный результат, а трудности — лишь временный процесс. Это совсем разные вещи.
Ду Синвэй долго хранил молчание, осмысливая услышанное. Наконец он произнес:
— Раньше ты мне об этом не рассказывал.
В его голосе Чэнь Чэнь уловил едва заметные, неуловимые нотки. Он внимательно вгляделся в лицо Ду Синвэя, но так и не смог прочесть затаённую мысль.
— Потому что, насколько я вижу, ты и без моих слов всё делаешь верно, — искренне ответил Чэнь Чэнь.
Губы Ду Синвэя тронула едва заметная усмешка:
— Вот как?
— Именно, — уже без тени шутки подтвердил Чэнь Чэнь. — Ты без колебаний выделил огромную сумму на дорогу, а это достойный поступок. Да и свой бизнес ты ведёшь строго по закону, верно?
Разговор снова вернулся к исходной точке, но Ду Синвэй ответил без тени лукавства:
— Я не утаил ни единого юаня налогов.
Чэнь Чэнь улыбнулся:
— Вот видишь. Ты сам отлично со всем справляешься, так зачем мне переживать?
— Значит, сегодня ты завел этот разговор исключительно ради Брата Луна и его людей? — напрямую спросил Ду Синвэй.
— Да, — спокойно признался Чэнь Чэнь.
— Не доверяешь ему?
— Дело не в доверии, — возразил Чэнь Чэнь. — Просто его прошлое создает впечатление человека, способного на крайности. Всё-таки он был бандитом, а старые привычки искоренить трудно...
Он не стал вдаваться в подробности, ограничившись самым главным:
—... Вот я и беспокоюсь. Он ведь твой друг, к тому же сегодня они так радушно нас приняли. Не думаю, что ты бы хотел видеть, как он попадет в беду.
Ду Синвэй внезапно тихо рассмеялся.
Чэнь Чэнь недоуменно вскинул брови.
— Знаешь, почему в свое время Брат Лун пошел на сотрудничество с милицией? — спросил Синвэй.
— Понял, куда дует ветер? Своевременно сменил сторону?
— В общем-то да, — согласился Ду Синвэй. — Но помимо осознания того, что против силы закона банды бессильны, была и другая, куда более важная причина.
Он сделал небольшую паузу и продолжил:
— Гуань Шу никогда не свяжет жизнь с человеком из криминального мира.
Чэнь Чэнь на мгновение замер от неожиданности:
— Всё ради любимого человека?
Ду Синвэй кивнул:
— Гуань Шу из очень хорошей, уважаемой семьи. Он честный, правильный человек до мозга костей. Чтобы быть с ним рядом, Луну пришлось полностью отречься от своего прошлого.
Теперь в голове Чэнь Чэня всё окончательно встало на свои места.
В те годы отношения между милицией и группировками накалились до предела. Натиск властей был суровым: одни бандиты отчаянно оказывали сопротивление, другие искали способ выжить. В этой обстановке Лэ Тяньлун пошел на риск: он перекупил судьбу, став осведомителем. Так он не просто сохранил жизнь, но и заслужил репутацию, полностью смыв с себя клеймо бандита. Только так он смог преодолеть первую и самую главную преграду на пути к Гуань Шу.
Поистине отчаянный и решительный человек.
И Ду Синвэй пытался донести до Чэнь Чэня простую мысль: Лэ Тяньлун, может, и не безупречный праведник, но у Гуань Шу есть жесткие внутренние ориентиры. Он никогда не переступит черту и удержит Лэ Тяньлуна от роковых ошибок. Серьезных глупостей тот больше не совершит.
Поняв это, Чэнь Чэнь вздохнул с облегчением:
— Что ж, надежней так. Главное, чтобы у всех всё было хорошо.
Ду Синвэй коснулся щеки Чэнь Чэня, его голос стал непривычно мягким и бархатистым:
— Всё будет хорошо.
Чэнь Чэнь посмотрел ему в глаза:
— Ты чего? Вдруг растрогался?
— Есть немного, — честно признался Ду Синвэй. — Я же понимаю, что ты затеял этот разговор только из-за меня.
Чэнь Чэнь усмехнулся:
— Ну, не совсем из-за тебя.
Ду Синвэй тихо хмыкнул.
— Как-никак, мы подмахнули с Боссом Лэ контракт на шестьдесят тысяч банок перца, — договорил Чэнь Чэнь. — Продажи по всему Гуандуну теперь зависят от него. Зачем мне менять столь выгодного партнёра?
Ду Синвэй наклонился и слегка прикусил его нижнюю губу.
Чэнь Чэнь вздрогнул, в его глазах вспыхнули озорные искры:
— Ты чего вытворяешь?
Ду Синвэй обнял его за затылок и притянул к себе, вовлекая в глубокий, слегка наказательный поцелуй. Он отпустил его только тогда, когда у Чэнь Чэня перехватило дыхание.
— Опять подначиваешь, — прошептал Ду Синвэй прямо в губы.
— В чём же я подначиваю? — с невинным видом откликнулся Чэнь Чэнь.
Руки Ду Синвэя уже скользили по его телу, умело нащупывая самые чувствительные точки.
— Знаешь ведь, что я хочу услышать, Учитель Чэнь, а всё равно упрямишься.
Чэнь Чэнь сидел на стуле, чувствуя, как внутри стремительно закипает жар. Взгляд затуманился пеленой, влажные ресницы задрожали.
— Но я ведь... м-м... не соврал...
Ду Синвэй покрывал поцелуями его подбородок, спускался к шее. Одной рукой он по-прежнему удерживал Чэнь Чэня за талию, не давая соскользнуть, а второй продолжал свои ласки.
— И всё равно не говоришь то, что нужно, — настойчиво шептал он.
Чэнь Чэнь уткнулся лбом в плечо Ду Синвэя, выгибая шею навстречу прикосновениям. Пальцы отчаянно впились в его поясницу в поисках опоры, но наплывающая волна наслаждения была слишком сильной. Голова пошла кругом, мысли путались, перед глазами всё поплыло.
— Ду Синвэй... — с трудом выдохнул он.
Рука Синвэя не останавливалась ни на миг.
— Что хочет сказать Учитель Чэнь?
Чэнь Чэнь сжал его плечи еще сильнее:
— На кровать... Пойдём на кровать...
Ду Синвэй склонился к самому его уху, выдвигая условие:
— Сначала скажи то, что я хочу услышать, Учитель Чэнь.
Чэнь Чэню было невмоготу терпеть эту пытку. Он отчаянно попытался собраться с мыслями среди царящего в голове хаоса и наконец уловил, чего именно от него добиваются.
— И... и ради тебя тоже...
В низком, охрипшем голосе Ду Синвэя прозвучал тихий, торжествующий смех:
— А еще?
Его голос сейчас звучал почти искусительно. Чэнь Чэнь, окончательно потерявший контроль над собой, не выдержал и слегка прикусил ткань на плече Ду Синвэя, после чего сдавленно выдохнул:
— Я люблю тебя...
Дыхание Ду Синвэя мгновенно перехватило. Он подхватил Чэнь Чэня на руки, в один шаг преодолел расстояние до кровати и опустил его на мягкое покрывало, тут же накрывая своим телом...