Второй день Нового года по традиции полагалось проводить в гостях у родни жены. Поскольку Чэнь Чэнь и Сяо Бэй были Лю Дунсюэ не родными сыновьями, а пасынками, вместе с ней к её близким они не поехали.
Подарков к празднику дома приготовили с избытком: лапшу, сахар, яйца, сухое солодовое молоко «Майжуцзин» и забродивший перец — всего понемногу, но в общей сложности выходила весьма солидная кладь.
Обычным семьям хватило бы и одной банки сухого напитка, чтобы прослыть щедрыми гостями, а тут целый набор! Инициатива исходила от Чэнь Цзянье. Лю Дунсюэ поначалу заробела от такого размаха, но муж стоял на своём: про доходы их семьи перед праздниками и так вся округа трепалась. Приди они с пустыми руками — злые языки не упустят случая уколоть, да и жене перед своими будет неловко. От такой заботы у Дунсюэ едва слёзы на глаза не навернулись.
Троица, собравшаяся в дорогу, выглядела с иголочки. Все в новёхонькой одежде: Цзянье с гордостью носил наручные часы, подаренные вчера Чэнь Чэнем; Лю Дунсюэ вставила в волосы серебряную шпильку — тоже его подарок; а Пинъань хоть и остался без украшений, но его румяные щёки и заметно вытянувшийся рост говорили сами за себя: парень живёт в сытости и тепле. Смотрелась эта компания столь ладно, что сразу становилось ясно: выскочила женщина замуж за завидного хозяина.
Деревни лежали неблизко, так что, покончив с завтраком, гости отправились в путь, оставив Чэнь Чэня и Сяо Бэя хозяйничать дома.
Сяо Бэй ничуть не огорчился.
— Брат, ты на улицу пойдёшь погулять? — спросил он, очищая мандарин.
— А ты хочешь? — переспросил Чэнь Чэнь.
— Да скучно же просто так в четырёх стенах сидеть. — Парнишка аккуратно отложил оранжевую кожуру в пустую плетёную корзину: высохнет — пойдёт как приправа к тушёному мясу.
— Хочешь погулять — иди, — отозвался Чэнь Чэнь.
— А ты как же?
— Я схожу к Ду Синвэю, проведаю.
Сяо Бэй аж рот открыл от удивления:
— Ого! Ты ж только вчера у него был, неужто опять?
У Чэнь Чэня на всё находилась одна универсальная отговорка:
— Делать всё равно нечего, а он там совсем один. Вот и зайду.
— Тогда я с тобой! — тут же оживился младший.
Чэнь Чэнь смерил его долгим, читающим взглядом.
Сяо Бэй смутился под этим взором и поторопился добавить:
— Ну а что? Я в этом году брата Синвэя ещё не видел! Он к нашей семье с такой душой относится, надо же хоть с Новым годом его поздравить!
Чэнь Чэнь препятствовать не стал:
— Ладно, пойдём вместе.
Так вдвоём они и отправились к дому Ду Синвэя. Стоило подойти к калитке, как хозяин сам вышел на порог.
Мужчина был одет по-походному: на бедре в чехле покоился охотничий нож, за спиной висел лук со стрелами и добротная кожаная сумка. Наряд недвусмысленно намекал на поход в горы.
— С Новым годом, брат Синвэй! — первым сориентировался Сяо Бэй. — Ты что, на охоту собрался?
Ду Синвэй переглянулся с Чэнь Чэнем.
— С праздником, — сначала ответил он, а затем кивнул: — Ага.
— Во второй-то день Нового года? — изумился парень.
— А что дома сидеть?
Сяо Бэй мгновенно всё понял.
В своё время Синвэю пришлось несладко в родном доме не только потому, что мачеха над ним измывалась, а отец умыл руки. Главная беда заключалась в отсутствии родни со стороны матери, способной за него заступиться.
Мать Синвэя происходила из семьи богатого землевладельца. Когда пришла пора передела земли и борьбы с помещиками, такие семейства оказались в совсем ином положении, чем бедняки в трёх поколениях. На первых порах ещё обошлось — лишились имущества, стали нищими, как и все вокруг, начав всё с чистого листа. Но в годы недавних смут вопрос происхождения встал невероятно остро, и прежние хозяева жизни натерпелись вволю.
Синвэя не потащили на публичные допросы лишь потому, что из всего помещичьего рода к тому времени осталась одна мать, да и та рано умерла, а сам парень носил фамилию отца — обычного деревенского крестьянина. Это его и спасло.
Но именно из-за «нечистого» происхождения Ду Синвэя в семье Ду закрывали глаза на выходки Чжао Пинпин.
И сегодня, когда все навещали материнскую родню, Синвэю идти было просто не к кому.
Чэнь Чэнь давно уже сложил в голове этот пазл, потому и решил наведаться именно сегодня.
Увидев снаряжение Синвэя, он поинтересовался:
— Зимой в горах не опасно охотиться?
— Нормально, — отозвался Синвэй. — Если в самую чащу не лезть, а пройтись по опушке — ничего страшного.
Чэнь Чэнь чуть улыбнулся:
— А двоих обуз осилишь?
Ду Синвэй на мгновение замер, но тут же схватил мысль на лету:
— Осилю.
— Сяо Бэй, пойдёшь? — повернулся Чэнь Чэнь к брату.
— Ещё бы! — У того аж глаза заблестели. — Помнишь, когда брат Синвэй водил нас за диким помело? Я ещё тогда понял, какой он умелый охотник. С таким спутником мы сегодня точно без добычи не вернёмся!
Синвэй вернулся, чтобы запереть дверь.
— Наверху от меня не отходить, — наказал Чэнь Чэнь младшему, пока они ждали. — Хоть зимой гадов и меньше, но совсем они не исчезли.
— Да я в этих горах каждый куст знаю! — хлопнул себя в грудь Сяо Бэй. — Мешаться не буду, честное слово.
И тронулись втроём в сторону леса.
Климат в уезде Юнсин стоял мягкий. Зимы здесь выдавались короткими; до праздников снег выпал лишь единожды, да и тот растаял, едва коснувшись земли. В новогодние дни вовсю припекало солнце, и если не дул ветер, на воздухе казалось вполне тепло.
Они не спеша поднимались в гору, переговариваясь на ходу. Настроение у всех было приподнятое.
Зимний лес дышал увядающей красотой: опавшая листва выстелила землю плотным ковром, местами уже тронутым прелью, хотя кое-где среди пожелтевших крон ярко зеленели вечнозелёные деревья. Свежей зелени встречалось немного, но этот контраст придавал горному лесу своеобразное, диковатое очарование.
Звери зимой спали или таились, оттого и найти добычу было непросто. Обойдя добрую половину опушки, друзья так ничего и не встретили.
— Мож, зверьё всё по норам разбрелось от холода? — протянул Сяо Бэй.
— Некоторые — да, — ответил Синвэй.
— А может, они к опушке боятся выходить, чуют опасность?
— Скорее всего, — вставил Чэнь Чэнь.
Сяо Бэй озадаченно перевёл взгляд с одного на другого: «Брат что, копирует его манеру говорить?»
Не успел он развить эту мысль, как над самым его ухом просвистела стрела. Следом глухо что-то шлёпнулось в кустах. Парнишка аж застыл с открытым ртом.
— Ну ни фига себе! — ахнул Сяо Бэй. — Брат Синвэй, вот это да!
— Метко, — оценил Чэнь Чэнь.
Ду Синвэй сдержанно улыбнулся:
— Сходим глянем.
Сяо Бэй уже нёсся сквозь кусты, точно ловкая обезьяна. Не успели старшие подойти, как он гордо поднял за лапы сбитую птицу:
— Брат! Брат Синвэй! Тут фазан!
— Наповал, — взглянув на стрелу, пробившую шею птицы, похвалил Чэнь Чэнь. — Не знал, что ты и с луком так мастерски обращаешься.
— Дело привычки, — без ложной скромности ответил Синвэй.
Чэнь Чэнь тихо хмыкнул. Чем больше он присматривался к этому мужчине, тем привлекательнее тот казался: высокий, статный, умелый — просто загляденье. Настоящая находка!
— Дальше пойдём? — поинтересовался Сяо Бэй.
— Нет, — качнул головой Синвэй. — Пора поворачивать.
Зимой в горах с кормом туго, оттого крупные хищники из чащи нередко выбираются ближе к краям в поисках мелкой дичи. Задерживаться с окровавленной добычей на руках — наживать лишние неприятности: кровь быстро привлечёт опасных гостей.
Поясняя братьям эти тонкости, Синвэй довёл их до реки за горой. Найдя удобное местечко на берегу, он принялся ловко ощипывать и потрошить фазана.
— Вы как, не замёрзли? — между делом спросил он.
— Ничуть, — мотнул головой Сяо Бэй. — Одежда-то тёплая.
Чэнь Чэнь оглядел кожаную сумку Синвэя, затем перевёл взгляд на вымытую тушку:
— Решил прямо здесь зажарить?
— Угу. Что-то дичи захотелось.
Чэнь Чэня эта мысль тоже раззадорила:
— Почему бы и нет. Давай разведём костёр.
Он огляделся и пошёл собирать сухую траву и опавшие листья. Сяо Бэй, смекнув, в чём дело, тут же принялся подгребать мелкий сушняк. Настоящих дров на опушке было не найти — деревенские давно всё разнесли на хворост, но набрать мелких веточек труда не составило.
— Брат, ты пробовал, как Синвэй дичь жарит? — шепнул Сяо Бэй, подбирая ветку.
— Нет ещё, — ответил Чэнь Чэнь. — А что?
— Да так, просто спросил. — Сяо Бэй немного помолчал, а потом добавил: — Знаешь, я никогда не видел, чтобы ты с кем-то так дружил, как с ним. Ты о нём столько всего знаешь...
Чэнь Чэнь на мгновение замер, сжимая в кулаке сухую листву.
Младший ничего не заметил и беспечно продолжал:
— Впрочем, если подумать, оно и понятно. Он же тебя тогда спас, да и человек он щедрый, видит больше, чем наши деревенские. Конечно, вам есть о чём поговорить!
Чэнь Чэнь тихо выдохнул, сохраняя невозмутимый вид:
— Твоя правда.
Сяо Бэй мгновенный порыв откровенности уже проскочил и снова переключился на еду:
— Эх, скорее бы попробовать! Я дичь сто лет не ел!
В последний раз ему перепадал кусочек позапрошлой зимой, когда они тайком с братом Цянем пекли птицу в лесу. Тот запах до сих пор стоял у него в памяти.
В предвкушении пира парень натаскал целый ворох хвороста. Синвэй чиркнул зажигалкой, разводя огонь, и вскоре над рекой затрещал весёлый костёр.
Охотничий пир обещался быть куда вкуснее, чем всё, что Сяо Бэй пробовал раньше: из своей кожаной сумки Синвэй извлёк целый набор снадобий.
Соль, сушёный перец, кумин и даже бутылочку соевого соуса!
Сяо Бэй, привыкший, что на такие случаи берётся в лучшем случае щепотка драгоценной соли, вытаращил глаза:
— Брат Синвэй, ты что, всё это с собой таскаешь?!
— Ну да, — небрежно отозвался тот.
Заметив, что старший брат ничуть не удивлён, Сяо Бэй не удержался:
— Брат, а ты знал?!
— Догадывался, — спокойно уклонился Чэнь Чэнь.
Сяо Бэй только руками развёл. Ну да, сам-то он по дороге думал лишь про охоту и болтовню, а на сумку Синвэя даже внимания не обратил!
Синвэй тем временем сноровисто разделил фазана ножом на три части и нанизал на свежие прутья: так и приправы лучше пропитают мясо, и прожарится оно куда быстрее. Не прошло и пяти минут, как над огнём поплыл соблазнительный аромат.
Пока они разговаривали, запах становился всё гуще: богатый мясной дух, смешанный с пряной остротой кумина и перца, щекотал ноздри, заставляя рот наполняться слюной.
Свинина — это вкусно, домашняя курятина — тоже благодать, да и рыба хороша... Но сочная дичь, зажаренная на костре, — это совсем иная сладость!